Заступили мы на дежурство по славному отдельному боевому
вертолётному полку с лётчиком Васей Прониным. Вася – капитан –
дежурным. Я – старлей – помощником. При повязках красных и, как и
положено по Уставу, при оружии.
Вася в дежурку пошёл отдыхать, а я – проверить, как солдаты ужинают.
Это в обязанности входило.
Зашёл в солдатскую столовую, чувствую, что-то тут не то. Сидят
солдатики за длинными столами, с краю стола – котелок с кашей и тазик с
кусками рыбы серого цвета. Но по своим мискам еду почему-то не
раскладывают. Не едят. Отказ от принятия пищи – дело серьёзное. Сидят
бойцы, кто, потупившись, кто смотрит на меня вопрошающими глазами, и
все молчат. Хотят, видно, обратиться к дежурному офицеру – для того я
здесь и присутствую, но – не решаются. Опасливо косятся на здоровенного
рыжего детину – ефрейтора, откормленная харя которого, всё время маячит у
меня за плечом – повара из батальона обеспечения.
Боятся, видно, этого бугая-повара.
– Так, – говорю я ему. – Иди на кухню, там твой пост боевой. Здесь меня
одного достаточно.
Ефрейтор нехотя на кухню ушёл. Как только за ним дверь захлопнулась,
солдатики наперебой со всех столов заголосили:
– Товарищ старший лейтенант! Рыба положена с маслом! А он её на
пару приготовил! Масло никакого нет! Украл масло! А нам масло положено!
Масла нет!
Глянул я на куски рыбы, лежащие в миске – тусклые, не блестят. Точно
– нет масла!
– Так! – говорю. – Спокойно. Сейчас разберёмся! Повар!
Выбегает снова рыжий бугай. Рожа – уже не такая наглая.
– Рыбу на масле положено делать? – спрашиваю.
– Положено.
– Где масло?
– Сейчас! – повар метнулся на кухню, откуда выскочил с котелком,
наполненным какой-то маслянистой жидкостью, и побежал вдоль столов,
выплёскивая на каждую миску «рыбы на пару» по половнику этой жидкости.
Бойцы тут же повеселели, принялись раскладывать кашу, разделили
рыбные куски и бойко застучали алюминиевые ложки по алюминиевым
мискам. Ужин начался.
Когда рыжий со своим котелком пробегал мимо, фиолетовый цвет масла
показался мне очень знакомым. Такой цвет и консистенцию имело
«гидромасло» – специальное масло, которое в гидросистему вертолетов
заливали. Дороже подсолнечного, наверное, оно было раз в сто.
«С аэродрома он его украл, что ли? – подумал я. – Или у него просто
такое масло сто раз пережаренное? Чёрт его знает!»
Техническое это масло, или натуральное – но армейскую «рыбу на
пару», похоже, никаким маслом не испортишь!
Ладно. Вернулся в дежурку. Посидели, сходили по очереди поужинать.
Отдохнули, почитали. Проконтролировали, как в солдатской казарме отбой
прошёл. Прошёл, как прошёл. Время тянется медленно. Скучно. Скучно, зато
не дрючно, как старослужащие говорят. Романтики никакой. Но и тягот и
лишений, которые по Уставу исполняющий почётную обязанность по охране
Родины стойко переносить должен, тоже нет. Так, время убиваем. Армейские
будни.
«Тиха Украинская ночь!» Точно, тиха ночь – время на дежурстве самое
скучное. Делать нечего совершенно. Спать можно. Только по очереди –
согласно Уставу, не раздеваясь, не снимая портупеи и при оружии.
И вот так бы монотонно, скучно и не по Гоголю ночь бы и тянулась,
если бы капитану Пронину в эту тихую украинскую ночь не захотелось
оправиться по большому. Приспичило. Посрать да родить – нельзя погодить!
Идти надо в ночь. До офицерского общежития далеко, а солдатский туалет
типа «сортир» – рядом с дежуркой. Длинный деревянный сарай на десять
очкомест – дырок в деревянном полу. Пронин туда и направился.
И через несколько минут в дежурку влетает совсем другим человеком.
Вместо сонного и вальяжного капитана – суетливый и испуганный
гражданин. И кричит с порога:
– Пистолет уронил, мать его!
– Куда?
– В сортир.
– Нормально ты...
– Да, блин, из кобуры выпал и в дырку!
– Может, мимо? Там же темень, на полу не искал?
– Да нет, он булькнул, я слышал. Кобура расстегнулась!
– И что теперь?
– Доставать надо! За пистолет из армии попрут, и вообще уголовное
дело...
– Как ты его в темноте искать будешь?
– Фонарик возьму, и дрын с крючком. Зацеплю его!
– Да не получится. Там цеплять-то не за что. Если бы ты его с портупеей
уронил – другое дело!
– Да, лучше бы с портупеей! – с досадой сказал Василий. – А может к
дрыну сачок приделать?
– Это лучше, а где ночью сачок взять?
– В семейной общаге! – воодушевился Вася.
– Не пойдет детский. Слабоват! Надо подсачник для рыбалки!
– Подсачник, конечно, хорошо! – согласился капитан. – Только где
взять? Вот когда я в Ахтубинске летал – там одни рыбаки были. Волга! А
здесь – в степях бердичевских чего ловить?
– Да лучше бы ты свой пистолет в Волгу уронил!
– Да, там бы без проблем ... Рыболовный магазин в городе есть?
– Не видел. Зачем им? И потом пока сачок найдёшь, как ты дежурство
будешь сдавать без пистолета?
– Верно! – согласился Вася. – Пойду дрын поищу! – И выскочил за
дверь.
Вернулся он, когда лучи раннего солнца позолотили кроны окружавших
нужник пирамидальных тополей.
Можно было не спрашивать об успехах – и так понятно.
– Ну что?
– Да херня полная! Бесполезно! Палку нашёл два метра, она даже до дна
не достаёт!
– Что делать будем?
– Блин! Придётся командиру докладывать утром. Засмеют ведь!
– Я, Вась, никому не расскажу!
– А! – зло махнул рукой Пронин. – Узнают всё равно! Командир ведь
сам заниматься пистолетом не будет, прикажет батальону обеспечения, а там
разболтают! Хреново!
– Хреново есть, а как ещё?
– Да, лучше пусть смеются, чем под суд идти!
Решили ждать до утра, срочно по телефону не докладывать. Что
суетиться, куда пистолет денется, надёжно положен, не украдут!
В восемь, как только солдатик с КПП позвонил, что командирский газик
в полк прибыл, Вася портупею поправил, и, повесив нос, пошагал командиру
докладывать о пропаже оружия табельного.
Вернулся он уже не такой унылый, а даже повеселевший.
– Командир сказал, что, если я пистолет из сортира достану – взысканий
не будет! Всё нормально! Пойду позавтракаю, потом пистолетом займусь.
Да, завтрак – дело святое. Пистолет подождёт!
После завтрака Вася рассказал план, как он пистолет доставать будет:
– Сейчас машина придёт, ну, та, говновозка, и из ямы всё отсосёт, тогда
достану! – бодро заявил он.
– А если машина эта в свой шланг пистолет засосёт? – озадачил я его.
– А может?
– Смотря, какая там труба. Если толстая – запросто засосёт.
– Блин! Что делать? Может сетку к трубе привязать? Или возле машины
стоять буду, он должен звякнуть, если что!
– Может и не звякнуть!
– Да, может! Слушай, дай мне свой пистолет!
– Зачем? Ты свой уже потерял...
– Да ладно! Хочу проверить, проходит у них в трубу пистолет или нет!
– Ты что, собираешься мой пистолет в трубу с говном засовывать?
– Да не собираюсь, просто прикинуть хочу!
– Померь линейкой – и так понятно будет.
– Точно! – обрадовался Вася, достал линейку и обмерил мой пистолет по
трём измерениям.
Мимо открытого окна дежурки что-то прогромыхало, и в воздухе сильно
запахло дерьмом.
Василий подбежал к окну.
– Приехала! Грязная какая у них тачка! Воняет! Ужас! – сокрушаясь,
Вася побежал наружу.
Машина с большой серой бочкой остановилась возле нужника. Из окна я
смотрел, как к ней подбежал Вася, сказал что-то пожилому усатому
водителю, тот показал ему на толстую гофрированную трубу, обмотанную
вокруг бочки, и Василий стал обмерять её линейкой.
– Не пройдет! Точно не пройдёт! – удовлетворённо произнёс он, когда
вернулся. – Тонкая труба! Подожду. Откачают – достану!
Командир полка нашего – полковник Павлов, был хорошим
командиром. Суровым, но справедливым.
– Капитан! – сказал он, когда вошёл к нам в дежурку. – Я никому
приказывать твой пистолет доставать не могу! Сам уронил, сам и доставай!
Весь личный состав – рядовых и прапорщиков направлю на аэродром. Им не
следует видеть, как офицер в сортире копается! А ты действуй!
И Вася принялся работами руководить. Трое нас осталось, кто в курсе –
Вася, ассенизатор и я. Машина натужно выла насосом минут двадцать, бочка
наполнилась. Водитель смотал шланг и уехал.
Вася вернулся в дежурку разочарованный.
– Машина дрянная! Пять кубов всего! Уровень почти не понизился, я
мерил. Так они дня два качать будут!
– А куда спешить? Никуда твоя фузея не денется! – успокоил я его.
– Побыстрее хочется! Не сторожить же сутками возле сортира!
Но вскоре приехали ещё две цистерны побольше, а потом и первая
вернулась. Работа закипела! Василий постоянно бегал на улицу, и,
возвратясь, докладывал радостно:
– Быстро идёт!
Он палкой мерил уровень в яме и, наконец, произнёс:
– Всё. Почти до дна! Сантиметров тридцать осталось, максимум!
Больше не отсасывается – труба воздух заглатывает.
– И что теперь? – спросил его.
– Придётся лезть! – произнёс Василий безо всякого энтузиазма.
– Может, подсачник всё же поискать? Попробуешь?
– Да нет, слазаю уже, так быстрее. Где я подсачник сейчас возьму? И
дно, неровное – я палкой прощупал. Ямы одни! Очень сложный рельеф! Он в
какой-нибудь яме там! Подсачником не достать! Слазаю!
– И как ты в яму полезешь?
– Я костюм ОЗК одену! Он как раз для такого дела годится!
А вот это мысль дельная!
Комбинезон ОЗК предназначен был для боёв в условиях ядерной, ну, на
худой конец – химической войны. Всё из прорезиненной ткани – плащ,
бахилы, перчатки – почти герметичный скафандр!
– Вася! Ты и без ОЗК в дырку не пролезешь! – урезонил я его.
Василий был хоть и роста не большого, но полноват. Проблема всех
лётчиков, паёк повышенной калорийности тому виной. Быстрый ум Васи тут
же нашёл решение:
– Сортир надо снести! – заявил он. – Возьму лестницу и в яму спущусь.
Снести сортир, конечно, можно, но он в полку единственный. Второй –
на аэродроме, больше километра идти. К тому же там стоянка вертолётов, на
ночь заступает караул – запросто пристрелят, если кто к сортиру
приблизится.
– Ладно! – решил Василий. – В штаб схожу, надо же с этой чёртовой
будкой что-то делать!
Но идти в штаб не пришлось. Кто-то умный в штабе, видно, тоже думал
о Васином пистолете. Утеря оружия – позор для всего полка. Поэтому мы
увидели, что к деревянному сооружению едет автокран из технической части.
За рулём – лично инженер полка подполковник Окулов. Пятитонный кран
легко подцепил прочную деревянную постройку, и перенёс на газон. Будка
сколочена надёжно, на века! Говорят, строили наш военный городок ещё при
Котовском. Может, он и лично в этом участвовал. Поверить можно – герои
революции тоже в сортирах нуждались!
На месте будки открылась яма метров десять длинной и изрядной
глубины. Вася натянул ОЗК.
– Вот и ломать не пришлось, давай, Вася, ныряй! – подбодрил его я.
– Жарко в этом ОЗК! – посетовал Вася.
– Не Ялта, Вася! Ныряй!
Из ямы поднимались миазмы.
– Противогаз одеть, что ли? – рассуждал вслух Василий.
– В нём дольше искать будешь, стёкла запотеют. На ощупь, что ли
искать будешь?
– Ладно, так полезу! – решил капитан, и спустил в яму лестницу.
Могучий аромат, исторгаемый из ямы, казалось, привлёк сюда мух со
всей Украины, а, может, и из российского нечерноземья. Воздух тяжело
гудел тысячами крыльев. Я отошёл в сторону, и наблюдал издали.
– Ни хрена себе! – раздался из ямы голос. – Тут глубоко!
Василий решил к поиску оружия подойти по-научному. То есть не стал
по всей яме наугад шарить – при её размерах так бы он и до вечера не
управился. Он решил точное место падения вычислить, и стал прикидывать
расстояние от края ямы до того очкоместа, куда пистолет упал.
– Здесь упал! Точно! – уверенно произнёс Василий, и принялся ногой
нащупывать на дне твёрдый предмет. – Куда он, чёрт...
– Эй, Вась, так ты его только в дно втопчешь! – предупредил я. – Потом
придётся всю яму лопатой перекапывать!
– Да не хочется в это дерьмо руками залезать! – брезгливо скривился
Вася.
– Это натуральный продукт! И ты же в перчатках!
– На хрен этот продукт! – процедил Вася, однако погрузил руки в жижу
и начал прощупывать дно. – Топко здесь! – проговорил он. – Засосать могло!
Вася обшарил внимательно участок, куда по его расчётам должен был
пистолет упасть, но ничего не нашёл.
– Нет его! – зло и разочарованно произнёс он. – Но я точно здесь
уронил! Машины эти всё перемешали. По всей яме его, что ли, искать
теперь? – Василий расширил зону поиска.
Командир наш мудро озаботился, чтобы офицерская честь не
пострадала. Солдаты и прапорщики видеть не должны были, как капитан
пистолет ищет. Но про то, что офицерам видеть не положено – этого в Уставе
нет.
А день к обеду клонился, и лётчики с аэродрома в столовую потянулись.
Короткий путь к ней как раз мимо сортира проходил.
Сдвинутый с насиженного места сортир привлек внимание, и вскоре на
краю ямы стояла группа товарищей в лётных комбинезонах. Неспешно
покуривая и с интересом глядя на Васину работу – а на чужую работу можно
смотреть вечно, товарищи с золотыми звёздами на погонах, активно
помогали советами – мы же в Стране Советов живём!
– Вась! Ты вон в том углу ещё не искал, там зачерпни! И глубже надо!
Глубже! Вась, ты на обед прямо так и пойдёшь, или перчатки снимешь?
А Вася из ямы отвечал, неспешно и внимательно процеживая руками
жижу со дна:
– А что, я сначала тоже брезговал, тут и опарыши попадаются, а теперь –
ничего, принюхался! – и продолжал невозмутимо свой труд.
Упорный труд вознаграждается. Даже если это – копание в говне. Ещё
обед не закончился, как Вася пистолет нашёл. Очень довольный, отмыл его
струёй из колонки водопроводной.
Пистолет, от того, что долго контактировал с агрессивной средой,
боевых качеств не утратил. Номер, выбитый на нём, не исчез. Только
воронение слезло. И вместо чёрного, стал он серебристо-стальным и блестел.
Василия это даже обрадовало. Теперь, когда мы по тревоге из оружейных
ящиков пистолеты забираем, Васин сразу видно, он один такой –
серебряный!
Самый красивый!