Моя теща сидит с внуками за деньги и не понимает, что в других семьях бывает иначе

Мы с женой решили не отдавать ребенка в садик. Марина боялась, что он будет постоянно болеть, а я не хотел споров. «Моя мама согласилась сидеть с Ваней», — сказала Марина в ту пятницу. Я обрадовался, пока не услышал продолжение: «Но ей нужна компенсация — 30 тысяч в месяц».

— Это шутка? — я уставился на тещу, которая в это же утро пила кофе на нашей кухне.

Кристина Павловна подняла глаза от газеты:

— Вам дешевле будет, чем няня. А я лучше любой няни.

Она действительно оказалась идеальной няней. Расписание прогулок, развивающие игры, домашние обеды. Но каждый первый понедельник месяца мы ей платили.

Первый конфликт случился через полгода. Я задержался на работе, попросил тещу посидеть с Ваней на час дольше.

— Доплата за переработку, — сказала она вечером. — По 500 рублей за каждые 15 минут.

— Вы серьезно? — я засмеялся нервно. — Это же ваш внук!

— А вы мой работодатель, — парировала Кристина Павловна. — В трудовом кодексе четко сказано про сверхурочные.

Я заплатил. Марина, как всегда, вздохнула: «Она просто привыкла к порядку».

Все окончательно «поехало» вчера. После ужина теща положила на стол конверт с надписью «Бонус за квартал». Внутри — счет от руки на 15 тысяч.

— Это еще за что? — я смял бумагу.

— Компенсация морального вреда, — ответила она, не отрываясь от вязания.

Терпение лопнуло. Я позвонил другу детства, который живет этажом ниже.

— Ты платишь своей теще за внуков?

— Ты что, спятил? — засмеялся он. — Его бабушка сама нам пельмени приносит, чтобы чаще видеться.

Кристина Павловна, услышала разговор:

— У них, наверное, пенсия большая. А я должна содержать себя сама.

— Но вы же получаете от нас больше, чем я трачу на еду! — взорвался я.

— Значит, плохо зарабатываете, — пожала плечами она.

Ночью я пролистал ее соцсети. Фото с подругой в кафе, новая сумка, абонемент на йогу. Все датировано временем после начала нашей «сделки».

Сегодня утром я объявил:

— С понедельника Ваня идет в садик.

Марина всплеснула руками:

— Ты с ума сошел? Он же...

— Будет болеть? Лучше сопли, чем торгашество.

Теща молча собрала свои спицы в корзинку. У порога обернулась:

— Выплатите компенсацию за досрочное расторжение договора. Месячная зарплата.

— Договор? Какой еще договор?

— Устный. Свидетели есть, — кивнула она на Марину.

Жена потупила взгляд. Оказалось, они с матерью обсудили «условия» еще до моего согласия.

Главный вопрос не дает покоя: почему для нее любовь измеряется в рублях? Может, когда-то ее саму научили, что она ничего не стоит без денег? Или это месть за то, что я «забрал» Марину?

Завтра пойду оформлять Ваню в садик. Кристина Павловна уже прислала сообщение: «Если передумаете — моя ставка теперь 35 тысяч. Учитывая инфляцию».

Нет. Лучше пусть сын учится сопливым реалиям жизни, чем растет с мыслью, что бабушкина любовь — это услуга с прайс-листом. Хотя... Может, она права? В мире, где даже объятия стали «нетворкингом», ее честность — как глоток воздуха. Дорогого, кстати, воздуха.