Вечером выхожу из дома, и иду прогуляться по Сосновскому парку. Вечером - это когда уже заполночь и песель просится на улицу. Конец марта, талые дорожки с хрустящей тоненькой корочкой льда. Весеннее тепло не пробралось сквозь столпотворение елок и всяких лиственных деревьев, и весна еще полноценно не проникла на дорожки парка. Каждый метр на которой я отдаляюсь от шумного проспекта, старательно скрывает этот шум, перенося меня в мир первозданной природы. Да, я знаю, что нахожусь в городе, но с каждым шагом все меньше "чекаю" это своими органами чувств.
Интересно и восприятие окружающей меня картинки, возникающей в свете фонарей, установленных вдоль дорожек парка. Фонари освещают небольшое пространство вокруг себя, но стоит оказаться посередине между двумя фонарями и вокруг меня концентрируется полумрак. Взгляд в сторону - и мерещится таинственная фигура жителя парка, то ли затаившегося лешего, то ли мужчины в плаще на голое тело. Но пару шагов, и свет следующего фонаря оседает на обычном пне, показывая бурность моей фантазии.
И тут, во время заполуночной прогулки, мне вспоминается история...
Сидим мы теплой компанией во вкусном азербайджанском кабаке, отмечаем день рождения одной из сестер моей жены. Какой именно?.. Уже и не вспомнить, ведь столько лет утекло с тех пор, и сестер этих было так много. На столе садж с множеством кусочков жареного мяса и овощей, всяческие закуски и разнообразные напитки разной степени горячительности.
И в разгар праздника, с небольшим запозданием, к нам врывается Таня - младшая сестра моей супруги. Вся такая возбуждённая, взъерошенная. И говорит нам: "Представляете, иду я на праздник через Сосновский парк, вся такая нарядная и напомаженная. Тороплюсь, ибо опаздываю. И тут в свете фонарей из кустов выходит мужчина в плаще - тихо так выходит, безмолвно. Поворачивается ко мне, и плащ свой распахивает, а под ним, представьте себе, ничего нет, кроме срама!.."
Мы все в шоке, начинаем Таню успокаивать, мол со всеми бывает такое увидеть, и не со всеми бывает такое показать!
Но среди нас оказывается один дотошный товарищ, милиционер, точнее полицейский. Который говорит, что мол "Стоп, товарищи, надо в данном вопросе разобраться максимально досконально и в рамках процессуального регламента". И продолжает: "Мы тут все под воздействием напитков, а парк этот в двух шагах, и алиби ни у кого из нас нет!". Далее он излагает версию, что подозреваемыми в данном преступлении могут быть все из присутствующих за столом. Но логично исключает из списка подозреваемых всех лиц женского пола, оставляя в кругу этом всех лиц другого пола - мужского.
Мы соглашаемся, ибо доводы товарища вполне логичны, и спрашиваем его: "Как же нам разобраться в этом вопросе, и понять, есть ли среди нас сей злодей?".
Он отвечает нам, недолго подумав, что есть отличный способ - опознание преступника. Но Таня возражает, что лица то она не разглядела, так как темно было и акцент ее взора был чуть ниже лица злодея, пусть и мимолетно, но исключительно по причине ее шокового состояния.
Однако милиционер, не будь он настоящим полицейским и прирождённым Пинкертоном, проявляет находчивость граничащую с креативностью, и предлагает иной способ опознания - не по лицу, а по той части тела, на которой взор Тани сфокусировался в момент мимолетной встречи со злодеем. И говорит товарищ наш из органов: "Снимайте штаны, господа, будем опознание производить!"..
Далее не помню, опознали мы злодея среди круга родственников и друзей, или отпустили ситуацию на самотек... Так как предложение нашего Пинкертона спровоцировало веселье и кучу пошловатых тостов. Но по утру, гуляя по Сосновскому парку с рановстающим песелем, в то время, когда еще только намечается рассвет, и вокруг также сумрачно, как в заполуночное время, я, оказался между двумя фонарями, посмотрел в сторону деревьев и увидел то ли затаившегося лешего, то ли мужчину в плаще на голое тело.