Дверной звонок разбил тишину квартиры в четыре утра. Костя дёрнулся на диване, где задремал в одежде. Телефон впился в щёку — последнее, что он помнил, как проверял авиабилеты. Три месяца вахты закончились вчера, а он всё ещё не мог привыкнуть к городскому времени.
— Ну и кого там черти носят? — пробормотал он, натыкаясь на журнальный столик коленом.
Лучше бы не открывал.
— Сюрпри-и-из! — Лера стояла на пороге с двумя бутылками шампанского. Растрёпанная, с блестящими глазами и непривычно ярким макияжем. — Ты чё, спал, что ли? Совсем меня не ждал?
От неё пахло духами — сладкими, незнакомыми. И ещё чем-то. Алкоголем?
— Ты же через неделю должна была... — Костя запнулся, разглядывая жену. На ней было новое платье — короткое, с блёстками. Такое она раньше не носила.
— Ой, да ладно тебе! — Лера протиснулась в квартиру, задев его плечом. — Решила сделать сюрприз! Три месяца не виделись, между прочим.
Костя стоял, застыв у двери, и смотрел, как она стягивает сапоги. Левый не поддавался, и она смешно дрыгала ногой.
— Помог бы, чем пялиться, — фыркнула она.
— Ты пьяная, — сказал он плоским голосом.
— Самую малость, — хихикнула Лера, наконец справившись с сапогом. — Отмечали с девчонками твоё возвращение.
Костя прошёл на кухню, чувствуя, как что-то холодное и противное расползается под рёбрами. Щёлкнул чайником.
— В четыре утра?
— А что такого? — Лера плюхнулась на табуретку, открывая шампанское. Пробка вылетела в потолок, пена потекла по пальцам. — Ой, блин!
Вскочила, засмеялась, потянулась к нему, пытаясь испачкать шампанским. Он отступил.
— Ты че такой букой, Костик? — она прищурилась. — Не рад, что ли?
— Рад, — он отвернулся к окну. — От кого духами так несёт?
— От меня, вообще-то, — она покрутилась на месте. — Новые купила. Нравятся?
— Не твой стиль.
— Да ты прям эксперт, — Лера фыркнула. — Трёх месяцев не прошло, как забыл, чем твоя жена пахнет.
Она налила шампанское в чашку с надписью "Лучший папа" — подарок их шестилетней дочки, которая сейчас гостила у бабушки.
— Давай за встречу! За нас!
Костя не взял чашку. Просто смотрел на жену — и будто видел её впервые. Или, наоборот, слишком ясно.
— Где ты была на самом деле, Лер?
Её улыбка дрогнула, но не исчезла.
— Чего это вдруг допрос? С девчонками зависали в "Черчилле", там новый диджей... — она отпила из чашки. — М-м, надо было охладить...
— "Черчилль" закрылся месяц назад. Сергей мне писал.
В кухне вдруг стало очень тихо. Только чайник щёлкнул, закипев, да холодильник загудел.
— А, да, точно, — Лера поставила чашку. На дне осталась помада. Тёмно-вишнёвая, почти чёрная. — В "Максимилианс" тогда.
— С кем ты была, Лер?
— Да с девчонками же! — она закатила глаза. — Чего ты прицепился?
— С каким из твоих "мальчиков-коллег"? — Костя сам не узнавал свой голос. — С тем, что подвозил тебя в прошлый раз? Или новенький какой?
Лера прищурилась:
— Ты что несёшь?
— Когда ты думала, я засыпаю после смены и не вижу, как ты с ними переписываешься?
— С кем это "с ними"? — она встала, скрестив руки. — Ты что, мой телефон проверял?
— Я вообще-то не слепой, Лер, — он кивнул на её шею. — И засос этот тоже вижу.
Её рука метнулась к шее. Лицо исказилось, будто от пощёчины.
— Это... это аллергия на...
— На что? На чужие поцелуи?
Лера резко сорвалась с места, задев шампанское. Бутылка опрокинулась, и по столу потекла пенящаяся жидкость.
— Ты что, смеёшь меня обвинять? — она ткнула в него пальцем. — Это я тут одна сижу месяцами, пока ты там на севере прохлаждаешься!
— Прохлаждаюсь? — Костин голос сорвался. — Я спину там рву, чтоб ты тут могла в новых платьях ходить!
— А я, значит, не имею права на жизнь, да? — закричала она. — Должна тут как монашка сидеть? Три года вахты, Кость! Три! Самые лучшие годы! Ты хоть сам понимаешь, как это — быть вечной соломенной вдовой?
— И давно ты так "развлекаешься"?
Лера засмеялась — зло, надрывно:
— А ты думал, я из командировки? Знаешь, как ты это называл — "мои фантазии и паранойя"? А я просто к Вовке ездила. Он, между прочим, никуда не пропадает на месяцами!
Фамилия начальника отдела в её фирме полоснула по ушам. Костя почувствовал, как губа предательски дёргается, а внутри всё скручивается в тугой узел, который вот-вот лопнет.
— Собирай вещи, — выдавил он сквозь зубы.
— Чего?
— Выметайся отсюда, — прошипел он. — Чтоб духу твоего...
Она опешила, но только на мгновение.
— Это мой дом не меньше, чем твой! — она схватила чашку и швырнула в стену над его головой. — Ты меня не выгонишь!
Осколки разлетелись по кухне. Белые, с синей надписью "Лучший папа". Костя смотрел на них, чувствуя странное онемение в конечностях.
— Ты... ты... — он задыхался. — А про Алису ты подумала?
— Не смей дочь сюда приплетать! — глаза Леры наполнились слезами. — Я нормальная мать! Просто я тоже человек! Имею право на счастье!
— На чужом несчастье, значит, — он покачал головой. — Три года... Всё зря было, да? Переработки, планы... Дом на Волге хотели строить...
— Да какой дом! — она всплеснула руками. — Ты как в скорлупе живёшь — весь в мечтах, планах, обещаниях! А я тут одна, вживую, по-настоящему! Так что не строй из себя жертву!
Он вдруг почувствовал, как горло сжимает спазм, а к глазам подступает что-то горячее. Отвернулся, сжал кулаки.
— И сколько их было? — спросил глухо.
— Пошёл ты, — она схватила сумочку. — Знаешь, чем твоя вахта хороша? Тем, что тебя тут нет! И кстати, это была не шутка — я правда к нему переезжаю. Просто вещи забрать зашла.
Она пронеслась мимо него в спальню. Костя стоял, слушая, как она выдвигает ящики, бросает что-то в сумку. Осколки чашки хрустели под ногами.
— А Алису ты с собой к нему потащишь? — крикнул он в коридор.
— Нормально всё будет с Алисой! — донеслось из спальни. — Она, между прочим, Вовку уже знает и нормально к нему относится! В отличие от тебя, он хотя бы здесь, а не где-то за полярным кругом!
Что-то оборвалось внутри. Костя сделал два шага к спальне, но остановился, схватившись за дверной косяк. Левая рука вдруг онемела, а в грудине стало горячо и тесно.
— Ты что, ребёнка с ним знакомила? За моей спиной?
Лера появилась в дверях с набитой сумкой.
— Я больше не могу так, Кость. Не хотела тебе говорить, но... Вовка сделал мне предложение. И я согласилась.
Костя почувствовал, как по спине стекает холодный пот. Ноги стали ватными, и он оперся о стену.
— Ты... — голос предательски сорвался. — Ты вообще что творишь? У нас семья, дочь...
— Была семья, — она отвела взгляд. — Я подам на развод. И на алименты.
— Алименты? — он невесело засмеялся. — То есть деньги мои по-прежнему нужны?
— Это не тебе, а твоей дочери!
Костя вдруг увидел свадебную фотографию на стене. Они с Лерой, счастливые, пять лет назад. До вахт, кредитов и "коллег".
— Знаешь, — сказал он тихо, — я ведь правда тебя любил.
Что-то дрогнуло в её лице — на мгновение показалась та, прежняя Лера. Но она тут же мотнула головой:
— Поздно, Кость.
— И заявление на расчёт я отдал. Вчера, — голос его звучал глухо, будто из-под воды. — Больше не поеду туда. Хотел сюрприз сделать.
Лера замерла.
— Что значит "не поеду"?
— То и значит. Васильич предложил место в городе, в управлении. Зарплата, конечно, меньше вахтовой, но зато дома. Каждый день. С дочкой.
Она приоткрыла рот, но не нашлась с ответом.
— Алиса знает? — спросил Костя.
— Нет... — Лера опустила взгляд. — Я ей ничего...
Она замолчала, теребя ручку сумки. Потом закусила губу:
— Что теперь будет?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Ты решай, Лер. Только... только с Алисой я видеться буду в любом случае. Это не обсуждается.
Повисла тишина. Где-то за окном проехала машина, мелькнув фарами по стенам.
— Ты, это... извини, — внезапно сказала Лера, и голос её дрогнул. — Я не думала, что ты...
— Останешься? — перебил он.
Она покачала головой:
— Слишком поздно, Кость.
Он кивнул, будто ожидал этого ответа.
— Тогда иди. К своему... Вовке.
Лера открыла рот, хотела что-то сказать, но передумала.
— Ключи оставишь? — спросил Костя.
Она достала из сумочки связку и положила на тумбочку. Рука чуть задержалась — звякнул брелок-сердечко, который он подарил ей на первую годовщину.
— Прости, — сказала она.
— И ты, — ответил он, не глядя на неё.
Дверь закрылась. Костя остался один. Сел на пол среди осколков разбитой чашки "Лучший папа".
Дверной звонок разбил тишину квартиры. Только теперь снаружи стояла маленькая фигурка с рюкзаком и плюшевым зайцем.
— Папочка! — Алиса бросилась ему на шею. — А бабушка сказала, что ты сегодня приедешь!
Он прижал к себе дочку, вдыхая запах её волос, чувствуя, как внутри что-то оттаивает.
— Привёз? — требовательно спросила Алиса, заглядывая ему в глаза.
— Что привёз?
— Ну папа! Ты обещал привезти мне настоящий кристалл с севера! Который светится!
— А... точно, — он улыбнулся. — Конечно привёз. Разве я когда-нибудь не выполнял своих обещаний?
— А где мама? — Алиса заглянула в квартиру.
— Мама... — Костя запнулся, но тут же нашёлся: — Мама поехала по делам. А мы с тобой, между прочим, будем теперь видеться каждый день.
— Правда? — глаза Алисы расширились. — Ты больше не будешь уезжать?
— Правда, малыш. Я теперь буду здесь. С тобой.
— Ура! — она запрыгала на месте. — А мама знает?
— Знает, — сказал он. — Теперь все знают.
Алиса уверенно прошагала на кухню, огляделась, заметила осколки:
— Ой, а что это тут?
— Да так, — он потрепал её по голове. — Разбилась чашка. Но ничего. Мы новую купим, ещё лучше.
— А можно на ней будет написать не "Лучший папа", а "Самый-самый лучший папа"?
— Можно, малыш, — он присел и обнял её. — Теперь можно всё.
Дверной звонок словно замкнул круг. За окном занимался рассвет, обещая новый день.