Проводив мужа утром на работу, Оксана сразу начала искать телефон, с которого он послал ей вчера сообщение от Иа.
«В том, что это именно он его послал, нет никаких сомнений, — думала Оксана. — Вот только бы этот телефон был дома. Только бы Георгий не забрал его с собой. Я специально всё утро ему зубы заговаривала. Отвлекала его всякой ерундой. Не давала сосредоточиться. Только бы он утратил бдительность и забыл дома этот телефон. Только бы он его забыл».
А Георгий в это время уже подходил к метро. И он вспомнил вчерашний вечер. И сразу вспомнил про чужой телефон, который остался дома.
Георгий тут же побежал обратно домой. Но, пробежав десять метров, запыхался и пошёл быстрым шагом. Но и быстрым шагом ему оказалось трудно идти, и он перешёл на обычный свой шаг.
— Как же я мог забыть? — ворчал Георгий всю дорогу до дома. — Это всё Оксана. Она всё утро болтала о какой-то ерунде. Не давала мне сосредоточиться. Я так и не понял, чего она от меня хотела? Болтала без умолку, а о чём? Ничего так и не понял. Из-за неё только телефон Магды забыл. Не хватало только, чтобы Оксана его нашла.
А Оксана в это время обошла уже всю квартиру, но никакого чужого телефона не нашла.
«Да что же это такое? — думала она, чуть не плача от обиды и оглядываясь по сторонам. — Ведь должен же он быть где-то здесь. Должен. Не мог Георгий его забрать. Я чувствую».
И тут её осенило.
«Вот же я глупая, — подумала Оксана, — ведь номер этого телефона есть в моём телефоне».
Оксана взяла свой телефон и нашла вчерашнее сообщение от какого-то Иа. Набрала его номер и тут же услышала звонок.
Это звонил тот самый чужой телефон. Он находился в халате мужа. А халат висел в ванной.
А через десять минут в квартиру вошёл Георгий и сразу пошёл в ванную.
«Вот он, телефончик Магды, — подумал Георгий и вздохнул с облегчением. — Здесь. Не нашла она его. Господи, как подумаю, чем рисковал, так просто даже страшно становится. Ведь если бы нашла, я не знаю, что бы тогда было. Она бы сразу всё поняла и... Нет. Лучше об этом даже и не думать. Ведь этот телефон вот он. Со мной. У меня в руках. А значит, у меня всё замечательно. И я могу и дальше шутить и разыгрывать Оксану».
Георгий вышел из ванной. И натолкнулся на Оксану.
— Ты почему вернулся? — спросила она.
— Забыл кое-что важное, — ответил Георгий.
— В ванной?
— Да, в ванной, — с вызовом ответил Георгий. — А что? Я не имею права забыть в ванной что-то важное?
— Имеешь. Только зачем же так кричать?
— А я и не кричу, Оксана. И, кстати, если ты думаешь, что вчерашний наш с тобой разговор окончен, то ты ошибаешься. Разговор не окончен. И не закончится до тех пор, пока я не узнаю, кто такой этот Иа.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Я была уверена, что ты шутишь.
— Нет, Оксана, я не шучу. Потому что дело касается моей чести. А честь для меня дороже всего. И я никому, слышишь, никому не позволю топтать её. И если подтвердятся мои подозрения, что ты крутишь с кем-то романы за моей спиной, пеняй на себя.
За семь часов до этого.
— Оксана, только не лги мне, — кричал Георгий, входя в гостиную. Но жены в гостиной не было. — Оксана, ты где?
Георгий только что проводил последнего гостя и, чувствуя непреодолимое желание поговорить с женой, пошёл по квартире её искать.
И хотя вид у Георгия был серьёзный и говорил он строгим голосом, но по природе своей он был человеком весёлым. Любил пошутить. Любил кого-нибудь разыграть. А Оксана знала характер мужа и привыкла к этому.
Но и Оксана не всегда понимала, когда Георгий говорил серьёзно, а когда шутил. Особенно, если дело касалось ревности Георгия. А Георгий, хоть и был человеком весёлого нрава, любил шутки и розыгрыши, но при этом был очень ревнивым.
И Оксана уже не раз за долгую жизнь с Георгием страдала от этой его ревности. Особенно когда к ним приходили в гости друзья и коллеги мужа.
Вот и в этот раз у них собирались друзья и коллеги Георгия по работе в институте, чтобы отметить День российской науки, и Георгий заподозрил жену в неверности. Ему чего-то там показалось, и он хотел с этим разобраться.
— Нам нужно многое обсудить, Оксана! — заглядывая в комнаты, настойчиво требовал Георгий. — Серьёзно. Потому что так больше продолжаться не может. Ты где?
Георгий заглянул в кабинет, в детскую (которая теперь пустовала, потому что дети выросли и разъехались), в спальню, в туалет, в ванную. Внимательно осмотрел прихожую. Убедился на всякий случай в том, что пальто жены на вешалке, сапоги её на полке, а домашних тапочек нет, и, сделав вывод из этого, что жена дома, он вернулся в гостиную.
В гостиной Георгий посмотрел под столом, но там тоже Оксаны не было. Какое-то время Георгий просто стоял и о чём-то думал, глядя в потолок. Затем, как бы опомнившись, вышел на балкон. На балконе он закрыл глаза и вдохнул свежего воздуха. Постоял. Открыл глаза, посмотрел с балкона вниз, в недоумении развёл руками и снова посмотрел вверх.
— Да где же ты, Оксана? — закричал Георгий, глядя на звёзды.
Он ещё немного постоял на балконе, вспомнил, как отмечали праздник, вспомнил поведение жены, тяжело вздохнул и пошёл по новой обходить всю квартиру.
Георгий нашёл жену на кухне. Она мыла посуду.
— До каких пор это будет продолжаться, Оксана? — громко воскликнул Георгий, садясь за стол. — Ищу, ищу, а ты? Не откликаешься. Ведь слышала же, что звал. Почему молчала?
Видя, что жена никак не реагирует на его слова, Георгий скорчил кислую физиономию и огляделся по сторонам.
«Молчит, — думал он. — Упрямая. Ну, молчи, молчи. Многого не вымолчишь. Я заставлю тебя говорить. А зачем же я её искал-то? Забыл. Вот же память. Но ведь если я её искал, значит, что-то мне от неё было нужно? Ах да. Вспомнил. Агафон Тихонович!»
— Ты понимаешь, что мне стыдно за тебя, Оксана? — громко продолжил Георгий. — Твоё поведение переходит всякие границы. Я уже боюсь в дом гостей приглашать. А ведь они все уважаемые люди, научные работники. А я боюсь, что ты чего-нибудь да устроишь. А ведь ты знаешь, Оксана, что я тоже далеко не последний человек в нашем городе. Меня уважают. Ко мне прислушиваются. И в какое положение ты меня ставишь? Неужели ты не понимаешь, что позоришь меня таким своим поведением? Скажи честно, что у тебя с Агафоном Тихоновичем?
— Кто такой Агафон Тихонович? — равнодушно поинтересовалась Оксана.
«Да как же это?! — подумал Георгий. — Не знает, кто такой Агафон Тихонович? И думает, я поверю? Да за кого она меня принимает?»
— Не смей! — закричал Георгий и стукнул ладонью по столу.
Оксана в ответ даже бровью не повела, а продолжала спокойно мыть посуду. А вот в стенку постучали. Соседи! И громко напомнили, что уже ночь и нужно вести себя потише.
Георгий посмотрел на часы.
«И в самом деле, — подумал он, широко зевая, — первый час ночи. День российской науки закончился. И наступил другой день. И люди спят. А я расшумелся. Некрасиво. Интеллигентный ведь человек. Кандидат наук. А всё она. Бесстыжая. Ну вот, на чём я остановился? Ах да».
— Не смей, — уже чуть ли не шёпотом, но очень выразительно произнёс Георгий. — Тебе прекрасно известно, кто такой Агафон Тихонович.
— Да не знаю я никакого Агафона Тихоновича, — ответила Оксана.
— Не знаешь? Да как у тебя язык поворачивается такое говорить? Не знает она! Заведующий кафедрой социологии. Он сидел напротив тебя.
— Его зовут Агафон Тихонович? И он заведует кафедрой?
— А ты не знала?
— Откуда? Я с ним даже не разговаривала.
— Вы весь вечер не сводили друг с друга глаз.
Оксана посмотрела на мужа и лениво продолжила.
«Ну вот как его понять, — думала она. — Шутит? Или серьёзно опять ревнует? Кажется, в этот раз не шутит. Господи, когда же это закончится?»
— Ни на кого я не смотрела, — тихо произнесла Оксана и продолжила мыть посуду. — И вообще, думаешь, это легко?
— Что легко?
— Не смотреть на других людей, думаешь, легко? Прятать от людей взгляд. Отводить глаза. Не смотреть ни на кого, а смотреть куда угодно: на пол, потолок, стены и так далее. Куда угодно, только не на гостей. Молчать, когда какой-нибудь человек тебя о чём-то спрашивает, и смотреть куда-то вдаль над ним. Думаешь, это легко?
— Какой человек, Оксана? Кто тебя о чём-то спрашивал? Признавайся.
— Никто. Это я для примера. Прекрасно зная твой характер и понимая, что ты меня обязательно приревнуешь к любому, на кого я посмотрю или с кем заговорю, я вынуждена молчать и ни на кого не смотреть. Думаешь, мне легко жить? Или ты думаешь, что твоя ревность доставляет мне радость?
Когда я выходила за тебя замуж, Гоша, я думала, что выхожу за умного и рассудительного человека, за мудрого человека. Но теперь, когда прошло двадцать пять лет, и у нас двое взрослых детей уже живут отдельно, я сомневаюсь.
— В чём сомневаешься?
«В том, что не ошиблась, когда не рассталась с тобой после того, как дочка вышла замуж, сын женился, а тебя назначили заместителем директора и твоя ревность стала невыносимой», — хотела ответить Оксана, но решила, что сейчас это будет слишком.
— Во всём сомневаюсь, — ответила она.
— Ой, гляди, Оксана, — грозно прошептал Георгий. — С огнём играешь. Если я узнаю, что между тобой и Агафоном Тихоновичем что-то было, уйду из дома. Несмотря на то, что мы уже двадцать пять лет вместе и у нас двое взрослых детей. Уйду навсегда. Ты меня знаешь. Тут же соберу свои вещи, и только ты меня и видела. Потому что я устал, Оксана, устал жить всё время, думая о тебе.
— Думая обо мне?
— А ты как хотела, Оксана? Ведь постоянно задаю себе вопросы. С кем моя Оксана, когда не рядом со мной? Чем она занимается? Что себе позволяет, в конце концов? Ведь никаких сил не хватает. Поклянись мне, Оксана.
— В чём?
— Что между тобой и Агафоном Тихоновичем ничего не было и не будет.
— Клянусь.
Георгий немного помолчал. Глядя на то, как жена моет посуду, он думал о своей непростой жизни.
«А если не с Агафоном, то с кем? — думал он. — Может, с Иеронимом? Иероним ещё тот жук. Весь в отца. Почему нет? Ведь был момент, когда Иероним куда-то вышел, а сразу за ним из гостиной вышла Оксана. Она сказала, что пошла на кухню за маслинами и сыром, но почему я должен ей верить?
Их не было минут пять. А вернулись они вместе. При этом Иероним был весёлый, а Оксана грустная и задумчивая. И кто знает, чем они там занимались, если он был такой весёлый. Чего его так развеселило? За это время можно было многое успеть.
Неужели всё-таки я прав, и это Иероним? Но как это узнать? Как мне заставить её говорить правду? Как? Ведь хитрая же. И выдержка какая».
— Бог с ним, с Агафоном, Оксана, — сказал Георгий. — Допустим, у тебя ничего с ним не было. А что насчёт Иеронима?
— Какого ещё Иеронима?
— А у тебя много знакомых с именем Иероним?
— Ни одного. А у тебя?
— А у меня только один. Иероним Агафонович. Аспирант. Сын Агафона Тихоновича. Только не говори, что ты не знала, что Иероним — сын Агафона.
Оксана устала спорить с мужем.
— Пусть будет по-твоему. Знала. Но между мной и аспирантом Иеронимом, сыном Агафона, тоже ничего не было, нет и не будет.
— Ты сказала «Иеронимом»? — переспросил Георгий.
— Сказала. И что? Что ещё не так?
— Ты сейчас так произнесла его имя, Оксана, что мне стало страшно.
— Как «так» я произнесла его имя?
— Как-то по-особенному, Оксана. Скажи честно, ты его любишь?
— Кого?
— Иеронима.
— Да ну тебя к лешему, Гоша. С тех пор как директор института назначил тебя своим заместителем по воспитательной работе, ты стал какой-то...
Оксана замолчала.
— Какой? — спросил Георгий. — Ну же! Договаривай.
Оксана хотела сказать мужу, что он и до этого-то не очень с умом дружил, а после назначения совсем его потерял, но не решилась.
— Пугливый, — ответила Оксана. — Часто слышать стала, что тебе страшно.
— Так мне за тебя страшно, Оксана. А как иначе? Потому что меня пугает твоё поведение. И вообще, не заговаривай мне зубы. Мы говорили про Иеронима. И если тебе есть в чём мне признаться, то лучше, если ты сделаешь это прямо сейчас.
— Для кого лучше?
— Для всех лучше, Оксана. Последний раз спрашиваю, будешь признаваться?
— Нет.
— Как знаешь. А я, может, тебя бы и простил. Если бы ты сама чистосердечно раскаялась в содеянном.
— Да иди ты знаешь куда.
— Куда?
Оксана сказала, куда идти Георгию, и ему в этот момент сразу пришла в голову одна идея.
«Как же это я сразу-то не догадался, — подумал он, — ведь давно мог уже вывести её на чистую воду. Чего ждал?»
— Я сейчас, никуда не уходи, я быстро, — сказал Георгий и вышел из кухни.
Оксана представила, что Георгий сейчас пошёл туда, куда она его послала, и ей стало весело.
А Георгий зашёл в кабинет, вытащил из ящика стола телефон, набрал в нём сообщение и отправил это сообщение на телефон жены. Положив телефон в карман халата, он вернулся на кухню.
— На чём мы остановились? — спросил он. — Ах да. Ты говорила, что с Иеронимом у тебя ничего не было.
— Не было.
— А почему я должен тебе верить?
— А почему бы тебе мне и не поверить?
— На слово? Да за кого ты меня принимаешь, Оксана?
— Не хочешь — не верь.
— Хочешь сказать, что между вами ничего не было?
— Ты меня уже запутал. Между мною и кем ещё не было?
— Тобой и аспирантом Иеронимом. Я сразу заметил его счастливую улыбку, когда вы вместе вернулись. А ты тогда прятала взгляд. Почему прятала взгляд? Стыдно смотреть людям в глаза было?
— Ничего у нас с ним не было.
— И вы не перезваниваетесь? Не переписываетесь?
— Что?
— Не шлёте друг другу сообщения?
Оксана с интересом посмотрела на мужа.
«Он что-то задумал? — подумала она. — Какую-нибудь пакость. Не иначе. Но что? Думай, Оксана, думай. Он начал говорить о переписке. Из чего напрашивается вывод, что сейчас он куда-то выходил, чтобы послать мне на телефон сообщение. Якобы от Иеронима. Точно!»
— Какие ещё сообщения? — спросила Оксана.
— Такие.
— Никаких сообщений мы друг другу не шлём.
— И ты можешь это доказать?
— Как ты хочешь, чтобы я тебе это доказала?
— Покажи свой телефон, Оксана.
«Я была права, — подумала Оксана, — он выходил, чтобы прислать мне на телефон какую-нибудь гадость».
Оксана закончила мыть посуду, выключила воду и вытерла руки.
— Ну, пошли, — сказала она. — Покажу тебе свой телефон.
Телефон Оксаны был в спальне на тумбочке. Взяв его, Оксана сразу увидела, что ей пришло сообщение.
— Интересно? — сказал Георгий, заглядывая к ней в телефон. — От кого это сообщение? Может, прочтёшь? Вслух!
— Если ты настаиваешь.
— Я так хочу.
Оксана начала читать сообщение.
— Когда мы снова будем вместе? — читала Оксана. — Я больше не могу ждать. Люблю тебя. Твой Иа.
Оксана посмотрела на мужа.
— Кто такой Иа? — спросила она. — Ослик, что ли?
— Какой ещё ослик?
— Друг Вини Пуха.
— Ты смеёшься надо мной?
— Но здесь так написано.
— Что за вздор!
— Прочитай сам и убедись.
Оксана протянула телефон мужу.
«Во-первых, — думал Георгий, забирая у Оксаны телефон, — не Иа, а И.А. Придумает тоже. Читать научись».
Но, заглянув в сообщение, Георгий понял, что жена всё прочитала правильно. Там действительно было написано не «И.А.», а «Иа». И когда Георгий писал эти две буквы «И.А.», он таким образом намекал на Иеронима Агафоновича. А в сообщении было просто «Иа». И у Георгия тоже не было никого из знакомых с таким именем, кроме сказочного ослика.
«Вот же я пень, — подумал Георгий. — Так спешил, что забыл с большой буквы «А» написать. И вдобавок ещё и точку между буквами не поставил. И получился ослик. И как теперь выкручиваться? А ведь такой план был. Ладно. Сейчас что-нибудь придумаю.
Главное — держать себя в руках. Это ведь не ко мне пришло сообщение, а к ней. И это она должна сейчас доказывать свою невиновность, а не я. И мне плевать, кто такой этот Иа. Пусть она объясняет мне, кто он такой и почему он шлёт ей такие сообщения».
— Нет, Оксана. Ничего у тебя не выйдет.
— Что не выйдет?
— Обмануть меня. А Иа, я думаю, это ничто иное, как ласковое имя, которое ты придумала Иерониму. Чтобы я не догадался.
Когда Георгий писал это сообщение, он преследовал три цели. Первая цель — это поставить жену в неловкое положение и заставить её оправдываться. Ему нравилось, когда она оправдывалась.
А второй целью Георгия было выяснить, не является ли Иероним её возлюбленным.
Георгий рассуждал так: если они встречаются, то Оксана как-нибудь да выдаст себя, прочитав это сообщение. А если между ними ничего нет, я это сразу пойму.
А третья цель — просто повеселиться. Потому Георгий любил шутки и розыгрыши.
И план Георгия почти весь сработал. Жена оправдывалась, а он увидел по её лицу, что между нею и Иеронимом ничего нет. Осталась только третья причина — повеселиться.
— Ну и ладно! — сказал Георгий. — Не хочешь признаваться, пусть это будет на твоей совести. А я хочу спать. Мне завтра рано вставать.
И вот наступило утро.
Георгий позавтракал и ушёл на работу. А уже через двадцать минут после ухода Георгия Оксана держала в руках телефон, с которого он послал ей сообщение от Иа, и решала, что бы такое придумать, глядя на два совершенно одинаковых по внешнему виду телефона: свой и чужой.
И она придумала. Поменяла в телефонах симки.
И получилось, что чужой телефон стал телефоном Оксаны, а Оксана забрала себе чужой телефон.
Когда Георгий вернулся домой и забежал в ванну, он забрал из кармана халата телефон, в котором стояла симка Оксаны, думая, что это тот самый телефон, с которого он послал ей вчера ночью сообщение.
А вскоре Георгию позвонила Оксана и спросила, не брал ли он случайно её телефон. Георгий ответил, что не брал. И на этом их разговор был окончен.
Но, поговорив с женой, Георгий засомневался. Он достал чужой телефон и внимательно на него посмотрел. А после этого уже со своего телефона позвонил жене. И другой телефон, который он держал в руке, зазвонил.
«Да как же это? — недоумевал Георгий. — Выходит, что в кармане халата был Оксанин телефон? Так, что ли? Это я, наверное, вчера вечером перепутал, когда бегал с телефоном Оксаны по квартире».
Георгий уже хотел идти домой, чтобы вернуть этот телефон Оксаны и забрать другой, но его остановило сообщение, которое пришло на этот телефон с неизвестного номера.
И сообщение это было для Оксаны.
И, прочитав это сообщение, Георгий понял, что у Оксаны действительно был другой мужчина. Но не Иероним Агафонович и не Агафон Трифонович, как полагал Георгий. Этим мужчиной был начальник Георгия, директор института Арфаксад Ашотович.
Арфаксад Ашотович благодарил Оксану за всё и сообщал, что он нисколько не жалеет, что выполнил её просьбу и назначил своим заместителем её мужа, хотя Георгий этого и не заслуживал.
«Но ты, Оксана, — говорилось в сообщении от Арфаксада Ашотовича, — сумела отблагодарить меня так за его назначение, что я закрыл глаза на все его недостатки. И пусть твой муж недалёкий, пусть не заслуживает своего места, но я всё равно не жалею. Потому что ты, Оксана, отблагодарила меня за это так, что я буду помнить это до конца своих дней.
И хотя я не могу настаивать ещё на одной встрече, потому что ты, Оксана, полностью расплатилась со мной за назначение своего бездарного мужа на высокую должность, но я хочу, чтобы ты знала. В ближайшее время меня переведут в Москву, и я возглавлю что-то действительно стоящее. А место директора нашего института окажется вакантным.
Понимаешь, о чём я, Оксана? И теперь только от тебя зависит, достанется ли это место твоему никчёмному мужу или мужу другой, более покладистой женщины. Думай, Оксана, у тебя ещё есть время. Твой Арфаксад Ашотович».
Прочитав сообщение, Георгий забыл, что нужно бежать домой и искать другой телефон. Ему уже было не до того телефона. Были дела поважнее. Нужно было спасать свою честь.
А уже через час охранники выкинули Георгия на улицу из здания института.
Очевидцы, а их было двое, аспирант кафедры древнерусской истории Иероним и его отец, завкафедрой социологии Агафон, так вот они говорили, что Георгий ворвался в кабинет директора, как дикий зверь, и наговорил Арфаксаду Ашотовичу много неприятных слов. В результате директор вынужден был вызвать охрану, и Георгия вышвырнули из института. А уже через десять минут после того, как Георгий оказался за стенами института, директор подписал приказ о его увольнении.
Увольнение сильно подействовало на Георгия. Но он решил простить Оксану. Поговорить с ней серьёзно, но, в конце концов, простить.
Но когда Георгий приехал домой, Оксана его не пустила. Сказала, чтобы Георгий отправлялся к своей студентке.
— К какой ещё студентке? — кричал Георгий.
— А которая всё утро слала тебе сообщения, — ответила Оксана, — интересовалась, где ты и почему не отвечаешь на её звонки. А ведь ей необходимо сообщить тебе радостную новость. Ты скоро станешь папой. Короче. Она ждёт тебя на квартире, которую ты для неё купил. Вещи твои я отослала туда же.
— Как отослала?
— Курьером. А после развода, Гоша, готовься к тому, что половина той квартиры станет моей.
И только когда Георгий вышел из подъезда, он вспомнил, что так и не сказал Оксане всего, чего хотел, и не выяснил у неё, как она могла так с ним поступить. Но возвращаться Георгий не стал. Понял, что это бессмысленно, и поехал к своей студентке.
И только после развода и раздела имущества Георгий узнал, что у Оксаны ничего не было с директором и что с её стороны это была просто шутка. Розыгрыш. © Михаил Лекс. Поделитесь в своих соцсетях через стрелку и поставьте палец вверх, пожалуйста. Жду вас в новых рассказах и комментариях