— Мам, ну почему у меня всегда всё не как у людей? — Алина с досадой посмотрела на старый пуховик, который мать аккуратно застёгивала на ней. — В школе опять смеялись…
— Доченька, я куплю тебе новую куртку, как только смогу, — Марина Ивановна гладила её по волосам, но Алина отстранилась.
— Ты это уже год говоришь.
— Алина, не начинай… — голос матери дрогнул.
— Что не начинать? Папа ушёл, когда мне было пять. Ты до сих пор ждёшь его? А я даже не помню, как он выглядит!
Марина замерла у плиты, потом тихо сказала:
— Ты многого не знаешь. Но я… я не могу об этом говорить.
* * *
Алина ходила по комнате, сжимая в руках старую фотографию. Отец держал её на руках, мама улыбалась. Теперь та же мама сидела на кухне, сгорбившись над чашкой чая. Девочка подошла к зеркалу: тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. «Как будто я тоже часть этого разбитого прошлого», — подумала она.
— Ты куда? — Марина испуганно обернулась, услышав, как дверь скрипнула.
— Погулять. Не жди меня.
— Но дождь…
— Мне всё равно!
Дождь лил стеной, но Алина шла, не разбирая дороги. Ноги сами привели её к парку, где когда-то они гуляли с отцом. Она села на скамейку, достала телефон. 17 пропущенных от мамы. «Прости», — написала она, но отправлять не стала.
— Эй, ты чего тут одна? — Рядом остановился парень в тёмной куртке. — Может, помочь?
— Не надо, — Алина встала, но он загородил дорогу.
— Ты вся дрожишь. Давай провожу.
— Спасибо, но я сама.
Он пожал плечами и ушёл, а она подумала: «Почему все хотят быть добрыми, но не понимают, что это ранит ещё сильнее?»
* * *
— Где ты была? — Марина обняла её, как только Алина переступила порог. — Я так испугалась…
— Перестань, — Алина высвободилась. — Ты даже не спросила, как у меня дела в школе.
— Я звонила классному руководителю. Знаю, что ты пропустила уроки.
— Вот как? А ты спрашивала, почему?
— Потому что ты всё время одна! — Марина вдруг села на пол, закрыв лицо руками. — Я стараюсь, Алин. Работаю с утра до ночи, чтобы у тебя было всё…
— Но у меня ничего нет, — прошептала девочка. — Только ты. А ты словно призрак. Всегда рядом, но никогда по-настоящему.
* * *
— Хочу к бабушке, — заявила Алина утром. — В деревню.
— Зачем? — Марина побледнела.
— Хочу узнать про отца. Ты молчишь, а я имею право знать.
— Он… — Марина сжала губы. — Ладно. Я дам тебе его адрес.
* * *
Письмо вернулось через неделю с пометкой «Адресат не проживает». Алина сидела на крыше, глядя на облака. Марина нашла её там.
— Он не ответит, да?
— Не знаю, — мать села рядом. — Я тоже его ненавидела. Но теперь…
— Что?
— Я поняла, что ненависть — это тюрьма. И ты сидишь в ней вместе с теми, кого презираешь.
— Ты простила его?
— Нет. Но я простила себя. И тебе нужно это сделать.
* * *
— Мам, а ты веришь, что люди могут измениться? — спросила Алина через месяц, за завтраком.
— Не знаю, — Марина налила ей чай. — Но я верю, что мы заслуживаем шанса начать сначала.
— Даже я?
— Особенно ты.
Они так и не нашли отца. Но однажды Алина нашла в мамином альбоме письмо: «Прости, что не смог быть тем, кем ты заслуживаешь. Люблю вас». Марина плакала, рассказывая, как он ушёл, боясь причинить боль. Алина обняла её впервые за годы.
— Ты — мой дом, — прошептала она.
— И ты — мой, — ответила мать.
Алина сидела на подоконнике, наблюдая, как за стеклом тает снег. В руках она вертела пожелтевший конверт — то самое письмо отца, найденное в мамином альбоме. Рядом лежал блокнот с набросками: она рисовала с тех пор, как вернулась из деревни. Марина, заметив её увлечение, тихо принесла ей новые карандаши. «Ты талантлива», — сказала она как-то вечером, и Алина впервые за долгие годы увидела в её глазах гордость.
— Алин, ты идёшь? — Марина заглянула в комнату, поправляя шарф. — Обещала помочь с уборкой у бабушки.
— Уже иду, — девочка спрыгнула на пол, но замешкалась. — Мам… А если бы он вернулся?
Марина замерла, потом вздохнула:
— Не думаю, что это возможно. Но если бы… Мы бы попытались понять друг друга.
***
Бабушка встретила их у порога с пирогами и старыми историями. Алина слушала, как та рассказывала о молодости Марины, о её мечтах стать художницей, и вдруг поняла, что почти ничего не знала о матери.
— А ты? — спросила бабушка, когда Марина вышла на кухню. — Чем душа болит?
— Столько лет… — Алина ковыряла вилкой вишнёвую начинку. — Почему она молчала обо всём?
— Стыдилась, наверное. Боялась, что ты её осудишь.
— А я боялась, что она меня не любит.
* * *
Вернувшись домой, Алина нашла на столе альбом — тот самый, с письмом. Марина аккуратно положила туда новые листы: её рисунки с натуры, эскизы платьев, даже детские каракули Алины.
— Ты сохранила… — прошептала девочка, листая страницы.
— Это часть тебя, — Марина села рядом. — Я хотела выбросить старые обиды, но не смогла выбросить это.
— Почему?
— Потому что в них — ты.
Весной Алина записалась в школьный театральный кружок. На первом спектакле Марина сидела в первом ряду, сжимая букет полевых цветов. Когда занавес упал, она плакала, а Алина, глядя на неё со сцены, вдруг осознала: вот ради чего стоило проходить через все ссоры и молчание.
— Ты была великолепна, — Марина обняла её после выступления. — Как ты это делаешь?
— Учусь у тебя, — Алина улыбнулась. — Ты же тоже играла когда-то.
* * *
Летом они впервые поехали к морю — крошечный пансионат, скрипучие койки, но Алина запомнила, как мать, смеясь, брызгалась водой, словно снова стала девочкой. Вечерами они гуляли по набережной, ели сладкую вату, и Марина рассказывала про отца — не о боли, а о том, как он учил её кататься на велосипеде, как писал стихи на салфетках.
— Ты похожа на него, — сказала она однажды. — Упрямишься, а потом вдруг… светлеешь.
— А ты? — Алина сжала её руку.
— Я научилась ждать. Но теперь жду не его. А то, что будет с нами.
Осень принесла письмо — отец всё же ответил. Алина прочла его вслух, сидя на кухне:
«Дорогая Алина,
Прости, что молчал. Я боялся, что моё появление причинит тебе боль. Твоя мать… Она сильнее, чем я думал. Передай ей, что я рад, что вы нашли друг друга.
С любовью,
Андрей».
Марина долго молчала, потом аккуратно положила листок в альбом.
— Не звони ему, — попросила Алина.
— Не буду, — Марина улыбнулась. — У нас и так всё есть.
Алина заканчивала школу, когда Марина подарила ей старую мамины краски. Они стояли на балконе, глядя на закат.
— Ты счастлива? — спросила девочка.
— Да, — Марина обняла её за плечи. — Потому что ты — моя самая смелая мечта.
— А ты — моя, — Алина прижалась к ней. — Даже без него.