"Как я был педагогом" (2014 г.) Часть 5. Николай случайно переночевал с заезжей гостьей из Донецка и попытался сделать все, чтобы об этом не узнали студенты.
В конце пары мне позвонила Светлана Алексеевна (завуч по какой-то там работе):
— Колечка Владимирович, здравствуй. У тебя фотоаппарат с собой?
— Угу, а что?
— Да к нам тут приезжает депутат сегодня, нужно бы пофотографировать.
— Без проблем. А когда?
— Сразу после педсовета. Он с собой привезет специалистов, будут давать мастер-класс по издательскому делу.
— Ну, Светлана Алексеевна, — расстроился я. — А как же покушать?
— А у нас кофебрейк будет, там бутерброды, печенье. Мы всё предусмотрели!
— Ну, раз такое дело, то можно.
Депутат для нашего учебного заведения был кем-то вроде мессии. Сперва я относился к нему крайне скептически, пока при случайной встрече (нужно было сделать пару снимков) мы не начали трепаться про фототехнику. Он оказался вполне адекватным челом (хотя и снимал на Сапог), с быстрыми и подвижными мозгами, без пафоса и прочих составных большого политика. Приезжал он к нам уже четвертый раз. Причем в позапрошлый раз, нам была презентована видеокамера стоимостью в пять штук баксов. Хорошая такая, репортерская Сонька. Обидно только то, что в виду дороговизны и особой ценности хранилась она где-то в сейфе и никому не доверялась. В прошлый раз он привез к нам своих политтехнологов, которые рассказывали, как правильно привлекать внимание. Не скажу, что полностью с ними согласен, но мне послушать было интересно. А детям так вообще. Короче, сегодняшний день удастся хорошенько шлифануть.
Но сначала педсовет.
Педсовет — самая скучная и унылая часть педагогической работы. Один из наших преподов, заходя в актовый зал, ловко заметил: «А почему так темно? А как же я кроссворд разгадывать буду?».
На педсовете сначала обсуждались вопросы, типа «сколько мыла выдавать техническим работникам? 150 или 250 грамм?», потом что-то про заведование аудиториями, типа на одного человека может быть только одна аудитория, за которую в месяц платится аж 4$. Заведование второй (а у некоторых и третьей) должно основываться только на альтруистических порывах. Лаборантов обрадовали тем, что они больше не имеют возможности заведовать лабораториями, а то, что они наглым образом украли у государства (законопроект был внезапно утвержден уже как полгода, а наши узнали только сейчас), придется возместить в добровольно-принудительном порядке. Потом я не выдержал и задремал. Разбудили меня уже под конец.
— Группа номер 119 (первый курс), — важно сказала директор. — Была сформирована из студентов, у которых средний балл — 4.3 (по двенадцатибальной системе). Дети очень слабенькие, и после школы им, ой как тяжело. Поэтому я вас прошу просто по-человечески: делайте им поблажки. В группе стипендию должно получать не меньше 70% студентов. Вы сами понимаете почему…
— Почему? — не понял я.
— Потому, что если мы дадим стипендию меньшему количеству, то на следующий год нам стипендиальный фонд урежут. Нужно тратить всё, что дают, иначе вообще давать не будут. Тем более, к нам люди небогатые пришли. Но даже не это самое главное. Главное — чтобы они крылья расправили, чтобы учиться начали. Именно это входит в наши основные задачи. Не ждите, что они будут ходить сами и сдавать! Сами назначайте, кому, куда и во сколько. Если нужно — звоните родителям. Если совсем плохо, мы будем общаться на административном совете…
«Ага, вы уже наобщались», подумал я иронично и опять заснул.
Мастер-класс был на тему визуального восприятия. Собрались студенты со всех учебных заведений района, пара взрослых и я. Депутат почти не депутировал, просто представил нам своего специалиста и куда-то уехал.
Специалистом оказалась тётенька лет двадцати пяти. Внешне тётенька была на твердую дифференцированную четверку. Природные данные на тройку, а подача на пять. Лицо больше всего портила улыбка как у Лаврентия Палыча Берии. Тётя это знала и старалась улыбаться по минимуму. Некоторое количество лишнего веса было удачно завуалировано веселым платьицем, легкость которого говорила, о том, что тётя передвигается не пешим ходом. Что вызвало мой неподдельный интерес. А ещё не было обручального кольца.
Ира (так звали тётю) сначала рассказывала вполне годные вещи, очаровывая меня всё больше и больше. Пока не начала показ своей презентации. Меня чуть не стошнило, чесслово! Это один из тех многих случаев, когда так плохо еще нужно уметь сделать.
Вы только представьте: фон из розового грязного асфальта, на котором синими буквами, отбрасывающими тень (от чего их контуры даже мне, с моим «глазом-пластмассом» было рассмотреть тяжело), написано нечто броское и умное. В качестве иллюстрации использован украденный из «MS Word 98» клипарт чудовищной ужасности, а основной текст из-за малого размера больше похож на россыпь черных квадратиков (опять же, на розовом фоне!), а внизу еще и копирайт «Ирина такая-то, © 2009» зачем-то. Ну, я понимаю, начинающие фотографы хотят показать свой «уникальный» стиль и на полфотки лепят «Vasya Pupkin», дабы никто дерзко не похитил из интернетов часть их тонкого духовного мира, но вот для таких серьезных людей копирайт на таком ужасе — моветон! Короче, меня задело, и я решил немного развлечься.
Рассказывая о цветовосприятии, Ира предложила пройти группе так называемый тест так называемого Люшера — показывается несколько цветных квадратиков, и нужно выбрать тот, который ближе к сердцу. Все школьные психологи, познания о психологии которых сводятся к умению включить на компьютере тот самый тест, а потом с умным видом читать выданный результат, его просто боготворят, называя Альфой и Омегой всея психологии. Однако, у более разумных представителей профессии имеется своя точка зрения, которой со мной как-то поделилась старая, добрая и немного чокнутая Елизавета Егоровна — зам. Бога по психологии на грешной Земле. Между прочим, лично знавшая автора теста.
— Этим «Тестом Люшера» можно только цвета на мониторе калибровать, — цинично заявил я, разбудив студентов, с трудом выдерживающих третий час мастер-класса.
Ирина, недоумевая, посмотрела на меня, немного собралась с мыслями и гордо парировала:
— Тестом Люшера для диагностики пользуются почти все клиники мира.
— Ну, во-первых, это не тест Люшера, а подделка. Даже на сайте этого самого теста сказано, что монитор должен быть откалиброван правильно, а у нас здесь видеопроектор, у которого зеленый и синий трудно различить. И вообще, на сайте говорится, что компьютерный вариант — фуфло (студенты заржали), а пользоваться нужно только строго подобранными православными карточками, которые на сайте теста Люшера можно купить за каких-то жалких 70 Евро! А еще…
— Николай Владимирович, — обратилась ко мне изумленная, злая и едва сдерживающаяся Светлана Алексеевна. — Не мешайте пожалуйста нашему оратору. Ирина, продолжайте.
Но Ирина предпочла стоять и тупить. Очевидно, мой вброс слегка сбил её с мысли и заставил растеряться. А я совсем этого не хотел, желая просто поспорить с умным человеком. Ну, ладно, с кем не бывает. Нужно самому выручать коллегу.
Я вышел к доске, а краснеющей Ирине предложил отдохнуть немного:
— Цветовосприятие — вопрос очень сложный и запутанный. Поэтому, если у вас, господа студенты, нет «чуйки», в это дело лучше не лезть. Просто делайте все черно-белым, а потом добавляйте корпоративные цвета. Вот все из вас знают, что, если из цветной фотографии сделать черно-белую, получается прикольнее. Да? — подняв глаза и представляя образы, многие положительно закивали. — Так вот, это хороший пример того, что неправильно расставленные цветовые акценты восприятию мешают. А иногда и вовсе вызывают отвращение.
Вот я, бывает, смотрю фотки «молодых и смелых», и плакать хочется — до чего может довести желание сделать из уже испорченной фотографии нечто еще худшее. Уходите от «эффектов ради эффектов»! У всего должен быть смысл. Если вы не можете вложить в цвет смысл, то не используйте этот инструмент вообще! От так, — я сделал смешное лицо. — Все, пошли, перекусим, пусть аудитория проветрится.
Стряхивая сон, студенты кое-как встали и потопали на первый этаж за чаем, кофеем и бутербродами. Ну, и печеньками. А я остался и извинился.
— Это подло, — обиделась Ирина. — Тебе здесь проще, ты тут всех знаешь, и все знают тебя. Так же? А я впервые их вижу, и мне нужно удерживать интерес. А с твоей легкой подачи…
Мне правда стало стыдно.
— Ир, ну давай, потом скажем, что просто обманули слушателя, как это обычно делает СМИ? Ну, типа ты рассказывала всё правильно, а я насочинял всё и типа оказался прав.
— Так ты насочинял все? — еще пуще разозлилась Ира.
— Нет, можешь сама у Гугля спросить.
Даже под слоем штукатурки было видно, как она краснеет. Тоже мне, политтехнолог.
Захавав чаёв с печеньками и бутербродами (Ира почему-то ограничилась чаем без сахара) и вернувшись в аудиторию, мы сорвали покровы со лжи и обмана, а я ещё и под конец шлифанул все историей о том, как некий хитрожопый американец Орсон Уэллс обманул население целого штата США, разыграв по радио нападение пришельцев с Марса (по книжке своего однофамильца Герберта Уэллса «Война миров»). Аж шесть недель потом понадобилось правительству, чтобы убедить жителей в том, что все нормально и можно возвращаться домой, и гулять по улицам без ружья.
— Ирина, — обратилась к Ире Светлана Алексеевна. — Вы же у нас в общежитии ночуете, да? Мы уже обо всём сказали. За машину не беспокойтесь, она там у вахтера прямо под окнами.
— Ну, наверное, да, — задумалась Ира. — Завтра всё равно сюда в десять. Только я дороги не помню…
— О! — обрадовался я. — Я покажу. Как раз поболтаем.
— Вы уже поболтали, — недобро напомнила завуч, но Ира заступилась за меня и вскоре мы потопали в общагу колледжа, беседуя про тест Люшера и про то, почему я без верхней одежды.
Общага у нас была из разряда «Шоб я так жил!». Когда мы начали принимать кинофестиваль аматорского кино, там для гостей забабахали такой ремонт, что весь общажный шарм в виде обосранных туалетов, матюгов на стенах и луж блевотины в углах был навеки утерян. Интересно то, что многие иногородние студенты так и не захотели жить в этом коммунальном раю, дабы не оторваться от маминой сиськи.
Ира предложила зайти на кофе, после которого последовал массаж в моем виртуозном исполнении, плавно перетекающий в плотские утехи и разврат. И, честное слово, не по моей инициативе. Мне одного раза (утром) хватает на три дня с головой, поэтому я очень сильно отпирался и на флирт отвечал тупыми шутками. Но Ира оказалась из тех, которые берут то, что хотят. А хотят ещё и ещё.
Разбудил меня звонок мобильного. Звонил студент.
— Николай Владимирович, вы где?
Я посмотрел на часы и жалобно застонал.
— Берите на вахте ключ, и в кабинет. Я щас буду. Скажи, чтобы книжки открыли и делали умный вид. Спасибо, что разбудил.
На часах 8:12. Иры нет, вещей тоже нет. На тумбочке ключи. Странно. Ей же в десять обратно к нам. Куда она ушла? В голове вертелось: «поматросила и бросила».
Не хотелось сдавать ключи вахтеру и, не дай Бог, каменде. Все-таки я преподаватель спецдисциплин, а не какой-нибудь мегапихарь развратный, который по ночам своими жалобными криками пугает студентов. Это может бросить тень на мою старательно созданную репутацию… хотя вахтерша точно знала, что я не уходил. Эх, опять просрал все полимеры…
Натянув джинсы, я по старой привычке вышел на блок и обнаружил там своих студентов… точнее студенток.
— О, Николай Владимирович, здрасте! — захихикали они. — А чё это вы тут делаете?
— Вай-фай подключал, — устало сообщил я, и девочки захихикали. — Чего вы ржёте? Вам что, интернет не нужен? А вы чего не на парах, кстати?
— Эм… — замялись девочки. — А мы вот как раз уже… скоро выходим…
— Куда вы так накрасились? Что вы, как развратные девы, простите, выглядите?
— Почему это как развратные??? — вдруг серьезно обиделись девочки. — Ничего мы не развратные!
— Ну, да… как же… Ну, не дуйтесь, я шучу. У вас сегодня уже зачет какой-то?
— Да! Мы вон с Олей всю ночь готовились.
— Ага, слышал я, как вы готовились! — заржал я. — Всю ночь кто-то стонал, как будто насилуют.
— Нееее, это не мы, — почему-то смутилась первая студентка. — У нас сессия. Это какая-то гостья приезжала вчера. С Донецка.
И опять подло так захихикали.
— Да, она уже куда-то уехала совсем недавно, — сказала вторая.
— Да-да! Она меня еще спрашивала, где тут супермаркет поблизости! — счастливо заявила первая.
Вот почему для женщин о ком-то трепаться всегда так интересно?
— Так тут же магазин за сто метров, зачем на машине?
— А мы откуда знаем? — тут Оле кто-то позвонил, и девочки удалились.
В то же время послышался звук колес, тормозящих по трескающейся замерзшей грязи. Я подбежал к окну — блестящая желтая иномарка. Если верить вчерашним словам Иры, то желтый цвет аксессуаров обозначает желание выделиться и привлечь внимание.
Из машины вышла женщина похожая на Иру, затем достала из багажника пакет, который бы поместился у меня на ладошке, и потопала ко входу. Притопала на третий этаж, увидела меня и хотела чмокнуть в щечку, в ответ на что я не смог придумать лучше ничего, чем покраснеть. Надеюсь, никто из студентов не видел…
Очень интересно ваше впечатление на мое творчество. Подписывайтесь и оставляйте комментарии. Отвечаю всем.