Суровый институт привлечения КДЛ (контролирующих должника лиц) к ответственности бурно развивается. И правоприменительная практика «закручивает гайки». Например не так давно Верховный суд РФ привлёк нерадивого руководителя, который втихаря ликвидировал свою фирму и решил «спрятать концы в воду» через процедуру личного банкротства.
Когда руководитель лично разделит долги с бизнесом?
Чтобы создать фирму партнеры, как правило, вкладывают свой капитал для извлечения прибыли. Но при этом действуют принципы разделения активов владельцев фирмы от её капитала, их имущественной обособленности, ограничения ответственности участников по долгам фирмы и наоборот.
Однако такое обособление и самостоятельность имеют свои пределы. А именно: интересы фирмы и её владельцев не должны причинять ущерб или иным образом вредить независимым участникам делового оборота (третьим лицам).
Это значит, что руководитель фирмы (КДЛ) будет отвечать по долгам общего бизнеса своим имуществом, если:
- Его действия стали причиной банкротства фирмы (по вине руководителя фирма нахватала долгов/кредитов, а прибыль так и не показала).
- Вдобавок его поведение не вписывалось в рамки добросовестности и разумности, не было продиктовано необходимостью (рыночные и иные риски/факторы, например, изменение политической обстановки).
Такое возможно, даже если фирма этого КДЛ не является фигурантом дела о банкротстве.
Подробнее в нашей статье «На кого из КДЛ возлагают убытки по долгам фирмы?».
Вы КДЛ и вам грозит субсидиарка? Срочно напишите нашему юристу!
Преимущество на стороне кредиторов
Эта категория споров относится к сложной, а процедура доказывания всегда носила неоднозначный характер. Например, одни и те же обстоятельства могли быть подтверждены разными доказательствами, которые один суд принимал, а другой нет. Поэтому всегда приходилось скрупулёзно изучать детали каждого дела, постоянно следить за судебной практикой и маневрировать в судебном процессе, чутко реагируя на настроения председательствующего и участников процесса. Какой-то универсальной схемы и стандартного набора доказательств в пользу доверителя не существовало. Всё разрабатывалось индивидуально.
Но законодатель пришёл на выручку пострадавшим кредиторам и упростил для них процесс доказывания.
Так в правоприменительной практике появилось понятие «опровержимые презумпции». Его суть в том, что уже наличие ряда признаков (а не целой совокупности) предполагает вину руководителя. Скажем, вина считается априори установленной, если в фирме не обнаружили обязательных для хранения документов. Только на этом основании суд автоматически делает вывод, что руководство пытается замести следы личной вины в неблагоприятных последствиях для кредиторов и банкротстве фирмы (определения ВС РФ от 25.03.2024 №303-ЭС23-26138, от 31.01.2020 №305-ЭС18-14622(4,5,6)).
Презумпция сокрытия следов содеянного перекочевала и в процедуру привлечения к ответственности вне банкротного дела. Например, она применяется, когда владельцы бизнеса решили избежать ответственности ликвидировав фирму или подсуетились, чтобы налоговая исключила её из реестра как недействующую (так называемый «брошенный бизнес»).
Расширение действия этой презумпции на внебанкротные процедуры продиктовано тем, что прежний подход к распределению бремени доказывания создавал перекос в правах кредиторов и владельцев бизнеса в пользу последних, если им удалось избежать банкротства КДЛ (определение ВС РФ от 26.04.2024 №305-ЭС23-29091).
Стоит отметить, что лиц, активно участвовавших в ведении бизнеса, и ранее привлекали к ответственности вне дела о несостоятельности. Но это носило гражданско-правовой характер. Процедура была менее регламентирована, что позволяло судам проявлять «лояльность» к тем или иным сторонам.
Например, не раз встречались дела, в которых при исключении юрлица из реестра по решению налоговой КДЛ привлекали к ответственности за убытки фирмы на основании общих норм ГК РФ — п. 3 ст. 64.2 ГК РФ.
Понятное дело, что такой порядок существенно усложнял жизнь кредиторам. Их можно было легко обвинить в неграмотных действиях при ликвидации должника и отказать во взыскании убытков на этом основании. Тогда как на деле именно недобросовестные владельцы использовали лазейки в законе для заметания следов: «бросали бизнес», нарушали ход и процедуру ликвидации, не уведомляя надлежащим образом кредиторов и не рассчитываясь с долгами.
Сейчас Верховный суд подчеркнул, что подобное «перекладывание с больной головы на здоровую» недопустимо. Суд закрепил принцип о том, что кредитор не должен страдать только потому, что не смог помешать КДЛ «бросить бизнес».
Евгения Наумова * ООО "Юридический центр: право и консалтинг"