После революции СССР, стремящая сделать страну индустриальной решила приглашать рабочих специалистов из различных стран Европы и Америки для использования их опыта и знаний на промышленном производстве. В Сокольниках в двух домах на Матросской тишине поселились немцы, которые работали на МЭЛЗе (Московском электроламповом заводе).
Наиболее известным жильцом немецкой колонии дома на Матросской тишине стал немецкий рабочий Вилли Кох. В советском паспорте он был записан как Макс Шмор. Власти СССР предложили ему и другим рабочим поменять фамилию из-за того, что его деятельность на заводе (изготовление вольфрамовых ламп) была секретной. Он взял фамилию, которая имела близкий смысл в немецком языке: Кох означает «варить», а Шмор –«тушить».
Вилли Кох родился в 1895 г. в Берлине в рабочей семье. Его отец рано умер и Вилли необходимо было взять ответственность не только за себя, но и за свою мать. Окончив в 1909 году Народную школу, 14-летним подростком Вилли поступает работать учеником токаря на фабрику музыкальных инструментов, затем он работает токарем на других предприятиях. Позже, в 1922 г., он закончил еще и машиностроительные курсы в Берлине. В 1915 г., в самый разгар мировой войны, Кох был призван в армию. Он воевал на Западном и Южных фронтах, а в конце 1918 г. был демобилизован. Уже в 1919 г. Вилли Кох стал членом коммунистического союза «Спартак», а в 1921 вступил в Коммунистическую партию Германии. После войны он продолжал работать токарем на разных предприятиях Берлина, в частности, с 1922 г. – на заводе фирмы Osram.
В конце 20-х годов он был приглашен в СССР. До 1935 года Кох сохранял немецкое подданство, надеясь вернуться в Советскую Германию. В 1931 году он стал депутатом Моссовета. В то время в Моссовет были выбраны несколько иностранных граждан (немцев и американцев) с целью продемонстрировать всему миру начало практической реализации идей пролетарского интернационализма. По количеству кандидатов была разнарядка.
Вот как описывает американский рабочий Р. Робинсон выдвижение его кандидатом в Московский городской совет: «Все рабочие, 750 человек, толпились в дальнем конце цеха. Я подошел ближе и встал с краю. Оратора за головами и спинами я не видел, но слышал его голос, усиленный репродуктором.
Один оратор сменял другого, причем все речи строились одинаково: сначала выступавший перечислял достоинства кандидата и только в самом конце называл его фамилию. Затем председатель просил поднять руки тех, кто одобряет данную кандидатуру. Это повторялось снова и снова. Около десяти часов вышел очередной оратор и сильным низким голосом стал расписывать бескорыстный вклад очередного кандидата в достижения Первого шарикоподшипникового завода, особо подчеркивая, что тот — замечательный изобретатель. Наконец, возвысив голос до крещендо, оратор призвал собравшихся поддержать… — тут для усиления эффекта он сделал небольшую паузу — Роберта Робинсона.
Рабочие бурно зааплодировали. Сотни людей повернули головы в мою сторону: они улыбались, хлопали в ладоши, радостно приветствовали меня. Те, кто стоял поближе, жали мне руку, дружески похлопывали по спине» [3, с. 99-100].
Вилли Кох был членом постоянной депутатской комиссии Моссовета по транспорту. Известно, что, будучи депутатом, Кох вносил предложения по работе Московского трамвая. Он работал сначала в секции трамвая, а затем – в секции метро. Когда метро не было, большинство людей ездили на трамваях. Депутаты следили за графиком движения трамвая, вели учет пожеланий жителей, намечали новые маршруты. Кох обращал внимание на то, что не видели другие. Например, он настоял, чтобы таблички с номером трамвая были установлены не только на передней части трамвая, но и на задней. Он считал обязательным вывешивание таблички с указанием основных пунктов назначения.
В Советском Союзе Вилли создал семью. На заводе, в конце 1920-х гг., он познакомился со своей будущей женой Настей. В 1933 г. они зарегистрировали брак, и Настя, в отличие от мужа, который жил под другим фамилией – Шмор, стала носить фамилию Кох.
Анастасия родилась в 1902 году. Хотя образование у нее было низшее (несколько классов начальной школы), в 1930-е годы Анастасия работала на Электрозаводе бригадиром и была ударницей производства. Она была известна как активная общественница, принципиальный член партии и авторитетный партгрупорг.
Индебор, дочь Моисея Железняка, друга и коллеги Вилли, так описала ее: «Настя была невысокого роста, щупленькая, светловолосая» [2, с. 308]. Соседка по дому Валентина оценивала Анастасию как кристально честную женщину. Анастасия была рядовая коммунистка, которая в силу своей веры в партию, наличия твердых принципов больше других морально страдала сама и сопереживала чужой боли. Валентина вспоминала: «Однажды мы были с ней где-то в Москве и проголодались. Я вспомнила, что рядом в ресторане работает одна моя знакомая и мы направились туда. Знакомая обслуживала нас по высшему разряду, а денег не взяла. Это было для Насти неожиданностью, для меня же ресторанные порядки секрета не представляли. Я с трудом уговорила ее тогда не поднимать шума, но впоследствии она мне все время припоминала этот случай, кляня себя за то, что смалодушничала и согласилась не платить. Ей казалось, что она залезла в карман государству» [2, с. 309].
Жили Анастасия и Вилли дружно, вместе ездили на экскурсии, организованные профсоюзами, вместе ходили в гости. Она помогала писать мужу отчеты о проделанной работе, так как он сам недостаточно владел русским языком. Семья Кохов дружила с русскими. Они ходили в гости, участвовали в совместных застольях. Среди немецких рабочих это было не принято. Имеется воспоминание Робинсона, который тоже любил ходить в гости к русским друзьям. «Чай в этом доме разливали по чашкам и каждому на блюдце клали по два кусочка сахара. По привычке я положил сахар в чай и размешал. Любовь же (хозяйка) взяла кусочек в рот, а чай налила в блюдце и, поддерживая его снизу пальцами правой руки, поднесла ко рту. За беседой она отхлебывала глоток за глотком, причем ни разу не поставила блюдце на стол. Осушив его, она налила новую порцию. Точно так же поступали и дочери. Я же так и не смог полностью овладеть этой техникой, но из соображений экономии стал пить чай вприкуску. Мне хватало одного кусочка на две чашки, причем чай казался гораздо слаще, чем если бы я размешивал сахар» [3, с. 69-70].
Семья Кохов любила выезжать на природу. Они ездили к друзьям на дачу в Подмосковье, где рыбачили и ходили в походы. В одной такой загородной поездке, когда они возвращались поздно вечером лесом, увидели, что горело несколько деревьев. Вилли, тут-же накопал земли, засыпал корни деревьев и траву. К России он относился как к своей стране.
Индебор Железняк очень любила Вилли. С детства у нее остался его светлый образ. «Особенно часто у нас был дядя Вилли. Коренастый, добродушный, улыбчивый, он очень любил детей. Вокруг него в нашем дворе постоянно крутились ребятишки: у Вилли были «золотые руки» – он мог отремонтировать любую вещь, «из ничего» сделать игрушку, но особенно любил вырезать фигурки из дерева и раздавать детям» [2, с. 261].
Судьба Вилли сложилась как у многих в то время. Наступил 1937 год. Как и других немцев, Вилли Коха в 1937 году (11 сентября) арестовали и затем осудили на 10 лет. Его и двух его коллег Моисея Железняка и Ганса Ольриха обвиняли в шпионаже в пользу Германии, поскольку они общались с немцами, будучи в Германии и позже. Осенью 1937 года произошла последняя встреча Коха и Железняка во дворе Бутырской тюрьмы. Они оказались там одновременно. Моисей Железняк рассказал об этом поступке друга дочери перед смертью. «В 1937 г. во время следствия нас выводили в тюремный двор на прогулки. Однажды я увидел там Вилли Коха и сумел пробраться поближе. Арестованный в теплый день 2-го сентября прямо на улице, я был одет очень легко. Это в тюрьме бросалось в глаза, при том, что уже начиналась болезнь и я постоянно кашлял. Видя это, Вилли Кох при всех снял с себя теплый свитер и отдал мне. Этот свитер продлил мне жизнь минимум на несколько лет» [2, с. 305].
Жена Коха, Анастасия Абрамова, хотя и верила в коммунизм и в партию, но была уверена, что ее муж не виновен. На партсобрании она отказалась осуждать мужа, после чего ее исключили из партии и выгнали с работы. На нее пала тень не только от того, что ее муж «враг народа», но и от того, что он немец, родом из Германии, с которой СССР вела остервенелую войну.
Анастасия не развелась с мужем, не сменила фамилию и все эти 17 лет заключения, как могла, поддерживала его. Она пыталась доказать невиновность мужа, писала жалобы Н.А. Булганину, который занимал высокие посты. Кох лично знал Булганина, поскольку Булганин в 1927 году был директором МЭЛЗа. Он знал важность вольфрамового производства и понимал значение иностранных рабочих в производстве. Кроме того, Вилли в 30-е годы общался с ним, когда тот был председателем исполкома Моссовета. Но жалобы жены не помогли.
Кох отбывал срок в Карагандинском лагере НКВД. Находясь в лагере, он наладил переписку с женой. Анастасия посылала ему посылки. Сохранилось его письмо, которое начиналось так: «Добрый день, Настя! До сегодняшнего дня жду, но до сих пор (от тебя) писем нет. Ты мое письмо от 30.1 получила? Как твое здоровье? Может быть, ты больна, но это ты не могла писать? … В январе дали мне денежную премию и объявили ударником. Как у вас погода? Здесь у нас был три дня буран и снег все закрывал, ну, мы все считаем, что скоро должна наступить весна. Мое здоровье тоже хорошее и фурункулы не были. Еще у меня просьба – если ты пошлешь посылку, не забудь положить тетрадь, конверты, открытки, иголки и кружку…». [2, 309]
После отбытия 10-летнего срока Кох был сослан в Западный Казахстан, где работал токарем в Теректинской Машинотракторной станции (МТС). В анкете арестованного был дан следующий словесный портрет Коха: «ростом 180 см. фигура средняя, плечи приподнятые, шея длинная, волосы с проседью, глаза серые, нос большой тонкий, рот малый, губы тонкие, уши большие» [2, с. 335].
В январе 1949 года его вновь арестовывают и помещают в тюрьму в г. Уральске. В апреле 1949 года его выслали на 5 лет в поселение в Красноярский край.
Только в 1955 году Вилли Коху разрешили вернуться в Москву в бывший дом на Матросскую тишину к своей преданной жене. Он вновь устроился работать конструктором на Электроламповый завод несмотря на то, что здесь еще работали те, кто обвиняли его в 1937 году. В конце 1950-х годов Вилли был единственным немцем, трудившемся на МЭЛЗе. Только в середине 1960-х он вышел на пенсию.
Вилли с женой ездили к родственникам в Германию, но все же они решили остаться в СССР.
Его соседка Валентина вспоминала о Вилли: «Несмотря на то, что ему пришлось пережить, он не озлобился, как некоторые. Помню, по молодости, я спрашивала его: «За что тебя, дядя Виль, в тюрьме держали? Ведь ты такой хороший, что никак не мог быть врагом». Он в ответ улыбался, а затем серьезно так отвечал: «Время было такое, многие невинные люди пострадали, но я ни на кого зла не держу» [2, с. 337]. После возвращения в Москву он был довольно болен: у него кружилась голова и сдавало сердце. Он жил на 5 этаже без лифта, и ему приходилось взбираться на 5 этаж; бывали случаи, что он падал.
Вилли Кох умер в середине 60-х годов, Анастасия похоронила его на кладбище рядом со своими родственниками. Она всю жизнь помнила его и после смерти продолжала отмечать его дни рождения. Соседка Валентина вспоминала: «Каждый год она собирала у себя в 30-й квартире подруг, соседей, знавших ее мужа. Мы сидели, выпивали, вспоминали его добрым словом, а тетя Настя как будто оживала в эти дни. Кормила она нас своими любимыми блинами, которые очень любил и дядя Виль» [2, с. 337]. Анастасия пережила мужа почти на 10 лет и умерла в середине 70-х.
Память об этих людях сохранилась не только в книге С.В. Журавлева "«Маленькие люди» и «большая история»". Об этих событиях поставлен иммерсивный спектакль «Красный вольфрам», действие которого происходит на заводе – в коридорах, цехах и на лестницах завода. Организуются экскурсии по территории завода и по окрестным улицам [4].
Литература:
1. Бугров А., Музыка И., Рябова С. Сокольники: улицы и просеки исторических воспоминаний. Москва. 2022.
2. Журавлев С.В. «Маленькие люди» и «большая история»: иностранцы московского Электрозавода в советском обществе 1920-1930-х гг. - М.: РОССПЭН, 2000, 352 с.
3. Робинсон Роберт. Черный о красных. С-Пб., SYMPOSIUM, 2012.
4. Спектакль «Красный вольфрам» [Электронный ресурс]. URL: https://elektrozawodsk.tilda.ws/ (дата обращения: 15.09.2024).
#сокольники #СССР #гулаг