Роза долго не могла выбрать себе спутника жизни. То мужчина оказывался умным, но совсем непривлекательным, то легкомысленным красавцем, у которого в голове были лишь мечты о водных лыжах или умении разводить костёр одной спичкой. Ну, это я к примеру говорю. В общем, как в русской пословице: «В голове ветер, кое-где – дым!»
Она даже оценивала походку мужчин: то семенят, то руками размахивают! Создавалось впечатление, что всех нормальных парней разобрали ещё в детском саду.
Наконец Роза встретила свой идеал. Он был просто прелесть: умный, симпатичный и даже талантливый. Познакомились они на свадьбе её подруги Светланы, с которой вместе закончили институт и по распределению попали в астрофизику. Мотались по полигонам и сдружились ещё больше. Светлана не особо выбирала жениха. Иосиф – парень с их потока, коренастый толстячок, который был ниже Светки на голову, родом из села Казаки под Ельцом. Там и сыграли свадьбу.
Избранник Розы – Пётр, был душой компании: кареглазый, с вьющимися чёрными кудрями, с чувством юмора и умением петь и играть на гитаре. Правда, он был уже разведён, но свою квартиру оставил бывшей жене с ребёнком, что Роза сочла знаком щедрости.
«Будет, наверное, заботливым семьянином», – решила она. Первый брак – ошибка молодости, чего не сделаешь в восемнадцать лет?
Ей нравились его ухаживания. Все гости свадьбы, включая её, были очарованы его песнями. В Москве они жили недалеко друг от друга – всего несколько станций метро. Пётр познакомил Розу со своими друзьями, и те сказали: «Девушка хорошая, женись, Петро, не пожалеешь!»
Осенью Пётр и Роза расписались. К этому времени Розе досталась в наследство от тётушки однокомнатная квартира на Каширке. Они обменяли её и Петрушин незастроенный участок под Калугой на двушку в Марьино.
Сначала всё было прекрасно: у каждого была любимая работа, отношения складывались идеально. Пётр чувствовал, что борщ приготовлен с любовью, а когда в выходные он готовил овощной салат, то предвкушал, что любимая вознаградит его кусочком нежности.
«Не выбрала себе богатенького, как твоя подруга Света, – ехидно заметил отец Розы. – Помнишь басню Крылова: “Ты всё пела – это дело, так возьми и попляши!” А твой-то всё поёт! Вот дети пойдут, а он всё петь будет!»
После рождения ребёнка, а точнее, ещё во время беременности Розы, всё изменилось. Она вышла в декрет, работать не могла, денег, которые Пётр зарабатывал, едва хватало на двоих. У Розы появилось тревожное чувство за будущее их растущей семьи.
Она требовала больше внимания, не подозревая, что рождение ребёнка повысило уровень гормонов, и это был древний инстинкт матери – защищать потомство и гнездо. Какой мужчина об этом знает? Кто из нас посещал курсы психологов до свадьбы? Пётр гордился, что Роза подарила ему сына, но был сбит с толку её словами:
«Ты опять оставляешь нас одних!»
«Что-то ты не торопишься домой!»
«Как одних? А соседи? У нас железная дверь», – думал он, не придавая этому значения. Для Розы же было важно присутствие мужа рядом с их маленьким Костенькой.
Когда сын подрос, воспитательница из детского сада звонила:
«Я дала вашему Костику сосиску. Почему вы его не забираете? Папа должен был прийти? Но его нет!»
Пётр считал себя добытчиком, главой семьи, чьё предназначение – материальное обеспечение. Но разве мастеру на заводе много платили? Он закрутился по делам, застрял в пробке на МКАДе, телефон сел, и день пошёл не по плану.
«Розочка, а ты опять на подработке? – спрашивала подруга Вика. – Что ж твой милый не может семью прокормить? Из вкусностей только солёные огурцы в холодильнике? С паршивой овцы хоть шерсти клок!»
«Свет, мне кажется, у него кто-то есть! – делилась Роза. – Как суббота-воскресенье, то футбольная игра на кубок завода, то рыбалка! Вчера была перепись населения. Соцработник спрашивает: “Кто у вас глава семьи?” Я говорю: “Петечка, давай тебя впишем?” Он молча кивнул. А я поняла, что сама так не думаю!»
Пётр старался сохранить мужской дух и деловой престиж.
«Не могу же я всё время у её юбки сидеть», – говорил он матери, когда та звонила и пересказывала претензии Розы.
Двушка располагалась на первом этаже. Из лоджии вели ступеньки в маленький садик под окном. Роза сажала весенние цветы – примулы. Рядом с леечкой копошился Костик, а в грядках – их любимый Джек Рассел, Энди.
«Представляешь, я отвоевала подсобку! – радостно сообщала Роза Свете. – Теперь там лежат коробки с игрушками и комплекты белья! Раньше всё было скомкано и рассыпано!»
Света вспоминала, как в последний раз видела у Розы накрахмаленные кружевные салфетки на столе в кухне-гостиной с видом на цветущий палисадник. А рядом – прожжённые утюгом шторы, боксёрские перчатки Петра и «груша», подвешенная на гвоздик. Запчасти мотоцикла лежали в картонной коробке.
Роза была холодна к этим «железкам», как Пётр – к цветочкам на клумбе. Она купила белую юбочку, вишнёвые туфельки и сумочку. Кофточка была огненно-красной. Когда она шла за хлебом, мужчины оборачивались, а женщины улыбались. Она радовалась этому, как ребёнок.
«Вы двое – как из фильма “Табор уходит в небо”, – сказала Света. – Главные герои так и не поняли друг друга, и всё закончилось печально».
«А мне вспоминается “Последняя жертва”, – ответила Роза. – Когда любовница перед постельной сценой быстро одевается и говорит: “Надо же! За душой ни копейки, а мечтает об африканской страсти!”»
«Смотри, подруга, – предупредила Света. – По статистике, на десять девчонок – девять ребят, а с СВО – ещё меньше. Будешь старость одна куковать! Ты же привязчивая, как кошка. Как сможешь забыть Петруччио?»
«После рождения дочки Томочки, – призналась Роза, – я поняла, что мне ничего, кроме семейного гнёздышка, не нужно. Ни турпоходов, ни турслётов, на которые постоянно уезжает мой благоверный. Но уже сомневаюсь в его благоверности!»
Роза не была из тех, кто выплёскивает эмоции. Она скорее молчала, чем говорила.
«Я однажды полгода не разговаривала с подругой после ссоры», – как-то призналась она Петру.
Но это его раздражало. В его семье все претензии высказывались вслух, и конфликты быстро улаживались. А тут – тишина. Вроде нет причины для ссоры, но Роза «выставляет шипы», как он называл её обиды, и ходит, надувшись.
Холодная атмосфера дома не привлекала Петра. О сексе в такой период не могло быть и речи, и от этого становилось только хуже.
«Когда на тебя дуются, отдергивают руку при прикосновении, это гораздо хуже, чем скандал», – думал он.
Когда его всё доставало, он садился на мотоцикл и гнал куда глаза глядят. Летом вокруг были луга с полевыми цветами, но он не думал о букете для Розы, представляя её кислое лицо.
«С милым рай и в шалаше, – отвечала Роза на вопрос Светы, любит ли она Петра. – Особенно, когда шалаш – совместное вложение. И ему, и мне податься некуда. Мы просто плывём по течению. Куда приплывём? Неизвестно…»
«А ты счастлива со своим кабанчиком?» – спросила Роза подругу.
«Конечно, – ответила Света. – Хороший левачок укрепляет семью. Я никогда ни в чём не нуждалась. Муж мне доверяет, и у меня даже в мыслях не было с ним расстаться!»
«Что ж, совет да любовь», – сказала Роза, а про себя подумала: «Я бы так не смогла…»