Часть 11-2. КОМУЧ. Накануне
Все иллюстрации и документы находятся в свободном доступе. При указании даты по старому стилю даётся примечание.
Выложенные в последнее время части моей работы вроде бы к анархистам Самары напрямую не относятся. Но изложенные в них факты позволяют лучше понять то время, когда всё казалось колеблющимся и непрочным…
И вновь продолжу изложение о тех, кого невозможно обойти, говоря о гражданской войне. О тех, кого ныне выставляют жертвенными агнцами за демократию — о КОМУЧе. Не изучив этот период, очень трудно будет понять последующие события, даже мятежи.
Литература, использованная при написании, будет приведена в заключительной статье этой части.
Вообще, осознав, что профессиональных военных РККА катастрофически не хватало, с весны 1918 года военное руководство большевиков принимало достаточно энергичные меры по привлечению офицеров и, не в последнюю очередь, из Генерального штаба. Существенную роль на начальном этапе комплектования штабов и штатов военных частей весной-летом 1918 года сыграла регистрация "генштабистов" в отделении Службы Генштаба при Управлении по комсоставу Генерального штаба. Так, с мая по сентябрь 1918 года в делопроизводство по службе Генерального штаба было прислано 17 подобных списков с общим числом до 400 человек, с указанием фамилий генштабистов, сообщавших о своём желании получить назначение на соответствующие должности в новых постоянных формированиях создающейся красной армии.
Здесь есть и некая неожиданность. Поскольку в военной кампании КОМУЧа важную роль сыграл Каппель, было обнаружено, что в одном из таких списков под № 4, составленном 9 мая и поступившем 24 июля 1918 года в Управление по комсоставу Генерального штаба, значился и подполковник Генерального штаба В.О. Каппель. Из документа следовало, что к маю 1918 года он проживал в Перми и хотел бы служить в красной армии. Ему предложили должность заведующегоотделом Окружного Штаба в Самаре окладом 700 рублей. Тот согласился и выехал в Самару, однако дальнейших документов о его службе в РККА нет.
Следует упомянуть, иногда указывают, что большевики назначили за голову Каппеля награду в 50 тысяч рублей. Никаких документов на этот счёт не найдено, так что это воспалённое воображение В.О. Вырыпаева, соратника Каппеля.
Сами большевики не сидели, сложа руки, а готовились оборонять Самару. Была объявлена мобилизация всех коммунистов и вообще добровольцев. Клуб коммунистов, помещавшийся тогда на Заводской улице, превратился в казарму.
Советские отряды под натиском легионеров отступили к станции «Липяги» и здесь под командой Кадомцева приготовились к защите подступов к Самаре. Вместе с тем, чтоб предотвратить кровопролитие, Самарский Исполком решил послать к чехам мирную делегацию, чтоб в последний раз убедить их подчиниться приказам центра о разоружении.
В воскресенье утром уполномоченные выехали навстречу наступавшим чехам, чтобы предложить чехам сложить оружие и мирным образом разрешить вопрос об их переезде во Францию. Бесполезно. Те продолжили наступление.
Разрозненные и необученные красные отряды были разбиты. Отдельные группы матросов, латышей и красногвардейцев,не отступая и не желая сдаваться в плен, сражались до последнего патрона и геройски погибли. Сам Кадомцев с несколькими кавалеристами пробовал пробиться сквозь огонь чешской цепи, но пал вместе со своими товарищами.
После поражения у Липягов, в котором погибли лучшие силы, всем ясно стало, что маленькими, наскоро организованными в Самаре партизанскими отрядами не удастся отстоять город. К этому времени все ценное и необходимое, оружие, было собрано на пароходах и большая часть Исполкома эвакуировалась по направлению к Симбирску. Лишь несколько товарищей, во главе с Масленниковым, остались в партийном штабе и продолжали руководить зашитой Самары.
Приказ на эвакуацию отдал командующий тогда войсками Яковлев. Выяснив, что Самару не сдали, утром 7 июня пароход с членами исполкома вернулся в Самару…
Вновь небольшое отступление. Немногие в те времена имели чёткое представление о происходящем. Вряд ли нам, имеющим послезнание, нужно мазать всех подряд плохишами или кибальчишами. Вот и Яковлев из таких, чуть позднее упомяну Махина.
При захвате Самары интервентами и белогвардейцами губком и горком партии большевиков, ревком, партийные и советские работники эвакуировались сначала в Мелекесс, затем в Симбирск, Казань, Москву. 8 августа ревком выехал из Москвы и 11 августа прибыл в Саратов, а 16 августа — в Покровск Самарской губернии. Тем не менее, люди смогли собраться, в городе осталось несколько групп большевиков, организовывалась подпольная работа.
Не последнюю роль в ней играли отважные женщины.
Подпольная работа большевиков отражена и в документах враждебного лагеря. В приказе по белоказачьим оренбургским и уральским войскам написано, что большевики «начали агитацию среди войск, дабы подорвать доверие к командному составу...»
Самарский губком партии и ревком с самого начала оккупации помогали, как могли, подпольщикам, снабжали их средствами и литературой, заслушивали на своих заседаниях о положении в Самаре и губернии. Так, с 8 по 24 июня 1918 г., Самарский губревком переправил в Самару для организации боевых сил в тылу противника 410 500 рублей, на пособия приезжающим из Самары — 37 085 руб.
Без клеветы на большевиков не обходятся ни одни «белые» мемуары. Так, про Троцкого пишут, что за сдачу Казани больше 20 командиров красных частей расстреляно по его приказу. На самом же деле 31 августа 1918 года в приказе № 31 наркомвоенмор объявил о расстреле 20 бойцов из состава самовольно отступивших частей 5-й армии.
Ну, раз при оставлении расстреливают, то и при взятии стреляют. На этот раз без цифр, просто "большевики расстреляли массу народа". Но им возражают такие же писаки, приводящие такой текст телеграммы М. Лациса: «Казань пуста. Ни одного попа, ни монаха, ни буржуя. Некого и расстрелять. Вынесено всего шесть смертных приговоров».
А как же действовал будущий КОМУЧ?
С момента приезда в Самару, они считали главнейшей задачей борьбы на Волге борьбу с большевиками, как с внутренним врагом, и восстановление борьбы с Германией, как с врагом внешним.
Опираться на город, на рабочих эсеры не могли. Вот и пришлось им опираться на штыки чехословаков, на заговорщиков.
В то время, когда Брушвит вел переговоры с чехами в Пензе, его партийные товарищи, остававшиеся в Самаре, лихорадочно готовились к предстоящему перевороту…
Двигаясь через Пензу на Сызрань, чехи к началу июня нависли над Самарой. К этому времени один из наиболее активных членов антисоветской организации в Самаре, подполковник Галкин сумел связаться с наступавшими чехами и получил от них сообщение, что они решили взять город 6-го июня. Заговорщики собрались небольшими группами по конспиративным квартирам, ожидая атаки чехов, чтобы помочь им.
Еще за несколько дней до падения Самары будущее эсеровское «правительство» выехало в Иващенково и там дождалось прихода чехословаков. А утром 8 июня, как только Самара была взята чехословаками, эсеровские главари И.М. Брушвит, П. Д. Климушкин, Б. К. Фортунатов, В.К. Вольский, И.П. Нестеров были доставлены в здание городской думы в чешском автомобиле и под охраной чешских штыков. В городской думе и состоялось провозглашение их членами «правительства», наименовавшего себя Комитетом членов Учредительного собрания (Комуч), правда, в первый день своего существования Комитет именовался «Самарским Комитетом членов Учредительного Собрания».
Успешно прошло взятие чехами и Уфы. Полковник генерального штаба, по заданию ЦК эсеров пошедший в Красную Армию, Махин оказался в Уфе в качестве начальника штаба Красной армии, и, когда чехи повели наступление на Уфу, он своими приказами намеренно спутал действия большевистских отрядов, а затем перебежал с частью своего штаба к противнику. В результате Уфа оказалась в руках Комитета членов Учредительного Собрания.
Продолжение следует…
Предыдущую часть вы можете прочитать здесь: https://dzen.ru/a/Z-F5iTWCmAw2bvCN