История шестая. Нюрочка
Ай и любопытные жители у нас в деревне есть. Вот, к примеру, младшенький у Меньшениных. Я ж его голопопым помню, мальцом совсем. Теперь уж ему восемнадцать. Да только до сих пор иногда можно голышом увидеть. К сожалению, не всё в порядке у человека с психическим здоровьем. Есть и девочка подобная. Тоже слаба на интеллект. Однако, что поразительно, нашли друг друга эти две души чистые, да смогли третью сделать. Родители были в ужасе. Вся деревня шепталась: что может родиться от таких родителей. Да не узнал, не увидел никто. Оставили ребёнка сразу после рождения в роддоме. «А куда его, - поясняли новоиспечённые бабушка и дедушка, - дочь еле тянем с постоянными реабилитациями».
Посудачили деревенские, да отстали. Любопытство не удовлетворено. Но и способа удовлетворить его никто не нашел. На этом и заглохла история. Разве что родители теперь в оба глаза бдят за прогулками дочки. А младшенькому Меньшенины велосипед купили - катается, песни поёт.
Однажды зашла речь о людях таких необычных у бабы Маши. Мы с Дашей снова вышивать пришли. А по деревне как раз гуляла история, описанная выше. Мы долго судили и рассуждали, пока нас не прервала баба Маша:
- Безобидные они. Души у них чистые. Никому зла специально не делают. Просто вот такими родились.
Видели, девочки, развалины рядом с домом твоих, Юля, дяди с тётей?
Мы покивали, но говорить о том, что в том доме уже побывали, не стали.
- Жила в том доме Нюрочка. Славная женщина была. Но тоже не от мира сего. Разговаривала много. Со всеми разговаривала. И с людьми. И с животными. Даже с чайником иногда могла поговорить. Или с веником. В общем, со всем, что её окружает, беседы вела.
Но самое интересное в том, что казалось ей, будто собеседник её отвечает. Не просто она кому-то что-то говорила, но будто ответы слышала. Или вопросы - и на них отвечала.
Все её сумасшедшей Нюрочкой называли. А ведь она не всегда была такой.
Иногда мне кажется, что это мы сумасшедшие. Ибо слепы мы и глухи к окружающему. А Нюрочка видела суть вещей. И с этой-то сутью она и общалась.
В молодости Нюра шибко красивой девкой была. Многим парням деревенским нравилась, да всем от ворот поворот дала. Звал Нюру большой город. Хотелось ей большего, нежели в колхозе коровам хвосты крутить. В актрисы Нюра хотела. А что, внешность яркая: волосы черные, будто крыло вороново. Блестят, аж в синеву. А глаза голубые, яркие, как небо летом. Кожа белая-белая. Румянец на щеках. Губы пухлые, розовые, как цветок у шиповника.
И петь Нюра могла, да красиво так - заслушаешься. И стихи читала душевно, плакать, смеяться хотелось - смотря что выберет для рассказывания.
Парни, которым она от ворот поворот дала, попробовали её на смех поднять. Мол, куда, дурочка деревенская, собралась. Какой город? Там таких как ты - пруд пруди. Да только остальные девчонки мигом их замолкнуть заставили. Поддержали Нюрочку. Даже денег собрали, чтобы поехать смогла. И проводили на старенький рейсовый автобус. Так началась у Нюры новая жизнь.
Писала она иногда нам письма. Действительно приехала в Москву. Устроилась на работу в столовую - посуду мыть. А сама всё искала способ: как актрисой стать? И однажды нашла. Увидела, как фильм снимают на улице, да прямо и подошла к режиссёру. Возьми, мол, меня в актрисы.
А у того как раз форс-мажор возник. Актриса, которая должна была сниматься в эпизоде, заболела. Заменить некем. Дал он Нюре текст. Сказал, что делать. И сыграла Нюра так свою первую роль. Да понравилось шибко всем, как она играет. Начали поступать ей предложения. И вроде должна бы закончиться история хорошо. Нюра добилась своей мечты, стала актрисой, обидчикам доказала, что она не просто дурочка деревенская.
Только однажды Нюра пропала.
Да как раз накануне съёмок нового фильма. Рвал и метал режиссёр. Только её он видел в этой роли.
Собрал он людей, и отправились они Нюру искать. Проверили квартиру, где она жила, а там чистота и порядок, тишина. Никого. Только чашка чая на столе стоит недопитая, да вазочка с печеньем. А рядом листок лежит. Взяли тот листок, прочитали, оказалось, поклонник появился у девушки. Признавался в светлых чувствах, клялся, что только она одна нужна. Пригласил на вечернюю прогулку в парк. Да такими словами, что, мол, если не придёт, он на себя тут же руки наложит. Видимо, Нюра решила грех на душу за чужую смерть не брать и на прогулку согласилась.
Пошли наши поисковики в тот самый парк. Вдоль и поперёк весь прошли. Каждое дерево, каждую скамейку осмотрели. Наконец, набрели на старую беседку, увитую диким виноградом. Выглядела она мрачно, будто давным-давно заброшена, необитаема. Старое дерево местами сгнило. Доски кое-где щерились обломками-зубами. Давящее ощущение создавало это место. Но не струсили люди, зашли туда, видят - Нюра лежит.
Да не просто так лежит. А в самом центре беседки. В пентаграмме, криво вычерченной красной краской. По краям свечи – чёрные, сгоревшие. На стенах беседки знаки дьявольские нарисованы. Руки у Нюры связаны за спиной, а на руках вены порезаны. Вся в синяках и царапинах. И кровь кругом.
Вызвали скорую тут же, милицию. Спасли Нюру, хоть и много крови потеряла. Постарались её вылечить, даже в платную клинику определили. Да только не такая Нюра стала после всего произошедшего. Тело лечили врачи, а не заметили, что душа искалечена. Что сознание затуманено. Знатно над ней оккультисты поиздевались.
Месяц в больнице Нюра лежала. Все её ждали, сочувствовали. Даже съемки фильма приостановили. Вернулась Нюра из больницы, но не пошла она к людям. Сначала всё в квартире отсиживалась. Потом от всех ролей отказалась. Потом вообще приехала обратно в деревню.
Местные, как вороньё, налетели, вернулась, богачкой стала, авось, перепадёт что. Да только ни с чем все от неё уходили. Да ещё и стороной обходить начали. Слухи поползли: с ума сошла Нюрочка. Непонятно, с кем разговаривает.
Перестали с Нюрочкой люди общаться. А ей только того и надо было. Она счастлива была в своём мирке. Где все её вещи под рукой. Где нет страшных людей, способных её обидеть. Так и прожила жизнь Нюра. Ни с кем не общалась, ни с кем не дружила. Только я да ещё одна женщина - Светлана - к ней заглядывали иногда. Нельзя же человеку совсем одному. Но тяжело было с Нюрой. Она вроде с тобой говорит, а вроде за твоей спиной кого-то видит и ему объясняет. Жутковато было.
Один раз, уже близко к смерти Нюры, состоялся у нас с ней занимательный разговор:
- Это всё он, - говорила она, глядя на кого-то за моим плечом, - сам мне в любви клялся, лучшие роли в кино обещал. Только не признавал он за мной права на свободу, на мнение, на возможность выбора. Считал, раз берёт в кино, значит, я вся его. А я так не хотела.
Допила я чай, поблагодарила за разговор. Только не услышала меня Нюра. Она всё смотрела на кого-то за моей спиной. На следующий день после этого разговора Нюрочку нашли дома мёртвой. Тихо, спокойно она умерла. Хоронили люди - удивлялись. Улыбалась Нюра. При жизни мало кому улыбалась. После смерти улыбка - добрая, ласковая, светлая - застыла на её губах. Будто воссоединилась Нюра с кем-то, кто ждал её давным-давно, и наконец вместе, рука об руку, они пошли в другую жизнь.
Остался дом её пустовать. Боялись туда люди заходить. Всё казалось - говорит кто-то. Шепчет, стоя рядом, прямо в ухо, странные вещи.
Своровали всё, что ценность представляло, да и совсем заходить перестали.
Но, говорят, до сих пор, даже в этих развалинах можно слышать странный шёпот, предлагающий странные вещи.
Так закончила историю баба Маша. А мы задумались. Ведь мы были в доме Нюрочки. И нам тоже казалось, что там кто-то что-то шепчет. Только свалили всё на ветер, который гонял по полу обрывки старых газет.
Теперь мы знаем правду. Спасибо историям бабы Маши.