Битва за равнины (1).

1868 год. Набеги.

Индейцы племени кау жили в своей резервации в Каунсил-Гроув на востоке Канзаса, с юга с ними соседствовали многочисленные и мощные в военном отношении осейджи. Оба племени издавна враждовали с шайенами и арапахо. Во время заключения договора на Медисин-Лодж-Крик, кау украли какое-то количество лошадей у арапахо. В ноябре 1867 года, вскоре после подписания договора Медисин-Лодж, суперинтендант Мерфи услышал, что арапахо атаковали группу осейджей, убили одного мужчину, одну женщину и похитили 140 лошадей. Агент осейджей Шоу подтвердил это, и добавил, что группа осейджей Большого Холма вскоре вступила в бой с группой арапахо. В результате чего осейджи убили нескольких арапахо, захватили пятьдесят их мулов и много армейских шинелей, которые, очевидно, те получили по условиям договора. Бун, агент кау, утверждал, что осейджи украли лошадей у арапахо во время конференции на Медисин-Лодж, а не его подопечные. Агент шайенов Уинкуп спросил у своих индейцев, что они собираются предпринять в связи с этим делом. Те ему ответили, что первыми акт агрессии совершили кау и осейджи, когда своровали их лошадей во время проведения большого совета. Они также сказали, что в недавнем столкновении арапахо потеряли пять человек убитыми, а шайены шесть человек, кроме большого числа раненых. Уинкуп разрешил примерно ста пятидесяти воинам обоих племен отправиться в форт Зара, чтобы забрать тела убитых соплеменников. Несмотря на то, что индейцы обещали не беспокоить по пути белых поселенцев, Уинкуп послал с ними белого переводчика из числа своих помощников, женатых на индейских женщинах.

В конце ноября 1867 года смешанный отряд южных шайенов и арапахо покинул реку Симаррон. Проблем не было ровно до того момента, когда в 25 милях восточнее форта Зара отряд столкнулся с отрядом индейцев кау, хорошо вооруженых огнестрельным оружием. В последовавшем бою шайены и арапахо потеряли еще пять человек убитыми и семь ранеными. Месть было решено отложить до весны. Проблемы с кау и их союзниками осейджами казались настолько серьезными, что двенадцать вождей шайенов и арапахо были приглашены в Вашингтон, но те отказались принять приглашение, так как их люди нуждались в них дома. Главной проблемой являлся алкоголь. Одеяния и бизоньи шкуры можно было свободно обменять на виски у торговцев в форте Додж. Проблема была очень серьезной, потому что опьяненные молодые люди могли выйти из-под контроля и атаковать белых поселенцев в нарушение договорных обязательств. В основном по этой причине вождям пришлось отложить поездку в Вашингтон. Кроме того, на Арканзасе появилась геодезическая партия, а это означало одно: железная дорога и бесконтрольный приток белых поселенцев.

Зима 1867-68 годов прошла относительно спокойно. Солдаты-собаки (dog-soldiers, также dog-men, люди-собаки; также в русском переводе, часто - псы-воины) провели холодные месяцы в лагере на Пауни-Форк, недалеко от форта Ларнед. Кайова и команчи располагались недалеко от них. Остальная часть южных шайенов, в основном во главе с Черным Котлом, находилась в совместном лагере с арапахо около форта Додж. Только в апреле 1868 года, через шесть месяцев после подписания договора Медисин-Лодж, южные шайены получили продовольствие, обещанное им уполномоченными. Каменный Лоб, Маленькая Накидка, Черный Котел и Старый Волк (Большой Джейк) находились среди вождей, принимавших товары для своих людей в фортах Ларнед и Додж. Они получили несколько партий грузов с говядиной, мукой, беконом, кофе, сахаром и солью. Это должно было на какое-то время хватить, пока мужчины не добудут бизоньего мяса. Однако обещанных по договору винтовок и боеприпасов не было среди товаров, поэтому среди индейцев, особенно среди молодых мужчин, пошли разговоры относительно того, что их снова обманули. Получив положенные продукты, группы южных шайенов отправились на север, чтобы, как обычно, проводить летние месяцы в охотничьих вылазках и скитаниях. Группы собак-солдат и сутайо вождя Черная Голень установили общий лагерь на Уолнат-Крик, недалеко от форта Ларнед. С ними находилась группа лакота, насчитывавшая десять палаток. Остальные южные шайены разбили лагерь около Пауни-Форк. В этой части страны бизонов еще было много, поэтому шайены хотели провести лето на своей старой родине. Они не собирались уходить на юг, в свою новую резервацию.

До мая всё было относительно спокойно, но затем, 19 мая, какая-то группа налетчиков сожгла торговую лавку в форте Зара, а через неделю произошло нападение на караван около станции Койота, на дороге Смоки-Хилл. Шеридан обвинил шайенов в этих атаках, хотя прямых доказательств тому, что налетчики были южные шайены, не было. Вскоре белый человек был убит в четырех милях от форта Уоллес. Затем, примерно в то же время, восемь воинов лакота шли по пятам за Уильямом Коди до лагеря строителей канзасской ветки Тихоокеанской железной дороги. Это были несерьезные действия молодых людей, которые совершали их на свой страх и риск. Но к концу мая лошади откормились достаточно для ведения настоящих военных действий.

Всю долгую зиму среди южных шайенов и южных арапахо тлел гнев на кау за осеннее воровство их лошадей, убийства и ранение их воинов в последовавшем сражении. Весной 1868 года шайены предупредили кау, что если те не вернут им лошадей и продолжат совершать воровские вылазки в их охотничьих угодьях, они запустят ответные меры. При этом небольшие разведывательные партии шайенов почти постоянно находились в восточной части долины реки Арканзас в поисках вероятного противника из племени кау. Те испугались и сообщили федеральному агенту Буну, который представлял Бюро по делам индейцев в Канзасе, что шайены собираются их атаковать. Бун решил изучить проблему, и, взяв с собой майора Стовера, непосредственного агента кау, поехал в Каунсил-Гроув. Однако процесс уже был запущен. В конце мая 1868 года Высокий Бык, Маленькая Накидка и Вихрь во главе 150 воинов покинули лагерь на Пауни-Форк в направлении Каунсил-Гроув, Канзас. Маленькая Накидка нёс трубку, являясь главным предводителем отряда. Высокий Бык и Вихрь ехали рядом с ним. Это означало, что три вождя из Совета Вождей участвовали в этом деле. Какое-то время они ехали по тракту Санта-Фе на восток, в сторону деревень кау в Каунсил-Гроув. Быстро поползли слухи, что индейцы вышли на тропу войны и грабят поселения. Поселенцы поспешно вооружались, а двадцать пять семей бежали в поисках защиты в Коттонвуд-Фоллс. Однако военный отряд Маленькой Накидки не нанес никакого физического вреда белым, и не собирался этого делать, так как был договор, да и его целью являлись кау.

Маленькая Накидка.

Вихрь.

Аль-Ле-Га-Ва-хо, кау (1867 год).

Кно-Шр, вождь кау (1853 год).

Воины прибыли к месту назначения 3 июня 1868 года. К этому моменту новости об их подходе уже достигли агентства кау, которые быстро подготовились к отражению атаки. К ним на усиление отправился отряд белых милиционеров из Джанкшен-Сити. Среди них находился Бун, кто был агентом шайенов и арапахо во время подписания Черным Котлом и шестью другими вождями договора в форте Уайз в 1861 году. Майор Стовер тоже был там. Когда белые прибыли в агентство кау, те находились в большом волнении. Третьего июня, когда Бун и Стовер пытались успокоить кау, появились около восьмидесяти воинов Маленькой Накидки, все вооруженные винтовками. Когда они подъехали ближе к агентству, кау сразу начали стрелять, произведя около двадцати неточных выстрелов. В ответ шайены сформировали линию воинов на отдаленной вершине холма. Там они надели свои военные одеяния и связали хвосты своим лошадям. Затем они отправили к кау посланника под белым флагом вместе с белым переводчиком (Бент?). Вожди знали о прибытии Буна и Стовера, и посланник должен был им сообщить, что Маленькая Накидка хочет с ними разговаривать. Таким образом, Бун и Стовер поехали к ним, неся табак. Вожди радушно их приветствовали и приняли подношение. Бун сказал им: «Великий Отец отправил меня, чтобы заключить мир между шайенами и кау». Вожди переговорили между собой и заявили, что они готовы встретиться с их врагами. Затем они сказали майору Стоверу, что он может прийти с двумя безоружными кау, а с их стороны будут присутствовать Бун и два их безоружных лидера. Однако во время этого обсуждения кау внезапно открыли огонь, и несколько пуль просвистели вблизи двух белых посланников. Стовер моментально развернулся и помчался в сторону стрелков, а вожди с Буном отъехали подальше. Однако кау не обратили никакого внимания на Стовера, и только усилили стрельбу. Когда две пули ударили под лошадью Буна, один из вождей шайенов схватил ее за уздечку и отвел на безопасное расстояние, выведя агента из пределов досягаемости вражеских выстрелов.

Терпение трех вождей лопнуло. Маленькая Накидка скомандовал атаку, и его воины бросились в сторону врагов, которые безостановочно стреляли в них. Было много присущих индейцам выездов, кружений и взаимных обстрелов в течение трех или четырех часов, но без какого-либо серьезного ущерба на обеих сторонах. Наконец, вечером, Маленькая Накидка просигнализировал отступление, и воины в полном порядке покинули поле боя. Трое из них были легко ранены, и одна из их пуль поцарапала руку кому-то из кау. Это вовсе не было похоже на сражение.

Шайены сказали Буну, что они поедут в свой лагерь на Диамонд-Крик, и там будут ждать решение, которое примут кау: война или мир. Не дождавшись ответа, воины поехали обратно в Каунсил-Гроув, по пути сожгли две постройки, принадлежавшие метисам-кау, и забрали семь коров, принадлежавших трем белым фермерам. Когда они проезжали через город, то приняли от жителей кофе и сахар, а затем повернули домой. На обратном пути они повстречали ковбоев из Техаса со стадом коров, которые услужливо предложили им забрать четырех животных, тем самым, доведя счет пожертвованных конным воинам животных до одиннадцати голов с момента их отъезда из лагеря на Пауни-Форк. Поселенцы, жившие по соседству с кау, потеряли кое-какое имущество из-за того, что некоторые белые влезли в разбирательства между индейцами. Пострадали поселенцы в округе Мэрион. Джон Нэнси лишился двух коров и сумки с патронами в дополнение к поврежденной прялке. Это случилось после того, как он накормил двадцать индейцев. Авия Холлоуэй, сосед Нэнси, в это время прятался на кукурузном поле и видел, как индейцы воруют скот, принадлежащий Нэнси. Дэвид Лукас и Джеймс Макалистер бежали со своих ферм, и возвратились через тридцать дней, решив, что опасность миновала. Но индейцы не тронули у них ничего. Пострадала семья Аарона Григсби. Индейцы забрали, по его словам, что им было нужно, и уничтожили остальное. Верхом на своих пони они вытоптали один акр поля, принадлежавшего Григсби. Сам Аарон Григсби так описал свою встречу с индейцами: «Индейцы забрали всё, что могли унести, и уничтожили остальное. Это были шайены, я видел это. Я знаю, что это были шайены, так как я видел их раньше на равнинах». Григсби тоже их накормил, а затем они убили сотню его кур, которых Григсби привез из Джанкшен-Сити, находившийся почти в 60 милях от его фермы. Также они забрали много одеял, ножей, столового серебра, три мешка муки, тридцать три фунта бекона и по двенадцать фунтов кофе и сахара. Патрик О'Брайн заблаговременно бежал, и индейцы оставались в его доме два дня. Когда он вернулся, то нашел своё домохозяйство обчищенным и разрушенным. Индейцы убили тринадцать индеек, пять акров его кукурузного поля были вытоптаны лошадиными копытами, весь урожай был погублен. Третьего июня воины прибыли в дом Хуберта и Элизабет Паппан, где своровали или разломали всё, что им попалось под руку: двери, окна, громоздкую мебель, остовы деревянных кроватей, деревянный буфет, кухонные принадлежности, посуду, одежду, очки, провизию и бакалейные товары. Генерал-адъютант Макафи писал в своем отчете за 1868 год, что в Канзасе «индейцы оскорбили одну цветную женщину», но характер оскорбления неясен.

Когда отряд прибыл в лагерь около форта Ларнед, Маленькая Накидка лично разыскал агента Уинкупа, в подробностях изложил ему поход против кау и сообщил, что они присвоили одиннадцать голов скота для собственного пропитания, и что плату за них агент может взыскать из будущей ежегодной ренты, положенной им по договору. При этом он подчеркнул, что, несмотря на то, что многие белые оставили свои дома, его люди ничего там не взяли и никакого рода физический ущерб поселенцам нанесен не был. Небольшая часть воинов могла отделиться от основных сил и заняться грабежом поселенцев, но Маленькая Накидка мог об этом не знать, так как грабежи были незначительными и никто убит не был. Вполне вероятно, что никаких грабежей вовсе не было: позже не раз выяснялось во время тщательных расследований претензий отдельных поселенцев к правительству насчет возмещения убытков от индейских грабежей, что претензии были фиктивными. В течение многих лет Маленькая Накидка работал на дело мира, и по-прежнему прилагал все усилия, чтобы сохранить мир с белыми.

После этой атаки, губернатор Кроуфорд отправился в Каунсил-Гроув, чтобы лично расследовать инцидент. Затем, вернувшись, он заявил, что шайены не нанесли никакого сколь-нибудь серьезного ущерба, но к тому моменту жители Канзаса сильно встревожились мыслями о «диких» индейцах, свободно перемещающихся в области их поселений.

В результате рассказ об этом инциденте был сильно преувеличен, когда он достиг ушей высоких правительственных чиновников. Теперь шайены являлись мародерствующим противником. Томас Мерфи, управляющий Офисом Индейских Дел в Вашингтоне, немедленно отослал приказ агенту Уинкупу удержать оружие и боеприпасы, положенные шайенам для охоты согласно пункту договора Медисин-Лодж. Это произошло в июне, а в июле представители от шайенов, арапахо и кайова-апачей поехали в форт Ларнед, чтобы выяснить причину задержки выдачи положенных товаров. Там арапахо и кайова-апачи получили свои продукты и одеяния. Выдача обещанных оружия и боеприпасов была задержана на несколько дней. Шайенам было сказано, что им выдадут продовольствие и другие товары, но не винтовки с порохом и свинцом, так как Великий Белый Отец недоволен их враждебными действиями в окрестностях Каунсил-Гроув. Надо было видеть изумленные лица вождей, когда до них донесли эту информацию. Они спросили: «Разве не кау затеяли ссору? Агент был там, и он всё видел собственными глазами». Они получили продукты, но их не должно было хватить на всю зиму, следовательно, их семьи будут голодать, так как они не смогут заготовить достаточно для пропитания бизоньего мяса без огнестрельного оружия. К тому же агент знал, что белые продолжают покушаться на их территорию, и даже несколько раз стреляли со страху по их охотничьим партиям. До поры до времени шайены не отвечали. Они еще ничего не сделали для того, чтобы так жестко было наказано всё племя.

Черный Котел сказал по этому поводу: «Наши белые братья убирают от нас руку, которую они нам протянули на Медисин-Лодж. Мы надеемся, что Великий Белый Отец сжалится над нами и разрешит выдать нам винтовки и боеприпасы, которые он нам обещал, тогда мы сможем охотиться на бизонов, и наши семьи не станут голодать».

Несмотря на свое критическое положение, шайены отказались рассматривать другие вопросы до тех пор, пока не будет решен спор в отношении винтовок и боеприпасов, которые им обещали выдать для охоты во время переговоров на Медисин-Лодж.

В лице агента Уинкупа шайены нашли симпатизирующего им посредника. Он знал, что шайены правы, и высоко ценил то терпение, которое они проявляют в создавшейся ситуации. В то же время, он сомневался в том, что вожди и старейшины смогут долго держать на коротком поводке своих молодых воинов. Он понимал, что, потеряв веру в Великого Белого Отца, они выйдут на тропу войны.

Он писал: «Агентство Верхний Арканзас

Форт Ларнед, 20 июля 1868 год.

Сэр, имею честь сообщить, что я выдал товары в счет ежегодной ренты арапахо и апачам, но когда шайены узнали, что они не могут получить оружие и боеприпасы, они пожелали, чтобы я придержал положенные им товары до тех пор, пока правительство не выдаст им оружие и боеприпасы. Поэтому теперь их товары хранятся в моей лавке. Они очень разочарованы, но ничем не выказывают гнев, лишь говорят, что они думают, что их белые братья убрали от них руку, которую они протянули им на Медисин-Лодж. Тем не менее, они попытаются удержать ее, и будут терпеливо ждать, когда Великий Белый Отец пожалеет их и разрешит выдать им оружие и боеприпасы, которые были им обещаны, и на которые, по их мнению, они не потеряли право, так как не производили прямых действий, нарушающих любые договорные обязательства и затрагивающих весь их народ. Они сослались на ряд инцидентов, о которых мне известно, когда белые плохо с ними обращались уже после заключения договора. В них беспричинно стреляли, но, ни в одном случае они не ответили.

Я не могу оказывать прямого влияния на деятельность департамента в плане того, чтобы он как можно скорее выдал оружие и боеприпасы, но я надеюсь, что буду ежедневно получать предписания на этот счет.

Имею честь быть, с большим уважением, ваш покорный слуга.

E. W. Уинкуп, индейский агент США, Томасу Мерфи, суперинтенданту по Индейским Делам».

Эдвард Уинкуп.

Другие племена тоже проявили сочувствие к шайенам, особенно их ближайшие союзники арапахо. С каждого направления раздавалось глухое ворчание, которое быстро превратилось в зловещий шум. Переполох в Канзасе вскоре отозвался эхом на юге. Аналогичная ситуация сложилась в отношениях с кайова и команчами, где недовольство вылилось в прямые военные действия и захват пленников, вследствие чего им было совсем отказано в получении товаров в счет ежегодной ренты. На южных равнинах воцарился страх всеобщего индейского восстания, и Тейлор, уполномоченный по индейским делам в Вашингтоне, указал Мерфи, что шайенам можно выдать оружие и боеприпасы, но только «если вы будете убеждены в том, что это необходимо для недопущения военных действий». Он писал: «Департамент Внутренних Дел, Офис Индейских Дел, Вашингтон, 23 июля 1868 год.

Секретарь внутренних дел указывает, что вы по собственному усмотрению должны осуществлять выдачу индейцам всех полагающихся им товаров в счет ежегодной ренты, включая обещанные оружие и боеприпасы. Если вы убеждены в том, что выдача оружия и боеприпасов необходимы для сохранения мира, и что в результате этого не будет нанесен никакой ущерб, пусть индейцы получат это. Суперинтендант Мерфи выезжает сегодня вечером в форт Ларнед.

N. G. Тейлор, Уполномоченный.

E. W. Уинкуп, индейский агент США, форт Ларнед».

Получив распоряжение Тейлора, Уинкуп уведомил вождей, что они могут приехать за оружием и боеприпасами, и 9 августа те привели своих людей в форт Ларнед, где состоялась выдача около 160 револьверов, восьмидесяти винтовок, двенадцати бочонков с порохом, полтора бочонка свинца и 15000 капсюлей. Вожди остались довольны, и немедленно отправились со своими людьми на летнюю охоту.

К тому моменту военный отряд шайенов уже перемещался вдоль реки Салин. Считая, что правительство отказалось от своих договорных обязательств, шайены и арапахо из лагеря на Уолнат-Крик решили начать войну с пауни, своими старыми врагами. Второго или третьего августа, - то есть, до выдачи оружия и боеприпасов, - военный отряд численность в 200 воинов покинул лагерь солдат-собак и сутайо Черной Голени в направлении Небраски, где жили пауни. Среди них были двадцать лакота и четыре арапахо, включая сына вождя Маленького Ворона. Пауни были старыми врагами шайенов, и теперь, ввиду нарушения белыми договорных обязательств и их скаутской службы для армии США, имелись веские основания для нападения на них. Почти все молодые люди из лагеря собак-солдат входили в отряд, но были и воины из групп Каменного Лба, Черного Котла, Маленькой Скалы, Вьющихся Волос (Большая Голова) и других вождей. С ними ехали пять видных лидеров: Высокий Волк – старший сын Каменного Лба; Человек, Разбивающий Кость с Костным Мозгом – брат Белой Антилопы, убитого на Сэнд-Крик; Медведь-Дикобраз – сын Вьющихся Волос, главы Совета; Медведь, Идущий Напролом – брат вождя Песчаного Холма; и Красный Нос, кто был выходцем, вероятно, из основного лагеря южных шайенов на Пауни-Форк. По пути на север они встретили очень мало бизонов, зато повсюду видели признаки вторжения белых: бессмысленный отстрел бизонов и другой дичи, новые постройки в речных долинах и рубцы от новых дорог. Поселенцы всё глубже и глубже проникали в долины рек Салин, Соломон, Репабликан и Смоки-Хилл – последний оплот некогда громадных «бизоньих» земель. По пятам поселенцев шли белые охотники за шкурами, растекаясь по равнинам Канзаса и Небраски. Эти мужчины охотились, как слабые люди, часто скрываясь рядом с каким-нибудь водоемом или потоком, куда бизоны приходили пить. Там они их расстреливали из укрытий. С его плохим зрением, бизон не понимал, откуда идет стрельба, и поэтому какое-то время он стоял, чего-то ожидая и тупо смотря на своих мертвых спутников. Таким образом, горстка скрытых белых охотников порой могла перестрелять значительную часть стада, прежде чем остальные животные в испуге разбегались.

Отряд пересек реку Смоки-Хилл, недалеко от форта Хейс, и направился к Салин-Форк. Когда воины приблизились к поселениям в Салин-Вэлли, они разделились: небольшая их группа в количестве двадцати человек продолжила поездку на север к деревням пауни, а остальные, всего 180 человек, поехали вдоль реки Салин, пока не достигли первого белого поселения. Вблизи него, вероятно, 10 августа, они установили лагерь. Затем около двадцати человек направились к домам, чтобы получить какую-нибудь еду. Среди «фуражиров» были Красный Нос и брат Белой Антилопы, зверски замученного вождя на Сэнд-Крик. Там эти двое наткнулись на белую женщину и, очевидно, вспомнив, что делали солдаты с их женщинами на Сэнд-Крик, изнасиловали ее. Затем они привезли ее в лагерь. Остальные воины были очень расстроены их поступком, силой забрали у них женщину и отвезли ее обратно к дому.

После этого происшествия, воины покинули реку Салин и направились на север, к поселениям на южном рукаве реки Соломон, куда они прибыли 12 августа. Там их вполне гостеприимно приняли и накормили. Затем военный отряд поехал к поселениям на северном рукаве Соломон. Когда они приблизились к ним, навстречу вышла группа вооруженных поселенцев и открыла по ним огонь. Воины не стали отвечать, а обогнули стрелявших и поехали к дому, стоявшему на отшибе от остальных домов. По пути они наткнулись на одинокого белого мужчину, и Медведь-Дикобраз, сын Вьющихся Волос, поехал прямо к нему и сбил его с лошади ударом своей военной дубинки. Затем брат Белой Антилопы выстрелил в белого человека, но промахнулся. Вслед за ним в дело вступил третий воин, который добил поселенца. Вскоре те же люди убили еще одного белого мужчину, и недалеко от него белую женщину из того же поселения. Во время совершения этих убийств мнения воинов разделились. Большинство из них, в основном молодые люди, были против любых насильственных действий, но, полагая, что разногласия приведут к конфликту между самими шайенами, им пришлось уступить Красному Носу, Человеку, Разбивающему Кость с Костным Мозгом и Медведю-Дикобразу – трем их старшим товарищам и военным предводителям.

Затем воины поехали к другому дому в том же поселении, где убили еще двух белых мужчин и взяли в плен двух маленьких девочек из семьи Белл. Все эти события произошли в один день. Всего за этот день индейцы убили тринадцать мужчин и тяжело ранили двух женщин.

На следующий день отряд повернул на юг, к реке Салин. По пути индейцы наткнулись на отряд кавалеристов, который шел за ними по пятам в течение длительного времени. Наконец, воины отпустили пленных девочек, не нанеся им никакого вреда. Вскоре солдаты отстали, а воины поехали дальше к реке Салин. Затем некоторые из них решили вернуть оставленных детей, но не нашли их. Их подобрала разведывательная партия белых. В конце концов, большая часть отряда направилась на север, к поселениям на реке Соломон, но тридцать человек вернулись в лагерь собак-солдат на Уолнат-Крик, расположенный северо-западнее форта Ларнед. Кроме этого, одна небольшая партия уехала в лагерь Черного Котла. Там воины сообщили вождям о случившемся. Большинство южных шайенов считали, что воины, участвовавшие в налете, совершили большую ошибку. Однако вожди уже не могли контролировать собак-солдат из-за участившихся провокаций со стороны белых и нахлынувших воспоминаний о Сэнд-Крик: убитые женщины, с поднятыми наверх их платьями; мертвые дети, лежащие рядом с изувеченными телами их матерей. Тяжело было забыть все те страдания, которые начались с массовым наплывом белых поселенцев в долины рек Соломон и Салин.

В последовавших ограблениях участвовал не только военный отряд собак-солдат и сутайо Черной Голени с Уолнат-Крик. В Колорадо действовали в основном арапахо, а войскам генерала Салли противостояли, скорей всего, кайова и команчи, может, с некоторыми шайенами. Также нужно отметить, что приведенные данные индейских потерь в стычках с армией могут быть недостоверными, так как обычно командующие офицеры преувеличивали индейские потери в разы.

Через несколько дней после того, как небольшая партия воинов прибыла в селение Черного Котла, Каменный Лоб встретился с агентом Уинкупом в форте Ларнед. Маленькая Скала, которого Уинкуп попросил найти виновников грабежей, тоже присутствовал. Джон Смит переводил разговор. Итак, Маленькая Скала сообщил, что военный отряд из селения собак-солдат отправился атаковать пауни, но по пути большая часть воинов решила нанести удар по поселениям белых. Он описал то, что произошло, как ему рассказали вернувшиеся воины, и в конце добавил: «Я боюсь, что на сегодняшний момент (19 августа 1868 года), отряд, который отправился на север, совершил много грабежей. Теперь я хочу получить от тебя (Уинкуп) совет, что мне делать дальше. Я не хочу воевать с белыми, как и многие люди моего народа, которые ни в чем не виноваты и не хотят понести наказание за плохие поступки других. Мы готовы исполнить всё, что ты нам скажешь».

Уинкуп ответил, что прежде чем дать какой-нибудь совет Маленькой Скале, он хочет задать вопросы. Затем он спросил у Маленькой Скалы, знает ли он имена лидеров индейцев, за исключением всем известного брата Белой Антилопы, совершающих ограбления на Салин и Соломон. Небольшая Скала ответил, что это Высокий Волк – сын Каменного Теленка; Красный Нос – один из насильников; сын Вьющихся Волос; Медведь-Дикобраз – брат Песчаного Холма; и Медведь, Идущий Напролом.

Затем агент спросил, если «Маленькая Скала хочет мир, как он утверждает, доставит ли он, в соответствии с пунктами договора, лидеров грабителей?».

Вождь так ответил: «Я считаю виновными только Красного Носа и брата Белой Антилопы, которые изнасиловали женщину. Когда я вернусь в наш лагерь, то соберу вождей и старейшин. Я думаю, что мы доставим к тебе этих двух мужчин».

Уинкуп возразил, сказав, что виновен весь военный отряд, однако, понимая, что невозможно наказать всех, он согласен с Маленькой Скалой в том, что основную ответственность должны нести эти двое.

Маленькая Скала ответил, что теперь он должен быстрей возвращаться в лагерь и принимать меры по поимке виновных. Однако сделал при этом оговорку: «Я всего лишь один человек, и не могу отвечать за весь народ».

Затем Уинкуп указал Маленькой Скале, что он может ехать домой, сказав ему следующее: «Сообщи всем, что, по моему мнению, единственное, что может спасти племя от продолжительной и разрушительной войны, это беспрекословное подчинение тебе». Также он сказал, что ответ ему должен быть доставлен как можно скорей, и что услуги Маленькой Скалы будут хорошо вознаграждены: «Белые будут рассматривать тебя, как хорошего человека, а если он им друг, значит, такое же отношение будет и к его людям. В результате таких твоих действий правительство будет рассматривать тебя, как великого вождя, которому в будущем оно сможет доверять».

Маленькая Скала знал, что один вождь не может идти против мнения всех остальных вождей. Также он понимал, что гнев молодых людей собак-солдат сможет улечься только со временем. Он осторожно ответил Уинкупу: «Я здесь, с тобой, но я хочу всё сделать для того, чтобы помочь моему народу. Если вожди и старейшины откажутся выполнять твои требования, то смогу ли я прийти сюда с моей женой и детьми, которых я люблю, под твою защиту, но в то же время я хотел бы действовать как посредник между твоим и моим народами».

Уинкуп пообещал ему, что если с его требованиями не согласятся, Маленькая Скала может перевезти свое жилище и свою семью в форт Ларнед под личное покровительство Уинкупа.

Позже Уинкуп заявил, что Каменный Лоб тоже обещал, что люди, совершившие убийства и изнасилования, будут доставлены к белым. Однако времени на выполнение обещаний не оставалось, так как солдаты снова в больших количествах стали прибывать в страну.

Вожди знали, что армия не будет делать различий между мирными группами и воинами, атаковавшими на реках Салин и Соломон. Они знали, что невиновные пострадают не меньше виновных, поэтому, когда Черный Котел получил первые новости о налете, он повел своих людей на юг. Другие мирные вожди, включая Маленькую Скалу, шли с ним. Они пересекли реку Арканзас, а затем пошли прямо в южном направлении, - как можно дальше от солдат.

Каменный Лоб тоже шел с ними, неся Священные Стрелы. Но собаки-солдаты не пожелали оставлять свои земли на реках Репабликан и Смоки-Хилл. Сутайо Черной Голени остались с ними. Они находились в своей стране, и не собирались ее покидать, не страшась любых солдат. К началу сентября на счет шайенов было отнесено большинство совершенных индейцами ограблений на западной границе в последний месяц. Эти ограбления охватывали пространство от Симаррон-Кроссинг, Канзас, до реки Пёргатоер (Пургатуа) на юго-востоке Колорадо. После того, как 8 сентября шайены атаковали стадо быков в ранчо Боггса, в долине Пёргатоер, капитан Уильям Пенроуз во главе роты 7-го кавалерийского полка с приданной ему пехотной ротой попытались преследовать налетчиков, уходящих на юг, за Арканзас. Увидев воинов с расстояния, Пенроуз послал вперед лейтенанта и десять кавалеристов. Когда они приблизились к индейцам, те внезапно развернулись и атаковали их, убивая двух солдат и раня третьего при потере одного опытного шайенского воина по имени Тот, Кто Смотрит На Бизона. Теперь Уинкуп был окончательно убежден, что все его поднадзорные индейцы находятся далеко южнее, за рекой Арканзас, следовательно, он никак не сможет наладить с ними связь. Поэтому он написал письмо Мерфи с просьбой об отпуске и дальнейшей отставки. Его прошение было удовлетворено, и 7 октября 1868 года, будучи уже в Филадельфии, он написал длинное письмо на имя уполномоченного Тейлора, в котором объяснял причины индейского мятежа: «….нехватка пищи, оружия и боеприпасов вызвала «дикие духи» среди шайенов, и, в конце концов, они настолько разозлились, что атаковали селения в долинах рек Салин и Соломон». Он напомнил об убийствах на Сэнд-Крик, уничтожение Хэнкоком имущества шайенов и его собственное неправильное требование в отношении сдачи ответственных за грабежи в августе этого года. «Конгресс, своим нежеланием выделить несколько тысяч долларов на поставки индейцам, способствовал потерям жизней жителей границы и вынудил войска охотиться на невинных индейцев ввиду отсутствия виновных».

Вскоре после выдачи ежегодной ренты в форте Ларнед, генерал Шеридан нанял трех белых жителей границы в качестве скаутов для солдат. Этими мужчинами были Уильям «Уилл» Комсток, кто был проводником у Кастера летом 1867 года; Эбнер «Шарп» Гровер, кто какое-то время проживал с лакота; и опытный пограничник Ричард «Дик» Парр. Шеридан приказал им присоединиться к лейтенанту Бичеру из 3 пехотного полка, молодому, неопытному офицеру. Комсток и Гровер должны вести разведку западнее форта Уоллес, в Канзасе, а Парр должен был наблюдать в истоках рек Соломон и Салин.

Теперь, после индейских нападений вдоль рек Салин и Соломон, лейтенант Бичер послал Комстока и Гровера в форт Хейс, чтобы изучили суть проблемы. Те достигли форта Хейс 15 августа, а затем поехали в лагерь собак-солдат вождя Медведя-Быка, который был расположен северо-западнее форта, у реки Соломон.

Собаки-солдаты знали, что эти двое служат проводниками у белых. Тем не менее, Медведь-Бык радушно их принял, когда они приехали, и сопроводил в свое жилище, где накормил их и предоставил защиту. Вожди обязаны были оказывать гостеприимство любому, входящему в селение, - таков был обычай. Даже если это был враг, мирно пришедший в лагерь. Солдаты-собаки даже не пытались их убить.

Медведь-Бык сидит второй справа (1864 год).

Затем, уже вечером, когда стемнело, вождь с несколькими другими лидерами поехал их проводить из лагеря. Они вместе проехали какое-то расстояние, а потом индейцы вернулись в свой лагерь.

Вскоре после этого на них наткнулся военный отряд, который возвращался домой после налетов на реках Соломон и Салин. Сразу началась стрельба, и Комсток был сражен наповал первым же выстрелом точно в сердце. Гровер, тяжелораненый, упал на землю, но какое-то время сдерживал воинов, а потом скрылся в ночи.

Когда Шеридан узнал об этом происшествии, он обвинил южных шайенов в вероломстве. Однако это было нелепо, поскольку белые, в действительности, просто шпионили в индейском лагере в пользу солдат, и воины могли их сразу убить, как только они вступили в лагерь. Вместо этого, Медведь-Бык проявил традиционное гостеприимство, а затем вместе с другими вождями сопроводил из лагеря на безопасное расстояние. Он и его люди не знали, что вскоре после того, как они оставили этих двух белых скаутов, их атаковал возвращавшийся военный отряд. Получилось, что вожди снова нарушили мир, который они обещали держать с белыми.

Вскоре военные отряды начали совершать набеги на дорогах, на поселения и почтовые станции, убивая агентов этапа, угоняя лошадей и мулов отовсюду, куда протягивалась их мстящая рука. В конце лета любые передвижения белых по дорогам были почти полностью остановлены. Поселенцы, в основном на изолированных фермах, были изгнаны, и в целом, белые в Канзасе были сильно напуганы. Солдаты оказались почти бессильны в том, чтобы хоть как-то помочь гражданским, потому что военные отряды наносили молниеносные удары и исчезали за горизонтом настолько быстро, что опережали кавалеристов на мили. Затем они атаковали где-нибудь еще, и солдаты в растерянности просто не знали, куда им ехать в первую очередь. Это была страна южных шайенов, и их мужчины, особенно собаки-солдаты, совершая эти налеты, находились в своей стихии. Нападения продолжались весь август и всю осень, и в основном их совершали небольшие военные партии. В середине августа шесть воинов атаковали дом семьи Уайт на Грэнни-Крик, около Конкордии, Канзас. Двое из них захватили Сару Уайт, а другие поехали к месту, где ее отец и братья складывали сено. Они убили отца, но три мальчика сбежали. Нападение на ранчо Боггса описано выше. Также в начале сентября военный отряд захватил караван из десяти фургонов около Симаррон-Кроссинг на Арканзасе. Индейцы убили всех пятнадцать белых мужчин, а затем подожгли фургоны и бросили трупы в пламя, чтобы не оставалось сомнений в том, что кто-то из белых выживет. Однако губернатор Колорадо телеграфировал в Военный Департамент, что мужчин пытали и сожгли живьем. Было известно, что кайова и команчи часто подвергают своих пленников изощренным пыткам, привязывая их к фургонным колесам, прижигая огнем, делая надрезы на теле, вспарывая животы и нанося другие увечья. Шайены, всякий раз, когда они убивали врага, обычно клали его на землю лицом вниз из суеверного страха, что убитый, повернутый лицом в небо, может принести неудачу. Теперь они не тратили времени зря, оставляя белых людей убитыми в тех позах, в которых они приняли смерть, тем самым, показывая свое неуважение к ним. Для них белый человек окончательно стал вором и лжецом, который не заслуживает к себе отношения как к смелому врагу, коими являлось большинство их индейских противников.

Генерал Шеридан, чей штаб находился в форте Хейс, вскоре понял, что его войска почти беспомощны в отражении быстрых и жестких атак военных партий, и решил, что необходимо проведение против шайенов и арапахо полновесной, широкомасштабной кампании. Итак, он начал обдумывать план одновременных действий севернее и южнее реки Арканзас. Для начала он попросил Конгресс, чтобы тот разрешил ему набрать группу пограничных скаутов, которые могли действовать в индейской манере и одновременно вести разведку. Конгресс разрешил, и в конце августа 1868 года Шеридан приказал своему помощнику майору Джорджу Форсайту привлечь пятьдесят «первоклассных, жестких пограничников в фортах Харкер и Хейс в качестве скаутов и истребителей индейцев». Сама группа взяла себе название «Мстители за Соломон», поклявшись отомстить за тех белых, которых индейцы убили вдоль рек Соломон и Салин.

29 августа «Мстители за Соломон» покинули форт Хейс и отправились на север, в область между реками Смоки-Хилл и Репабликан. Это была страна собак-солдат. Однако через восемь дней они вернулись в форт Уоллес, ни разу за это время не увидев ни одного индейца. Там к ним присоединился «Шарп» Гровер, который восстановился после ранения. Он был назначен командиром скаутов.

Тем временем, воины продолжали совершать налеты на дорогах и на поселенцев. Мужчины из всех военных обществ южных шайенов принимали в этом участие, но в основном нападения совершали собаки-солдаты. Эти воины были столь же неутомимы, как священные собаки, имя которых они носили. Продолжалось это до конца ноября, когда седьмой полк Кастера и осейджи атаковали селение Черного Котла на реке Уошита.

Маршрут индейских отрядов, или отряда, во время августовских набегов.

Список индейских ограблений и атак за август 1868 года, как он был изложен в рапорте генерала Шеридана, командующего Военным Департаментом Миссури, генерал-лейтенанту Шерману, главнокомандующему армией США.

10 августа.

Река Салин, севернее форта Харкер, Канзас.

Отряд из 225 шайенов, арапахо и лакота выдвинулся к поселениям, и после гостеприимного приема, оказанного им поселенцами, они внезапно атаковали, ограбили и сожгли шесть домов, и грубо надругались над четырьмя женщинами.

Река Симмаррон, Канзас.

Индейцы атаковали авангард войсковой колонны под командованием генерала Альфреда Салли, однако были отбиты с потерей двух воинов. В другой атаке, на арьергард колонны, были убиты один солдат и восемь индейцев.

12 августа.

Южный Канзас.

Большие силы индейцев атаковали колонну генерала Салли, однако были отбиты в результате серьезного сражения, продолжавшегося в течение четырех часов. Согласно сообщению, два солдата и двенадцать индейцев были убиты.

Река Соломон, Канзас.

Индейцы ограбили и сожгли пять домов, похитили десять голов скота, убили пятнадцать поселенцев и изнасиловали пять женщин. Две из этих женщин получили также тяжелые пулевые ранения.

Река Репабликан, Канзас.

Индейцы убили двух поселенцев и возвратили двух захваченных девочек семьи Белл.

Река Соломон, Канзас.

Индейцы атаковали поселенцев, однако были отбиты ротой Н 7-го кавалерийского полка под командованием капитана Фредерика Бентина. Войска спасли двух женщин, которые были захвачены и изнасилованы индейцами.

Вблизи форта Додж, Канзас.

Индейцы ограбили лагерь Ричарда Райта.

Вблизи Симмаррон-Кроссинг, Канзас.

Индейцы захватили 132 лошадей и мулов в мексиканском караване.

13 августа.

Южный Канзас.

Индейцы атаковали команду генерала Салли и убили одного солдата. Солдаты преследовали индейцев и, согласно сообщению, убили десять из них.

Вблизи форта Зара, Канзас.

Индейцы захватили двенадцать мулов, которые были отбиты войсками с убийством одного из налетчиков.

18 августа.

Пауни-Форк, Канзас.

Индейцы атаковали караван, и держали его в окружении в течение двух дней, но затем рассеялись при приближении солдат из форта Додж. Ночью индейцы атаковали тот же караван, однако были отбиты с потерей пяти воинов.

19 августа.

Твин-Бьютт-Крик, Канзас.

Индейцы атаковали партию дровосеков, убили трех гражданских и захватили 25 животных.

20 августа.

Индейцы атаковали ранчо Комстока, убили двух поселенцев и тяжело ранили еще одного, кто умер на следующий день в форте Уоллес.

22 августа.

Шеридан, Канзас.

Индейцы захватили двенадцать голов домашнего скота.

23 августа.

Вблизи Шайен-Уэллс, Колорадо.

Почтовый дилижанс, возвращавшийся в Шайен-Уэллс, преследовался индейцами на протяжении четырех миль.

Между Понд-Крик и Лейк-Стейшн, Колорадо. Почтовый дилижанс из Денвера был атакован индейцами и преследовался до форта Уоллес.

Лейк-Стейшн.

Индейцы убили Уильяма МакКарти.

Биг-Спринг, Канзас.

Группа из 250 индейцев атаковала капитана Батлера и роту 5 пехотного полка, вынудив солдат и караван вернуться в Биг-Спринг.

Северный Техас.

Восемь гражданских убиты и 300 голов скота захвачено.

Форт Бента, Колорадо.

Индейцы захватили пятнадцать лошадей и мулов, и четыре головы крупнорогатого скота.

Колорадо.

Управляющий Фрэнк Холл телеграфировал в армейский штаб, что арапахо убивают поселенцев и уничтожают ранчо во всех направлениях.

Вблизи форта Уоллес, Канзас.

Скауты армии США Уильям Комсток и Шарп Гровер атакованы шайенами после того, как они покинули лагерь вожд я Быка-Медведя. Комсток был убит, но Гроверу удалось спастись

бегством.

24 августа.

Форт Бента, Колорадо.

Индейцы атаковали три почтовых дилижанса и один караван.

25 августа.

Вблизи форта Додж, Канзас, индейцы убили пастуха.

Юг Колорадо.

Губернатор Фрэнк Холл сообщил, что отряд из двухсот арапахо разоряет южную часть Колорадо, «убивая поселенцев и опустошая ранчо во всех направлениях».

27 августа.

Станция Шайен-Уэллс, дорога Смоки-Хилл, Колорадо.

Группа из пятнадцати индейцев убила гражданского по фамилии Вудворт.

28 августа.

Станция Кайова, Канзас.

Индейцы убили трех гражданских и захватили пятьдесят голов скота.

29 августа.

Вблизи форта Лион, Колорадо.

Индейцы атаковали и ограбили караван, убив всех волов. Однако сопровождению, численностью в 21 человек, удалось спастись бегством.

31 августа.

Кайова-Крик, Канзас.

Индейцы захватили 200 лошадей и 40 голов скота на почтовой станции.

ОПИСАНИЯ НАБЕГОВ.

АВГУСТ.

В отчете генерала Шермана сказано, что когда индейцы первый раз подъехали к домам, поселенцы встретили их гостеприимно, дали им еду и кофе. Однако они тут же предъявили к ним претензии, потому что кофе было разлито по десяти оловянным чашкам. Они выплеснули кофе женщинам прямо в их лица и начали крушить всё вокруг и поджигать. Затем они начали насиловать женщин. Шеридан писал: «...их насиловали, бесчувственных от грубого обращения и ударов палками; в одном случае, например, сорок или пятьдесят индейцев, доставали свою «саблю» и применяли это на женщине в одном и том же способе».

Двадцатисемилетняя миссис Бейкон была захвачена на Бейкон-Крик, вблизи сегодняшнего Эш-Гроув, 10 августа, и провела в плену, по крайней мере, один день. Она была неоднократно изнасилована. Согласно сообщению, при этом с ней всё время находился ее двухлетний сын. Вначале ее ударили по голове, нанеся глубокую рану на черепе, что сделало ее нечувствительной к происходящему. Завершив над ней насильственные действия, индейцы бросили ее в прерии, но позже, в этот же день, возвратились и забрали ее снова.

Мародерствующие индейцы прибыли к дому Симеона Шоу на Спиллман-Крик, вероятно, в нескольких милях от сегодняшнего города Денмарк, округ Линкольн, Канзас. Они оставались в окрестностях с десяти часов утра до ночи. С Шоу находились его жена и мисс Фостер шестнадцатилетняя сестра жены. Шоу утверждал, что индейцев было не менее четырехсот человек, многие из которых оставались около его дома весь день, грабя и опустошая всё, до чего могли дотянуться их руки. В один момент, соседи Шоу по имени Бен Смит, кто также находился в доме, взял свою винтовку и прицелился в одного из индейцев, однако Шоу остановил его от неразумного поступка. Индейский вождь оценил это его действие, возвратив трех лошадей, принадлежащих Шоу, которых они забрали во время грабежа во дворе дома. Индейцы не уходили до наступления вечера, и стало казаться, что они собираются разбить лагерь недалеко от дома. Тогда Шоу решил попытаться бежать вместе с его женой и сестрой жены. Неизвестно, были ли изнасилованы эти женщины. Если это произошло, то в присутствии мужчин, находившихся в доме. Шоу и женщины сели на трех лошадей, которых индеец раньше возвратил им, и бежали в ночи. Однако за ними поехала группа, насчитывавшая около полусотни индейцев. Один из воинов быстро догнал Шоу и ударил дубинкой по голове его лошади. Лошадь упала, и Шоу тоже оказался на земле, серьезно повредив конечности. Затем индейцы стащили женщин с лошадей, повалили их на землю, разрезали на них платья и начали насиловать. Здесь же находилась миссис Бейкон, которую они раньше бросили в прерии, но затем снова подобрали. Всех трех женщин индейцы насиловали до полуночи, а потом усадили миссис Бейкон на лошадь Шоу, и отпустили восвояси всех трех женщин. Миссис Бейкон не могла держаться в седле, и вскоре упала на землю. Другие поселенцы нашли ее на следующий день. Две других женщин в ту ночь благополучно добрались до их дома. Миссис Бейкон чудесным образом восстановилась после тяжких повреждений, не только физических, но и психологических, так как ей досталось больше всех, и в 1870 году она еще жила на Бейкон-Крик с ее мужем и двумя юными детьми. Когда происходило то, что описано выше, Бен Смит прятался в ложбине, в прерии. Он слышал женские крики в ночи. Перед тем, как покинуть район, индейцы вернулись к дому Шоу и попытались поджечь его, но неудачно, потому что дом был построен совсем недавно и бревна не успели еще высохнуть. Тем не менее, Шоу лишился всей собственности: что не горело, было разрушено, разломано или похищено. Вскоре после этого налета, Шоу и его жена разошлись. Мисс Фостер умерла до 1890 года.

По мере распространения рейдовой деятельности в округе Линкольн, вдоль Спиллман-Крик, многие поселенцы бежали в дом Уильяма Хендриксона. Возможно, это их спасло.

Далее индейцы отправились в округ Митчелл, находившийся в нескольких милях севернее, возле сегодняшнего города Белойт. Там больше всех не повезло семьям Белл и Богардус. Эстер Энн Белл была замужем за ветераном гражданской войны Дэвидом Богардусом. У них было двое детей, семи или восьмилетний Мэтт и девятимесячный Уильям. Они жили под одной крышей с семьей брата Эстер, Брэкстоном Бенджамином Беллом, его женой Элизабет и их девятимесячной дочерью Эллой. Дальше вдоль реки Соломон, около Эш-Крик, жили родители Брэкстона и Эстер, Мэри и Бенджамин Белл. С ними жила еще одна их дочь, Сара Фарроу, с ее мужем, Джеймсом Фарроу. Недалеко от них жили их другие родственники, включая брата Джеймса, Джона Фарроу, кто был женат на Лидии Белл. Были там и другие дети старших Белл, сыновья Сет и Аарон. У Аарона были две дочери, восьмилетняя Астер и шестилетняя Маргарет, которые как раз находились в гостях в доме Богардус-Белл во время прибытия туда индейцев.

Недалеко от дома Богардус-Белл в землянке жила другая дочь Мэри и Бенджамина Белл, миссис Спрингс, которая только что приехала из Соломон-Сити, где она работала в пансионе. Ее муж, Сэмюэл, во время гражданской войны сражался за Армию Союза и был убит. С вдовой находились двое ее детей, тринадцатилетняя Марта и семилетняя Сара. Марта рано вышла замуж за Чарльза Смита в Салин. Однако во время налета, она находилась со своей матерью, в то время как Чарльз оставался в Салин. В общем, место было заселено большим семейным кланом, и индейцы истребили его почти полностью.

11 августа индейцы украли кобылу у старого Бенджамина Белла, но кошмар для семьи начался на следующий день, 12 августа. По домам Фарроу и Белл был нанесен первый удар. Индейцы подъехали, знаками показывая о своих дружеских намерениях, но когда им не поверили, они немедленно приступили к грабежу и мародерству. Белые закрылись в их доме, и индейцы пока не трогали их. Не ясно, показали они индейцам оружие или просто заперли все возможные входы, и индейцы не решались войти, считая, что по ним откроют огонь. Вскоре они поехали в сторону дома Богардус-Белл, находившегося в одной миле в стороне. В это время тринадцатилетняя Марта Спрингс (Смит) шла к дому Белл-Фарроу и заметила индейцев. Она побежала обратно в дом Богардус-Белл, и на ее счастье, индейцы ее не заметили. Когда индейцы покинули окрестности дома Фарроу-Белл, жильцы без оглядки бежали. Семья уселась в фургон и поехала в противоположном направлении. Им повезло, потому что позже индейцы вернулись и полностью разрушили двойной дом. Однако с домохозяйством Богардус-Белл всё было намного хуже. Около одиннадцати часов утра от пятидесяти до семидесяти пяти индейцев окружили дом. Они оставались там около трех часов. Когда они ушли, Дэвид Богардус и Брэкстон Белл были мертвы, двадцатиоднолетняя Элизабет Белл была смертельно ранена, пуля пробила ей оба легких. Она прожила еще несколько дней. Индейцы выстрелили в неё, потому что она не отдавала индейцам свою лошадь. Перед этим индейцы хотели увезти ее с собой. После того, как в нее выстрелили, и она упала на землю смертельно раненая, несколько воинов изнасиловали ее. Поселенцы, вскоре прибывшие на место убийства и изучившие их раны, пришли к выводу, что в них стреляли из винтовок, которые были выданы индейцам несколько дней назад в форте Ларнед. Как и в случаях, которые произошли 10 августа на Спиллман-Крик, индейцы были встречены гостеприимно. После того, как Элизабет Белл приготовила для них еду, «они выплеснули кофе ей в лицо, избили ее мужа хлыстами, а затем убили его, затем положили на лошадь ее одиннадцатимесячного ребенка и увезли его в плен. Она отказалась ехать с ними, и они в нее выстрелили из винтовки. Пуля вошла ей в правую часть спины и прошла насквозь через грудь. В таком состоянии она прожила еще две недели, когда смерть пришла ей на выручку. Они проткнули копьем голову и спину ребенка».

Когда индейцы рыскали по дому, молодой Мэтт Богардус побежал в поле, пытаясь спастись. Он вспоминал: «Мне было семь или восемь лет, когда он (отец Мэтта) был убит. Я увидел индейцев и отбежал на некоторое расстояние от дома на восток. Моя мать побежала за мной и позвала меня назад, и я увидел, что мой отец лежит мертвый на земле около дома». Мэтт рассказал то, что происходило перед смертью его отца. Индейцы набросились на его отца и его дядю Брэкстона, и гоняли их вокруг дома, подгоняя ударами хлыстов. Когда Дэвид Богардус повернулся, чтобы защититься от болезненных ударов, индеец выстрелил в него. Перед смертью он крикнул своей жене, чтобы она бежала с детьми. Покончив с Дэвидом, индейцы снова стали гонять Брэкстона, и вскоре индеец выстрелил в него, убив наповал. Марта Спрингс (Смит), которая позже стала Мартой Галлуп, вспоминала о том, что произошло в этот день: «Люди, которые были убиты, были застрелены пулями. Индейцы пытались схватить мою тетю Элизабет, но она отскочила в сторону на ее лошади, и затем они выстрелили в нее. Она умерла через три недели».

Все женщины были изнасилованы и получили другую плохую обработку. Однако уезжая, индейцы прихватили с собой только двух детей Аарона Белла в качестве пленников. Астер и Маргарет Белл гостили в доме Богардус-Белл, когда индейцы атаковали. Позже Астер Белл (Данлоп) вспоминала: «Дэвид Богардус был моим дядей. Я находилась в гостях в его доме с моей сестрой, когда в этот день пришли индейцы. Моей сестре было шесть лет, а мне восемь. После убийства моего дяди и ограбления дома, они схватили меня и мою маленькую сестру, и затем держали нас у себя до следующего дня (13 августа), а потом бросили в прерии. Мы блуждали там. Мы не спали и не ели два дня, пока поисковая партия не нашла нас и не отвезла форт Харпер (Харкер), где мы воссоединились с нашим отцом. Индейцами были шайены и арапахо. Они увезли нас с собой на Салин. Их было около 50 или 60 мужчин с несколькими скво. Когда они первый раз пришли к нам, с ними не было скво, но мы встретили других индейцев, среди которых были скво». Генерал Шеридан, описывая в своих мемуарах ограбления в округе Митчелл, упомянул и двух пленных девочках Белл, и том, что капитан Бентин спас остальных поселенцев от атак и разграблений.

Капитан Бентин тоже помнил о девочках Белл. Он вспоминал, что его подразделение застало врасплох индейцев недалеко от ранчо Шермернорн в округе Линкольн, и его рота преследовала их на протяжении нескольких миль, пока не стемнело. В погоне за собаками-солдатами войска два раза пересекли реку Салин. Во время одной из этих переправ, он наблюдал за окрестностями с высокого берега реки и заметил двух маленьких, пленных девочек, на убийство которых индейцам просто не хватило времени. Ожидая переход моего отряда, я едва успевал производить впечатление на их умы, чтобы они продолжали двигаться вниз по реке, и, пожалуй, они были в порядке». Джеймс Грэндалл, кто был с Бентином во время преследования индейцев, вспоминал, что они пересекли реку до темноты не менее четырех раз. На следующий день, поселенец, увидев, «что что-то движется на вершине холма, подошел ближе и обнаружил двух маленьких девочек, которых индейцы бросили». Он взял их к себе домой и отправил сообщение их отцу, кто вскоре приехал и забрал их. Воспоминания поселенцев поддерживают версию Грэндалла, а не Бентина. Элизабет Барр писала, что индейцы бросили девочек после того, как внезапно появились солдаты. Они «находились в прерии одну ночь перед тем, как были обнаружены поселенцем». Рониг писал, что Мартин Хендриксон нашел девочек, прятавшимися в траве: «они были очень напуганы, и голодны подобно хищным волкам». Бернхардт подтверждал, что Хендриксон нашел девочек и забрал их к себе домой, где они оставались до приезда их отца Аарона Белла, забравшего их примерно через неделю. И он сделал важное опровержение отчету Бентина: «Солдаты не спасали тех девочек. На самом деле, они их даже не видели. Это хорошие люди из округа Митчелл считали, что солдаты их спасли». Письменное показание Эстер, которое было отмечено ранее, должно устранить любые несоответствия. По ее версии девочки были захвачены 12 августа и брошены у реки Салин на следующий день. Две ночи они были одни, пока их не обнаружила поисковая партия. Затем их отвезли в форт Харкер, где были переданы их отцу. Если Бентин видел девочек, то из-за интереса в преследовании индейцев и нежелание оставить одного солдата для заботы о них, они еще два дня оставались в опасности перед тем, как их совершенно случайно нашли.

Брэкстон Бен Белл был найден мертвым в его доме, с его девятимесячной дочерью в его руках. Должно быть, он пытался ее прикрыть своим телом, когда его хлестали и затем застрелили. Она была серьезно ранена: «…над головкой и шеей маленькой Эллы поработали копьем или острым инструментом. Однако она была жива. Ее осторожно высвободили из мертвой хватки ее отца. И позже она была передана на воспитание миссис Саре Фарроу, с кем она жила вплоть до своего замужества.

Индейцы покинули этот дом в два часа дня, а соседи пришли туда через полчаса. Старый Бенджамин Белл не смог перенести потерю своего сына Брэкстона и умер в пределах года после налета. Он умер от горя. Мэри Белл прожила еще два года.

Вскоре после налета на дом Богардус-Белл, индейцы прибыли к землянке Марты Спрингс. Она тоже лишилась всего имущества, была изнасилована и скончалась через три дня после нападения. Ее семья сообщила, что ее смерть была вызвана страхом.

В то время как все эти ограбления и убийства происходили в округе Митчелл, жители соседнего округа Клауд питались слухами о происходящем. Эндрю Томпсон жил примерно в восьми милях западнее сегодняшнего города Конкордия. Он взял кобылу у Корнелиуса Рида и поехал посмотреть, что происходит в округе Митчелл. Это была фатальная ошибка. По дороге индейцы окружили и убили его, а затем забрали его кобылу. Через несколько месяцев, Корнелиус Рид, лишившийся кобылы в индейском налете, был укушен бешеной собакой и умер. Его жена Кристина позже вышла замуж за Уильяма Коллинза, кто умер спустя несколько лет. В 1866 году два сына Коллинза были убиты индейцами во время охоты на бизонов.

Индейцы оставались в регионе еще два дня, продолжая грабить в округах Митчелл и Клауд. Жители собрались для защиты на месте сегодняшнего города Ашервилль.

Поселенцы считали, что индейцы начали против них всеобщую войну, не понимая, что это был всего лишь взрыв недовольства, вызванный несоблюдением пунктов договора Медисин-Лодж и политикой двойных стандартов, когда индейцы кау не понесли наказание за воровство лошадей у арапахо и шайенов, а тех, в свою очередь, обвинили в мародерстве, когда они забрали семь коров у поселенцев для собственного прокорма во время похода в Каунсил-Гроув, целью которого было выяснение отношений с кау, когда перестрелку спровоцировали кау, а не шайены с арапахо. Если бы это был мятеж по типу событий в Миннесоте в 1862 году, жертв было бы гораздо больше.

Некоторые поселенцы, избежавшие потерь собственности в августе, умерли в октябре, когда собаки-солдаты возобновили их набеги в Канзасе. Один поселенец пострадал и в августе, и в октябре. Джон Смит лишился мула и пять кобыл 13 августа. Индейцы вернулись позже, той же ночью, и забрали его крупнорогатый скот. В октябре Смит потерял в возобновившихся налетах отца и брата.

В сотне ярдах от дома Богардус-Белл проживали три брата Рэндалл. Спенсер Рэндалл отправился с его фургоном в Салин за продуктами, и его не было в доме, когда индейцы атаковали семью Богардус-Белл. Когда он ехал обратно 14 августа, индейцы еще находились поблизости. Он ничего не знал о налетах, поэтому индейцы застали его врасплох на дороге и убили вблизи сегодняшнего города Глазго. Абрахам Уайтхерст стал свидетелем этой атаки и видел, как индейцы «выстрелили и убили его». Индейцы обчистили фургон Спенсера, разломали его, обрезали лошадиную упряжь и уехали с лошадьми.

Братьям Спенсера, Лиману и Марвину, повезло больше. Когда индейцы впервые объявились в районе Белойт 12 августа, братья находились ниже по реке Соломон, восточнее их фермы, заготавливая сено. Они бежали в Ашервилль. Когда они позже возвратились, то на месте их дома и других построек нашли лишь пепел. Они лишились имущества на 783 доллара. Их потери включали два карабина Спенсер и пятьсот патронов. Оба они были известны за их пристрастие к книгам. Одна из книг, с именем Марвина Рэндалла на лицевой обложке, позже была найдена на месте бывшей индейской стоянки около Биг-Медисин-Крик.

В одиннадцать часов утра 12 августа, другая группа индейцев атаковала ферму Уильяма Дина. Они «разрезали веревки, державшие одну серую лошадь, одного гнедого мерина и одну гнедую кобылицу мула». Все эти животные принадлежали Абрахаму Маршалу и оценивались в 400 долларов. Сара, дочь Маршала, пригнала животных к дому Дина, где индейцы «подъехали к месту, где лошади были привязаны к кольям, обрезали веревки у двух и освободили их, и еще одну вырвали из рук свидетеля (Сары Маршал)». Семья Маршал заплатила более высокую цену в прерии двумя днями позже.

Собаки-солдаты оставались в районе на ночь 12 августа и продолжали грабить на следующий день. Семья Джона Бертоша проживала в пяти милях юго-западнее современного Глазго, ближе к западной окраине округа Клауд. Джон недавно купил земельный участок у более раннего поселенца, и прибыл в округ Клауд в апреле этого года (1868). Он и его жена Хелена (Лена) эмигрировали из Швейцарии в 1864 году, и прибыли в Канзас из Сент-Луиса, Миссури. Раньше они жили в Толедо, Огайо. У них было два сына, Эрнест и Льюис. Первому должно было исполниться три года 15 августа, а второму было девять месяцев.

13 августа Джон решил отпраздновать день рождение Эрнеста бизоньим мясом, поэтому в этот день он уехал на охоту. Сосед по имени Генри Хевитт составил ему компанию вместе с его младшим сыном Майором. Хевитты были большой семьей, с тремя мальчиками и шестью девочками. Эти трое недалеко отъехали, когда индейцы атаковали их. Оба мужчины были сразу убиты, а молодой Майор Хевитт остался жив, но получил пулевое ранение в ногу. Роса Хевитт-Бернс, дочь Генри Хевитта, позже рассказала о том, как погиб ее отец: «Он только что выехал из дома в тот день, когда собственность была захвачена. Он лежал среди камней и сорной травы, весь объеденный волками, и мы забрали лишь его кости».

Теперь, с обоими мертвыми мужьями, семьи Бертош и Хевитт были лишены защиты. Вскоре индейцы прибыли к домам. Каким-то образом Лене с двумя ее маленькими мальчиками удалось незаметно пробраться на берег ручья и спрятаться там, в сотне ярдах от дома. Она надорвалась во время побега, получив грыжу, от которой впоследствии полностью не излечилась. Индейцы кружили вокруг дома до обеда, и оставались в доме около часа. Из ее укрытия Лена видела, как индейцы «разрезают три перины, и слышала, как они орут, разбрасывая перья. Они не унесли перины, а вываляли их в черной патоке. Там были льняные одеяла на перинах. Они завернули в них чай и кофе, погрузили всё это на их пони и увезли». Когда индейцы уехали, Лена от страха еще две ночи провела с ее детьми на берегу ручья, пока два поселенца не наткнулись на них и не отвезли их в Миннеаполис , Канзас, куда раньше в поиске безопасности бежали их соседи. Она возвратилась домой примерно через неделю и забрала кое-какую одежду, которую индейцы не увезли с собой. Почти всё, кроме кухонной плиты и некоторых мелких вещей, было разрушено или похищено. Все свиньи и куры были мертвы. У нее было триста долларов золотыми монетами и валютой в коробке из-под чая, которая лежала под покрывалом. Всё это пропало вместе с большим количеством немецкого столового серебра. В конце концов, она поселилась в форте Харкер, где приблизительно два года проработала маркитанткой поста. После 1870 года она наняла фургон с возницей, чтобы перевезти ее имущество обратно к ее дому около реки Соломон. Когда погонщик уехал, но до того, как она начала разбирать свои вещи в ее старом доме, появился человек и в приказном порядке потребовал, чтобы она освободила дом от ее собственности. Он сказал, что теперь дом принадлежит ему. Ей не по силам было вынести всё, поэтому она взяла только то, что она и ее дети могли унести. Она перебралась в Салин, где оставалась следующие три года перед отъездом в Эль-Мора, Колорадо. Там она встретилась с Томпсоном, за которого вышла замуж в 1877 году. Однако через девять месяцев она снова овдовела, и в 1890 году оставалась незамужней женщиной. Она так и не получила компенсацию за ее потери. Таким вот образом, великая Американская Мечта обернулась трагическим жизненным крахом в августе 1868 года.

Участь миссис Нэнси Хевитт была не намного лучше. Почти сразу после того, как ее муж был убит, индейцы нагрянули в ее дом. Она была ранена, как и ее сын Мэйджор. Осталось невыясненным, когда был ранен Мэйджор, в момент убийства его отца или позже, когда была ранена его мать. Как бы там ни было, индейцы выстрелили в Нэнси, ранив в бедро стрелой. Другие ее дети бежали под защиту соседского дома. Дом Нэнси был обчищен. Нет никаких показаний насчет ограблений внутри дома, и нет никаких записей насчет того, подверглась ли Нэнси изнасилованию или любому другому жестокому обращению. Однако похоже на то, что ей пришлось это испытать. Поскольку никакой компенсации не было ей присуждено за любое жестокое обращение, которое она могла понести во время встречи с собаками-солдатами, для нее не было необходимости давать письменные показания насчет этого. Тем не менее, согласно сообщению, ее репутация после налета была испорчена. Женщине, подвергшейся насилию, было трудно вновь интегрироваться в общество, и сообщение о ее испорченной репутации говорит, возможно, о том, что она подверглась групповому изнасилованию.

В налете 13 августа пострадали и другие поселенцы. Дальше на север, около сегодняшнего города Конкордия, Бэзил Саундерс вынужден был покинуть свою лесопилку, что вызвало порчу его свежей древесины. Томас Аллингхэм и Джеймс Дафф бежали в округ Митчелл, и лишились двух воловьих упряжей. Кроме того, их обложенный дерном дом был дочиста разграблен и сильно поврежден. Аарон Хэмпфри бежал в Ашервилль на кобыле Натаниэла Брукса, когда индейцы увидели его и начали преследовать. Он спрятался у ручья, но кобыла досталась индейцам. Натаниэл Брукс жил дальше по реке Соломон на его ферме, которая соприкасалась с фермой Джеймса Моргана, кто вскоре женился на Анне Бревстер. Морганы очень серьезно пострадали в октябрьском налете.

Наиболее широкую известность приобрел случай, произошедший 13 августа, когда была захвачена Сара Кэтрин Уайт. Она оставалась в плену до ее освобождения войсками бревет генерал-майора Джорджа Кастера 18 марта 1869 года. Примерно в восьми милях западней сегодняшнего города Конкордия и в четырех милях юго-западнее реки Репабликан, у небольшой речки, которая позже получила название Уайт-Крик, поселился Бен Уайт, кто получил гомстед (земельный надел) в округе Клауд. В его семье было семеро детей, и восемнадцатилетняя Сара была самой старшей. Около десяти часов утра около дома возникли шесть индейцев. Бен Уайт с тремя его сыновьями раньше отправились к реке Репабликан, чтобы косить сено.

Увидев, что в доме отсутствуют мужчины, индейцы вошли в дом и начали крушить всё, что они не могли утащить или, что им было не нужно.

Кричащую и сопротивляющуюся Сару они забросили на пони. Посреди возбуждения и суматохи, Мэри, жена Бена, бежала с ее тремя младшими дочерьми и спряталась в густом кустарнике на берегу ручья, который протекал в нескольких ярдах к востоку от дома. Отъехав от дома с их пленницей, индейцы проехали на север около пяти миль, пересекли Баффало-Крик, и затем к ним присоединились другие пятнадцать индейцев. Они остановились, и несколько индейцев насиловали Сару, в то время как остальные воины продолжали охотиться на ничего неподозревающих поселенцев. Собаки-солдаты атаковали Бена Уайта и его троих сыновей, косивших сено. Они убили Бена, но три мальчика бежали на двух лошадях. Поселенец Милтон Спенсер тоже работал на сенокосе в это время на другой, северной стороне реки Репабликан. Бен Уайт находился на южном берегу в момент его убийства. Спенсер видел его тело вскоре после того, как он был убит.

Индейцы остались в округе Клауд на ночь, а на следующее утро продолжили грабить. Альфред Скалл вынужден был бежать из своего дома. Затем индейцы подожгли прерию вокруг его дома и сожгли собранное им сено. Они вошли в дом и «уничтожили много ценного имущества». Дальше на юге, в округе Оттава, приблизительно в трех милях от дома Джеймса Моргана, с его семьей жил Джордж Шафер. 14 августа вся семья вынуждена была спасаться бегством после появления индейцев, и те затем сожгли дом дотла. Морган позже свидетельствовал: «…вскоре после случившегося, я пошел к его дому и нашел на его месте кучу дверей, окон, домашней фурнитуры, одежду, пшеницу и кобылу с жеребенком. Всё было сожжено или увезено индейцами».

Семья Шафер была большой, включала также мать семейства и десять детей. Вместе с соседями, семьей Хэй, они бежали в фургоне. Анна Хэй и ее дочь говорили, что индейцы увидели фургон и поехали за ним, но вскоре появились солдаты, и они бросили преследование. Семья Шафер лишилась всего, включая пять перин. Томас Стюарт видел, как четыре индейца поджигают их дом.

Оливия, одна из дочерей Джорджа Шафера, позже описала то, что ей пришлось пережить в течение этого налета. Она утверждала, что их соседями была семья Фаулер, а не семья Хэйс: «…наша лачуга была разрушена и вдобавок подожжена. Древесина, которую отец притащил из Джанкшен-Сити и аккуратно сложил около лачуги, тоже сгорела. Мистер Фаулер (Хэй) бежал из его дома, когда узнал о налете. Мистер Шафер, зная, что две семьи не поместятся в один фургон, отправил вперед миссис Фаулер (Хэй) с его собственной старшей дочерью Мэри на двух лошадях к месту, где он работал, с указанием наблюдать за окрестности и в случае индейской атаки предупредить его. Всё же Фаулер каким-то образом поместил всех детей обеих семей в фургон. Индейцы преследовали нас на протяжении, вероятно, пяти миль, когда появились солдаты. Их было немного, но индейцы прекратили преследование. Мы остались живы».

Семья Маршал в округе Митчел была атакована дважды, 12 и 14 августа. Джеймс Макконнелл, кто был женат на Нэнси Маршал, 12 августа работал в прерии, около сегодняшнего города Белойт. У него было три лошади на его рабочем месте, когда внезапно появились индейцы. Какое-то время ему удавалось удерживать индейцев на дистанции и сохранять лошадей при себе. Он мчался к скоплению лачуг, обложенных дерном, которые находились в полумиле от Ашервилль, на Ашер-Крик, в семи милях юго-восточнее сегодняшнего Белойта. Эти лачуги располагались по кругу, чтобы совместно обороняться в случае индейского налета. Ближе всех находилась лачуга родителей жены Макконнелла, старшего Абрахама Маршала и его жены Джулии. Дальше располагался дом Уильяма Дина, кто был женат на Левине Маршал. Кроме этого, Абрахам и Джулия имели двух сыновей, оба были ветеранами гражданской войны. Джону на тот момент было тридцать два года, он был неженат и жил со своими родителями. Абрахаму-младшему было двадцать восемь лет, и он жил поблизости со своей женой. В стычке с индейцами Макконнелл был ранен в пятку. Ему удалось достичь его цели, но по пути он встретил шестилетнюю Сару Маршал, которую ее отец, Абрахам-старший, попросил понаблюдать за двумя лошадьми и мулом в доме ее сестры Левины Дин. Этот дом находился в сотне ярдах восточнее земляных лачуг. Индейцы появились здесь около одиннадцати часов утра, обрезали веревки, которыми были прикреплены к кольям две лошади и вырвали из рук юной Сары поводья мула. Здесь же собаки-солдаты отобрали у Макконнелла одну из его лошадей.

Однако это было только начало трагедии, которая постигла семью Маршалл. Через два дня, 14 августа, индейцы возвратились и перехватили ехавших верхом двух сыновей, Джона и Абрахама-младшего. Случилось это западнее укрепленного поселения, у Эш-Крик, недалеко от дома их родителей. Маленькая Сара находилась примерно в миле в стороне и наблюдала за ее братьями в полевой бинокль. Она видела, как они резко упали с их лошадей. Кроме захвата лошадей, индейцы забрали у братьев четыре револьвера и порезали их седла и уздечки.

Хирам Бикердак, брат знаменитой своей работой на почве благотворительности матери Мэри Бикердак, находился поблизости с партией, сопровождавшей губернатора Сэмюэла Кроуфорда. Он описал, как умерли братья Маршал: «Я помогал доктору Краули укрывать мертвые тела Маршал и Томпсон одеялами, чтобы скрыть их от взглядов женщин и детей. Происходило это в блокгаузе на Эш-Крик, или на первой станции восточнее Белойта. Они упали недалеко от строений (от полумили до трех четверти мили). Никто даже не пытался приблизиться к ним, пока в это место на выручку не прибыла наша партия».

Абрахам Маршал-старший умер в 1882 году. В 1891 году его жена находилась в крайней нужде, и поэтому подала в правительство претензию об оплате ее потерь, которые она понесла в налете 1868 года. Она делала это и раньше, но ей было отказано из-за каких-то технических погрешностей в подаче претензии. Из ее апелляции видно, насколько ей было больно и горько.

Она писала: «Я хочу, чтобы Дядя Сэм больше нас не разочаровывал, потому что мы желаем получить наши деньги за нашу собственность, которую дикари забрали у нас, и застрелили двух моих мальчиков, хладнокровно оставив их гнить в прерии подобно собакам, и Дядя Сэм виноват во всех этих индейских деяниях, так как он дал им оружие и боеприпасы, чтобы они убивали нас, бедных поселенцев, когда мы, поселенцы, пытались открыть ферму на участке, который Дядя Сэм дал солдатам, когда закончилась война. Они умерли из-за того, что Дядя Сэм пренебрег своим долгом по нашей защите. Как можно отказывать нам, в то время как мы половина наших налогов идет на кормежку этих диких рептилий, и мне очень хочется посмотреть, как конгресс отклоняет эти обвинения от одной сессии к другой, и не принимает окончательного решения. Сэр, мои сыновья сражались, чтобы помочь вам сохранить союз, и они были изрублены, как собаки, руками этих диких змеиных рептилий. Это очень жестоко по отношению ко мне, и встаньте на сторону тех мальчиков, которые были у меня, чтобы оказать мне поддержку. Сэр, я старая и немощная, и не могу говорить за моего мужа и всех остальных мертвых; остаюсь в одиночестве, как побитый боров, медленно угасая. Я хочу получить денежную компенсацию за моих лошадей, которых краснокожие забрали у моих мальчиков….». Эти слова показывают, насколько глубокая пропасть пролегала между двумя расами. Многие белые люди просто не понимали, что они пришли на чью-то землю, что у кого-то, кто жил здесь до них, тоже есть дети. Для них они были просто «дикими змеиными рептилиями». Какое же отношение они хотели от них?

Точно невыяснено, один или два военных отряда совершали нападения с 10 по 14 августа вдоль рек Соломон и Салин. Всего за эти дни индейцы убили 18 поселенцев и изнасиловали 9 женщин. Кроме того, 12 августа произошел налет около форта Додж и у Пауни-Форк, где были похищены 132 лошади. С 18 по 31 августа налеты происходили ежедневно. В частности, нападению подвергся караван у Пауни-Форк, который налетчики держали в осаде в течение двух дней. Затем прибыли войска из форта Додж, и после непродолжительного боя индейцы рассеялись. Согласно армейскому отчету, пять солдат было ранено, а индейцы потеряли пятерых воинов ранеными и десять убитыми. Как всегда, почти, было в подобных случаях, нет никаких доказательств заявленным индейским потерям.

ОКТЯБРЬ.

Мэри Смит в претензии об индейских ограблениях: «Я осматривала окрестности и увидела, что отец ползет к постройке во дворе, предназначенной для курятника. Он был ранен в правое легкое, и они воткнули в него копье, которое прошло через его рот и вышло с левой стороны его шеи. Он дал мне понять, что он хочет пить. Он прожил еще около часа».

После сражения на острове Бичера, из тридцати раненых скаутов Форсайта на острове Бичера, двенадцать продолжили службу под командованием лейтенанта Сайласа Пепуна в 10 кавалерийском полку. Вскоре они находились в составе большого военного эскорта, включавший также семь рот 5 кавалерийского полка, который сопровождал бревет генерал-майора Юджина Карр. С войсками Карра, эти скауты приняли участие еще в двух сражениях с индейцами. 18 октября солдаты столкнулись в Канзасе с военным отрядом из четырехсот индейцев у Бивер-Крик. Некоторые индейцы из этого отряда сражались в сентябре на острове Бичера. Согласно армейскому отчету, девять воинов было убито и неизвестное число ранено. Один из раненых воинов был захвачен, и он сообщил генералу Карру о местонахождении индейской деревни на Чолк-Блафс (Меловые Утесы). Войска отправились туда, и 25 октября у Чолк-Блафс произошло еще одно столкновение. Перед сражением скауты Пепуна были выдвинуты вперед. Воины попытались сходу сбить авангард команды Карра, чтобы их семьи смогли бежать из лагеря. Индейцы бросили много их имущества. Согласно армейской отчетности, десять воинов и семьдесят пони были убиты; несколько солдат были серьезно ранены, но не смертельно. Лагерь принадлежал шайенским собакам-солдатам Высокого Бизона и группе оглала-сиу во главе со Свистуном.

Несмотря на понесенные потери на острове Бичера и в двух столкновениях с войсками Карра, индейцы не остановили свои набеги на поселения в долинах река Соломон и Салин. В пределах месяца после сражения на острове Бичера, пограничные семьи у реки Соломон, в округах Митчелл, Клауд и Оттава вновь подверглись жестким нападениям, и на этот раз, возможно, более жестким, чем в августе. В дополнение к многочисленным убийствам поселенцев, индейцы захватили недавно вышедшую замуж Анну Морган. Ее муж, Джеймс, смог бежать, несмотря на серьезное ранение в бедро. Через месяц после пленения, она встретилась с Сарой Уайт в деревне шайенов вождя Каменного Лба.

Первый индейский набег в октябре произошел 5-го числа. Роберт Смит, как и большинство других людей, оставивших их дома после августовских набегов, находился в лагере западнее Ашер-Крик, приблизительно в шести милях юго-восточнее сегодняшнего города Белойт. Он проходил службу в роте милиции под командованием Джеймса Поттса, которая была сформирована 20 сентября для защиты поселений. Около восьми или девяти часов утра, находясь под прикрытием сильного тумана, группа индейцев похитила лошадей с пастбища, расположенного примерно в 75 ярдах от лагеря милиции. Выкрикивая их военные вопли, индейцы стремительно ворвались в лошадиный табун и похитили какое-то количество лошадей, включая лошадь Смита.

Это было только начало. Семья Смит была такой же большой, как и семьи Богардус-Белл и Маршалл, тяжело пострадавших в августовских налетах, и так же понесла невосполнимые потери в октябрьских налетах. Семья включала престарелого отца, Александра Смита-старшего, его жену, пятерых сыновей – все взрослые мужчины – двое из них были женаты. Роберт Смит имел жену, но детей они не успели родить. Джон Смит был неженат и жил вместе с Сэмюэлом Бойдом в пяти с половиной милях западнее Белойта, у Браун-Крик, недалеко от дома своего отца Александра Смита-старшего. Во время августовских набегов, Джон помогал хоронить Джона Бертоша и Генри Хевитта. Пока он занимался этим, индейцы ограбили их с Бойдом дом, разрушив там всё, что было можно. Джеймс Смит был не женат и жил, вероятно, со своими родителями. Он страдал от какого-то заболевания и был, в некотором роде, калекой, или инвалидом. Ричард Смит жил около своих родителей и занимался скотоводческим бизнесом вместе со своим братом Джоном. Александр Смит-младший жил со своей женой Мэри и двумя маленькими дочерьми, Мэри-младшая и Мэгги. Их дом располагался у реки Соломон приблизительно в двадцати милях южнее родительского дома, в округе Оттава, примерно, в четырех милях юго-западнее сегодняшнего города Делфос, Канзас. После августовских налетов, Роберт, Ричард и Джон вступили в ряды милиции и находились в лагере у Эш-Крик, примерно на полпути между сегодняшними Белойтом и Делфосом. Остальные члены семьи собрались для защиты в доме Александра Смита-младшего в округе Оттава. Там находились Александр Смит-старший с женой, жена Роберта. Его брат Джеймс, плюс его собственная жена и двое их детей. 13 октября отец с сыном работали примерно в двухстах ярдах от дома, делая противопожарную полосу на случай, если индейцы подожгут прерию, как это произошло в августе.

Вдруг, около одиннадцати часов утра, семнадцать воинов пронеслись перед домом и открыли огонь по двум работающим в поле мужчинам. Мэри видела, как они оба свалились с их лошадей. Пока индейцы управлялись с освободившимися от седоков лошадьми, три женщины и двое детей быстро бежали из дома к реке, в противоположную сторону от индейцев. Там они спрятались в кустах и видели, как убийцы их мужчин вошли в их дом. Всё внутри, что нельзя было унести, было разломано и разорвано. Мэри вспоминала: «Мы видели, как они разрушают наш дом, опустошают перины, обрезают упряжи и уводят двух моих лошадей».

В это время Джон Смит в качестве скаута находился в ополчении штата, и получилось так, что он смог проведать свою семью. Позже он вспоминал: «Я взял двух моих друзей, и мы поехали в прерию, где столкнулись с группой из 17 индейцев, с которыми находились миссис Морган (белая женщина, захваченная ими в плен) и много похищенного ими скота. Они увидели нас, и пятеро из них поскакали вперед, к реке, собираясь пересечь ее. Я выстрелил в их сторону, и они вернулись назад. Когда я, наконец, добрался до домашнего ранчо, мы там никого не обнаружили. Уже было темно. Ранчо было пустым, и всё там было перемешано. Они забрали перины, разрезали их и разбросали перья вокруг. Они разрезали мешки с мукой в доме и разбросали ее повсюду внутри и снаружи. Они взяли сорго, думаю, что там было два или три барреля, и перемешали его с мукой и перьями. Они взяли все одеяла и постельные принадлежности, что были в доме. Моя золовка, Мэри Смит (на которой Роберт женился через два года), имела сундук с одеждой для нее самой и ее детей, и всё его содержимое было похищено. Сахар и кофе, которые имелись в доме два дня назад, когда я уезжал, теперь отсутствовали. Я стал звать и осматривать окрестности, чтобы хоть кого-то найти из наших людей. Но никто не отозвался. Затем я проехал вдоль реки примерно полторы или две мили к другому ранчо, надеясь, что родственники бежали в эту сторону. Никого не было, и я вернулся на ранчо. Я дождался рассвета (14 октября). Затем я осмотрел окрестности и увидел моего отца, ползущего через двор к постройке, предназначенной для курятника. У него было прострелено правое легкое, и они воткнули ему укопье в рот, и оно вышло с правой стороны его шеи. Он дал мне понять, что он хочет немного воды. Мы отнесли его в дом. Затем меня окликнули из кустов на другой стороне реки женщины с детьми (Мэри и Мэгги, которые позже вышли замуж за братьев Роу и поселились в Соломон-Рэпидс). Они быстро пересекли реку и все вместе мы затащили отца в дом. Он прожил еще около одного часа. Через два дня мы нашли в реке моего брата Алекса. Предположительно, он пытался спастись на другом берегу, но утонул. Его рука была скрючена вокруг его ноги, торчавшей из воды и песка, и именно в такой позе мы обнаружили его. Мы увидели его руку поверх ноги. У него было пулевое ранение в нижней части спины. Пуля не прошла насквозь».

Милтон Келлор и Джон Вертью были внезапно атакованы индейцами на сенокосе. Мужчины устремились на полных парах к дому Александра Смита, где они надеялись обрести защиту. Однако собаки-солдаты неотступно их преследовали до самого дома. Там они воины заметили отца и сына Смит, которые очищали противопожарную полосу недалеко от дома. Налетчики переключили их внимание к этим двум мужчинам, и с ходу открыли по ним огонь. Келлор увидел, как Смиты упали, понял, что ему удастся спасти своих лошадей, и он вместе с женщинами бежал в заросли за ручьем.

Примерно в то же время, в семи милях восточнее сегодняшнего Белойта в округе Митчелл, другая группа индейцев захватила две лошадиные запряжки у Питера Хансена и Нельсона. Несколько человек спрятались в хижине Хансена, где они отстреливались от индейцев. Налетчики открыли огонь по окнам, но ни в кого внутри не попали. В тринадцати милях дальше на восток, в округе Клауд, Уильям Макдауэлл управлял фургоном с бизоньими шкурами по направлению к Джанкшен-Сити. Индейцы его атаковали. Ему удалось бежать, но он лишился мулов и содержимого его фургона, включая всё его продовольствие.

Очевидно, что индейцы разделились для одновременных нападений в разных местах на небольшие группы по пять и более человек. Много атак на поселенцев было проведено около реки Соломон, между сегодняшними городами Гласко и Делфос. Дэвид Мортимер спасся бегством, но всё в его доме было разрушено. Западнее Гласко, около военного лагеря, братья Уильям и Эдвард Эбботы были атакованы прямо в их доме. Им тоже удалось бежать в военный лагерь. Когда милиционеры прибыли в их дом, они обнаружили, что «индейцы разрезали матрасы и подушки, разбросали солому и перья по полу, а чехлы от матрасов и наволочки увезли вместе с одеждой и одеялами». Кроме того, воины «разбросали по полу муку, пудру, патоку и яйца, смешав всё это с соломой и перьями. Они ничего не пропустили в хижине, всё порушили».

Партия солдат-собак, состоящая приблизительно из пяти воинов, атаковала трех детей Томаса Мизелла, кто жил с ними в землянке примерно в одной четверти мили северо-восточнее Гласко. Том как раз работал около Соломон-Сити, чтобы обеспечить своих детей, старшему из которых было тринадцать лет. Вероятно, мать они потеряли раньше, так как о ней нет никаких упоминаний. Дети знали, что индейцы находятся в округе, поэтому они вовремя заметили их приближение и бежали из землянки. Семилетний Бенджамин и два других мальчика бежали к дому Фисли и примыкающей к нему ферме. Последнее, что услышал в своей жизни Бенджамин, были вопли догнавших его на верховых индейцев. Они выстрелили в бегущего мальчика, и тот умер мгновенно. Двое других детей достигли дома Фисли. Индейцы уехали. Не тронув их. Позже отец нашел их скитающимися в окрестностях города Миннеаполис, Канзас. Описание погрома в его хижине похожи на все остальные описания подобного рода.

Джон Эндрюс был убит не более чем через полчаса после убийства Бенджамина Мизелла. Способ его скальпирования помог выявить принадлежность индейцев в октябрьских налетах. Джеймс Хендерсшот, проживавший недалеко от Томаса Мизелла и его детей поехал к дому своего соседа после отъезда индейцев. По пути он видел тело Джона Эндрюса. Он определил, что налетчиками были сиу, так как «у Джона скальп был срезан по длине, а шайены обычно срезают скальп по окружности головы».

Одним из наиболее известных инцидентов это налета связан с захватом недавно овдовевшей Анны Белль Бревстер Морган. В то время ей было двадцать три года и жила она со своим братом Дэниэлом. Говорили, что она была необыкновенно красива. Родилась она 10 декабря 1844 года в Нью-Брансуике, штат Нью-Джерси. Ее отцом был Джон Бревстер, а мать в девичестве была Прюденс Нау. Детство Анны было трудным. Ее отец умер за четыре месяца до ее рождения, поэтому она росла в бедности. Младшая из пяти детей, двое из которых умерли в детстве, Анна с 1857 года н0430ала сама зарабатывать себе на жизнь. В 1861 году, ее брат Дэниэл пошел добровольцем на гражданскую войну, вступив в первый полк волонтеров Нью-Джерси, а другой ее брат был зачислен в седьмой полк волонтеров Нью-Джерси. Этот второй брат погиб в 18621 в битве при Чанселорсвилле. Вскоре мать Анна «лишилась рассудка и умерла в больнице для сумасшедших». После ее смерти Дэниэл и Анна переехали в Иллинойс. В 1867 году Дэниэл, как ветеран гражданской войны, получил гомстед около сегодняшнего Делфоса, Канзас, и покинул Иллинойс. Анна вскоре поехала к нему, чтобы «помогать содержать его дом». Во время августовских налетов, Анна едва избежала индейского плена, вовремя уехав в Миннеаполис. В август е ей повезло, но теперь фортуна от нее отвернулась. В Миннеаполисе она встретилась с ее будущим мужем Джеймсом Морганом, и вскоре она вновь уехала в дом своего брата. После совсем непродолжительного ухаживания, 13 сентября Анна и Джеймс поженились. Случилось это ровно через месяц после того, как в августовском налете была захвачена Сара Уайт. Теперь, ровно через месяц после ее свадьбы, была захвачена Анна. Вскоре после захваты миссис Морган, индейцы убили Питера Карнса, кто работал на своем поле, когда неожиданно появились индейцы и застрелили его на месте.

Джеймсу Моргану было двадцать девять лет в 1868 году, и в долину Соломон он приехал в 1866 после службы в армии Союза во время гражданской войны. Его гомстед, пнримыкавший к реке Соломон, находился примерно в двух милях южнее сегодняшнего Делфоса. Утром 13 октября Джеймс работал на ферме его соседа Дэвида Мортимера, и около восьми часов утра индейцы внезапно атаковали ферму.

Джеймс вспоминал: «Я собирал кукурузу на ферме, примерно в двух милях от фермы Милтона Келлора, когда несколько индейцев неожиданно напали на меня, и несколько раз выстрелили мне в одно и то же бедро. Затем они забрали моих лошадей, на которых я грузил кукурузу, и поехали вниз по реке в сторону фермы Милтона Келлора. Раненый, я пополз к мистеру Дэниэлу Йоки. У него в доме находился мистер Хиллхаус, другой сосед. Вдвоем они положили меня в фургон, и мы поехали к дому Милтона Келлора. Оттуда мы поехали в Миннеаполис для защиты».

Джеймс получил очень тяжелое ранение, почти смертельное. Он несколько месяцев провел в лежачем положении, едва способный приподнять свою голову. Он рассказал, как Анна была захвачена. Когда индейцы его ранили и затем занялись лошадьми из его фургона, одна из лошадей поскакала к дому. Его жена взяла револьвер и поехала на помощь к Джеймсу, но по пути ее встретили индейцы и захватили в плен. Она развернулась и ударила несколько раз пятками по бокам лошади, подстегивая ее, но один из воинов быстро ее настиг и сбил на землю ударом военной дубинки.

Позже Анна вспоминала: «Около девяти часов утра к дому прискакала одна из лошадей Джеймса. Я поняла, что произошло что-то нехорошее. Освободив ее от сбруи, я залезла на нее и поехала в ту сторону, где должен был находиться мой муж. Я ехала вдоль реки. Вскоре я наткнулась на группу индейцев, которые находились не более чем в пятидесяти ярдах от меня. Я развернулась и поехала назад, однако моя лошадь была уставшей. Оглянувшись, я увидела, что они догоняют меня. Затем вспышка, и я упала. Больше я ничего не помню. Когда я очнулась, то обнаружила себя на одном из индейских пони, и с каждой стороны от меня ехал индеец». Индейцы сожгли дом четы Морган. Позже Джеймс выяснил, что индейцы, ранившие его, захватившие его жену и похитившие или уничтожившие его собственность, принадлежали к сиу, а не к шайенам.

Он так писал насчет этого: «Причиной того, почему я считаю, что виновниками ограблений были

сиу, которые захватили мою жену Анну Морган, являются ее собственные слова после возвращения из плена. Она сказала, что ее захватили индейцы сиу. Моя жена была освобождена генералом Кастером следующей весной (1869 года)».

Это свидетельство, а также способ скальпирования Джона Эндрюса, указывают на то, что в октябрьском налете активно участвовали сиу.

Оглала-сиу захватили в плен Анну Морган и увезли ее в свою северную страну, но позже продали ее южным шайенам, поэтому она оказалась в лагере вождя по имени Каменный Лоб.

Там она встретилась с Сарой Уайт. В то время торговля белыми пленниками была общепринятой практикой у равнинных племен.

Сара Уайт, в конце ее жизни вышедшая замуж за Брукса, после освобождения из плена дала интервью репортеру “ Kansas City Star”. Она утверждала, что миссис Морган появилась в лагере шайенов, где она находилась, через три месяца после ее захвата. Такжэе она сообщила, что шайены купили ее у сиу за какое-то количество пони. Если она не ошибалась в датах, то получается, что миссис Морган была куплена у сиу через месяц после ее пленения.

Генерал-лейтенант Шерман в своем сообщении к Конгрессу осенью 1867 года писал, что группы оглала и брюле-сиу пришли с севера и присоединились к шайенам и собакам-солдатам, «организовав общие военные действия и согласованность в их проведении». Некоторые лидеры оглала, которые действовали в то время в Канзасе, получили известность. В частности, это были Свистун и Убийца Пауни. Весной 1869 года за день до атаки войск генерала Карра и пауни, они покинули лагерь шайенов Высокого Быка на Саммит-Спрингс. Кроме того, Убийца Пауни был виновен в уничтожении отделения лейтенанта Лимана Киддера на западе Канзаса в 1867 году. Капитан Дэвид Пулл сделал описание Убийцы Пауни вскоре после сражения на Саммит-Спрингс, когда этот лидер прибыл со своей группой в северную резервацию «для отдыха и восстановления в зимнее время».

Всего, с 10 августа по 25 ноября, согласно данным, исходящим из штаба Шеридана, индейцы убили в пределах Департамента Миссури 102 поселенца и других гражданских лиц, трех скаутов армии США, одиннадцать женщин были ими изнасилованы, еще семь гражданских ранены, 41 оскальпирован и четыре женщины захвачены в плен. Одиннадцать дилижансов были атакованы и «задержаны»; четыре каравана были уничтожены. Вместе с ограблениями на севере Техаса за тот же период времени, 154 белых были убиты, 14 женщин изнасилованы, 669 лошадей и мулов, а также 958 голов крупного рогатого скота, были похищены. Двадцать два ребенка были захвачены в Техасе, и четырнадцать из них замерзли насмерть.