Она была человеком, которому все
известно.
Она знала, что злые люди злы, а добрые
- добры.
Она знала, что после ночи наступает
утро,
а после утра - день.
Она знала, что Пушкин величайший поэт,
а Россия лучшая страна на свете.
С мужчинами же нужно кокетничать.
А я ходила по городу и не видела, куда
выйду.
Я глядела на воришек, нищих,
милиционеров
и всем доверчиво улыбалась.
Я подставляла солнцу широкое лицо
и снимала шапку, когда шел дождь.
А вечером отдавала тело беспутному
мальчишке.
Но вот наступит весна, а с весною
придет вечность.
Воробьи будут купаться в грудах
золотого песка.
Голубятники наполнят небо
кувыркающимися флагами.
Девчонки разлинуют классами горящие
тротуары
и разрежут воздух быстрым свистом
веревок.
Тогда я хлопну парадною дверью.
Скину проношенное на локтях пальто.
Заброшу трижды латанные галоши.
Вырежу пониже ворот пестрого платья
и уйду по далекой дороге.
Женщины попадутся мне навстречу,
обветренные и загорелые,
с голосами высокими, как небо.
Ребятишки угостят горстями сахарной
земляники.
Мужчины остановят свежеобструганные
повозки,
пахнущие дегтем и солнцем,
и, расправив помягче солому, подвезут
меня.
Осенью же я опять вернусь в высокий
город.
Пойду. Куда? Не знаю.
Нищие, воришки, милиционеры выйдут мне
навстречу.
Солнце на минуту дольше задержится на
крышах.
А дождь припустит во все лопатки,
чтобы успеть промчаться до закрытья
ворот.
Вечером беспутный мальчишка взглянет на
число в газете,
хлопнет себя по лбу и, перепрыгивая
ступеньки,
выбежит мне навстречу.
Я не замечу опозданья, хоть прождала
все женские сроки.
Не спрошу, целовал ли других в долгие
знойные месяцы.
Не вырвусь из рук, нежных и
беззастенчивых,
и пойду с ним, куда он захочет.
Наталья Георгиевна Астафьева, февраль 1947 года