Бабушки Вали не стало внезапно. До последнего дня она была бодра, управляла дачей, варила варенье, и даже в свои восемьдесят с хвостиком могла устроить взбучку кому угодно, если что-то шло не по её правилам. Поэтому известие о её уходе потрясло всех.
Но ещё больше потрясло завещание.
Семья собралась в тесной нотариальной конторе.
Виктор с женой Анной, Лариса, младшая сестра Виктора, её сыновья, троюродная племянница Ирина, которая в последние годы редко звонила, но теперь вдруг почувствовала свою «причастность».
Все знали, что у бабушки была квартира в центре города – просторная, с высоким потолком, антикварной мебелью и кухней, на которой столько раз собиралась вся семья. Каждый был уверен: она достанется старшему сыну, Виктору, как продолжателю рода и главе семьи.
Но у бабушки были также денежные сбережения и много ценного антиквариата. Кому это все достанется?
В маленьком душном кабинете, заставленном шкафами с бумагами, витала напряжённость.
Когда нотариус начал зачитывать завещание, в комнате повисла гробовая тишина. Виктор сел впереди, скрестив руки на груди, уже готовясь к ожидаемому решению.
Но когда прозвучало имя наследницы, все застыли.
Квартира переходила Маше, младшей внучке.
Маша, сидевшая на краю стула, вжалась в спинку. В комнате воцарилась оглушительная тишина. Виктор нахмурился, Лариса резко вскинула голову, Анна посмотрела на мужа с тревогой. Первой не выдержала Лариса.
– Да как так?! Я же дочь! Мы с братом всю жизнь маму поддерживали! А эта малявка что?!
– Бред какой-то, – буркнул Виктор, побледнев. – Надо пересмотреть завещание. Может, она вообще не в себе была, когда его составляла? Может, её кто-то надоумил?
Нотариус спокойно поправил очки и выдержал паузу:
– Завещание составлено при полном здравии и подтверждено свидетелями. Валентина Николаевна сама выразила свою волю.
Но Ларису это не остановило. Она уже кипела от ярости и метнула взгляд на Машу:
— Да ты от неё как уехала в восемнадцать, так и забыла о её существовании! Раз в полгода приезжала с тортиком. Ты что ей наговорила? Ты ее обработала?
Маша вздрогнула. Боль резанула по сердцу.
Нет, она не забыла бабушку.
Бабушка Валя заменила ей мать и отца, когда ей было всего двенадцать. Родители погибли в автокатастрофе, а она осталась одна.
Именно бабушка поднимала её, отдавала последние силы, помогая учиться, переживая за каждую царапину. Но потом Маша поступила в университет в столице и уехала.
Да, она приезжала не так часто. Но с бабушкой они были близки – только ей старушка рассказывала, как тяжело ей одной, как она мечтала, чтобы её просто слушали, а не ждали от неё чего-то.
– Бабушка сама решила так, – тихо сказала Маша. – Я ничего не просила.
– Мы это так не оставим, – процедил Виктор, глядя на нотариуса исподлобья.
– Кроме квартиры, – добавил нотариус, – покойная также завещала Маше личные вещи. Вот коробка с ними.
Нотариус передал небольшую картонную коробку с аккуратно заклеенной крышкой.
Виктор, не раздумывая, встал, сорвал скотч и начал рыться в ней.
Внутри оказалась всего одна книга – «Отцы и дети» Тургенева.
Виктор раздражённо фыркнул, швырнул коробку Маше на колени:
– Ну, эту ерунду пусть забирает! А квартиру я не отдам!
И действительно, вскоре Маша получила повестку в суд.
Виктор и Лариса объединились против неё. Они хотели доказать, что Маша не заслуживает бабушкиного наследства и получила его нечестным путем.
Машу охватила беспомощность и разочарование. Она была одна против всех.
На суде адвокат Виктора утверждал, что бабушка находилась под влиянием внучки, что её «обработали», что завещание несправедливо.
Начались долгие заседания, разбирательства. Маша уже начала подумывать, что проиграет суд.
Но однажды вечером, накануне последнего заседания суда, она взяла в руки книгу, которую завещала бабушка.
К удивлению, она обнаружила внутри не тургеневский текст, а пожелтевший от времени дневник бабули. А в конце книги, в аккуратно вырезанном углублении, лежала маленькая флешка.
С замиранием сердца она вставила флешку в ноутбук. Открылось единственное видео. На экране появилась бабушка. Она сидела в своём кресле у окна, в руках держала чашку чая и смотрела в камеру с тёплой улыбкой.
– Помнишь, Маша, как ты меня учила обращаться с компьютером и записывать видео на смартфоне? Вот, я научилась, чтобы записать это.
Бабушка вздохнула, погладила кружку и продолжила:
– Я знаю, что будет скандал. Но квартиру оставляю тебе. Потому что ты единственная, кто меня выслушивал и поддерживал. Виктор и Аня приезжали только чтобы оставить внуков или взять соленья и варенье. Лариса захаживала занять денег или попросить купить что-то внукам, ведь я же бабушка. А сами внуки обо мне давно забыли, только подарки ко дням рождения требовали. Никогда не оставались просто поговорить. Они воспринимали меня как функцию. А ты… Ты хоть и приезжала редко, у тебя ведь учёба, но мы с тобой почти каждый день созванивались и переписывались в этом… как его… мессенджере! Ты меня научила и интернетом пользоваться, и по видеосвязи звонить! Хоть ты и была далеко от меня, но твою улыбку я видела каждый день!
Бабушка улыбнулась, и в уголках её глаз появились морщинки.
– Так что оставляю всё свое имущество тебе! Это мой выбор.
Видео оборвалось.
Маша прижала руку ко рту, чтобы сдержать всхлип. Теперь у неё было не только завещание. Теперь у неё было доказательство.
В суде она предоставила бабушкины дневники, в которых та годами писала, как ей было одиноко в окружении семьи, как дети навещали её только в расчёте на наследство. Как просили денег, но никогда не интересовались, как она себя чувствует.
А также показала то самое видео, от которого по залу суда разнесся шелест шепотков.
Суд признал завещание действительным и квартира досталась Маше.
Все родственники перестали с ней разговаривать.
Но Маше было не жаль.
Теперь у неё был дом, в котором жили не только вещи бабушки, но и её память, тепло и любовь. И никто не смог это у неё отнять.
А вы как считаете, правильно ли поступила бабушка Валя?