Четыре понедельника зимы, полные загадок. В Перми в 1999-2001 годах бесследно исчезли четверо молодых людей: одиннадцатиклассник Антон Курлеев, первокурсник Михаил Голев, студент Андрей Ведерников и школьник Александр Белявский. Все исчезновения пришлись на понедельники зимних месяцев, все пропавшие были высокими, примерно 180 сантиметров ростом. Это ли не поразительная закономерность, заставляющая усомниться в случайности событий.
Сотрудница милиции, занимавшаяся расследованием, отмечала в беседе с «КП-Пермь», что Антон, росший в обеспеченной семье с любящими родителями – отставным военным офицером-отцом и учителем-матерью, – пропал без следа. Прошло уже больше двух десятков лет, но ни одна зацепка не помогла найти парня. Подобные случаи исчезновения молодых людей в Прикамье вызывали беспокойство, но нить, связывающая их, так и не была найдена. Подробнее об этом рассказала редакция «КП-Пермь».
«Сам ушел — сам придет»
По мнению отца Антона, отставного полковника Павла Курлеева, и родных других пропавших, их исчезновения не были случайностью. Они утверждали, что за пропажами стоит чья-то злая воля.
20 декабря 1999 года Антон, обычно с трудом встающий по утрам, удивительно бодро вышел из дома в школу. Он направлялся на остановку «Комсомольская площадь», чтобы сесть на автобус. Однако в этот день Антон так и не добрался до своего пункта назначения. В 8:15 утра он вышел из дома, но больше его никто не видел.
Родители, не обнаружив сына, сразу же отправились в местный отдел милиции. Там их встретили безразличием: «Подумаешь, пропал. Сам ушел — сам придет». Лишь после настойчивых просьб родителей заявление об исчезновении было принято. Однако из-за неэффективной работы милиции заявление переправляли из отдела в отдел на протяжении целой недели.
Родители Антона были в отчаянии. Юноша никогда не опаздывал и не задерживался. Его исчезновение на фоне отсутствия любой информации об этом факте, а также безразличие сотрудников милиции, только усугубляло их состояние.
Поиски не продвигались, и родители заняться ими сами
Проходили дни, но поиски Антона не сдвигались с мертвой точки. Курлеевы ощутили, что надеяться больше не на кого, кроме самих себя. Объединив усилия с друзьями и знакомыми, они создали поисковый штаб, превратившийся в настоящую спасательную операцию.
Поисковые группы разделили обязанности: одни обзванивали больницы, травмпункты и морги, другие объезжали их, тщательно проверяя информацию. Параллельно велись опросы прохожих и расклейка листовок, которые печатались не государственными органами, а стараниями отца Антона.
Не остались в стороне и сослуживцы Павла Александровича, отставного полковника и преподавателя военного училища. Курсанты, где он проработал более двадцати лет, прочесывали каждый уголок, осматривая чердаки, подвалы, колодцы и стройплощадки.
Старшеклассники одной из местных школ на два дня приостановили учебу, посвятив время расклейке объявлений и опросам в общественном транспорте. Ученики бывшей школы Антона распространили информацию о пропаже в интернете.
В предновогодние дни, когда частные объявления на телевидении и радио практически невозможны, Курлеевы нашли выход, и всё-таки добились своего: объявление об исчезновении Антона зазвучало практически на всех местных каналах. Не жалея ни средств, ни времени, ни собственных сил, родители предпринимали все возможные шаги. Они наняли частного детектива, обращались к городским и областным властям, писали письма в министерства, даже обратились в известную передачу «Жди Меня». Отец Антона задействовал свои старые связи в КГБ. Однако, несмотря на все усилия, дни, месяцы, а затем и годы сменяли друг друга, не принося ни малейшего следа, ни единой зацепки.
— Где мы только не были, с кем только не общались. Объездили всю Пермь, все города области, лесоповалы в Коми округе, плантации Астрахани, а от слова экстрасенсы у меня ком в горле встает, — на момент беседы с журналистами Пала Курлеева прошло 24 года с момента тех событий. — Когда исчез наш сын, а за ним Михаил и другие мальчишки, когда мы сопоставили день и время их исчезновений, — сомнений в том, что они стали жертвами похищений, не оставалось. Посудите сами: понедельник, родители уходят на работу, где строят планы на всю неделю и частенько возвращаются домой позже обычного. Пока хватишься, пока сообразишь, что делать, куда бежать — драгоценное время упущено, время для сокрытия следов — выиграно. И в этом смысле понедельник — идеальное время для похищения.
В голове Павла Курлеева, отца пропавшего Антона, проносились разные варианты случившегося, но наиболее вероятными казались три версии. Он не мог исключать ничего, но именно эти три сценария тревожили его больше всего. Первый – трагическое дорожно-транспортное происшествие, закончившееся жестоким убийством. Второй – амнезия, вызванная неким травмирующим событием, которое стерло память его сына. И третья – похищение с целью извлечения выгоды, например, продажа органов.
Отец вспоминал, что незадолго до исчезновения Антон перенес операцию по удалению аппендицита. В больнице мальчику провели всестороннее обследование, взяли анализы. Результаты показали, что все органы были в идеальном состоянии. Эта информация натолкнула Курлеева на мысль о возможной утечке данных из медицинского учреждения. Он обратился к главному врачу, но тот лишь развел руками, указав на практически полную невозможность доказать подобное. Поиск конкретного виновного среди огромного штата сотрудников больницы казался нереальным.
Версия с ДТП также не сбрасывалась со счетов. Курлеев предполагал, что произошла авария, но вместо вызова скорой помощи, виновные, испугавшись последствий, могли избавиться от тела, вывезя его за город. Однако Павел понимал, что в этом случае должны были остаться свидетели, хоть какие-то зацепки.
Врачи, обследовавшие Антона, озвучили вероятность потери памяти. Они напоминали о детской травме головы, полученной в результате падения с санок. Специалисты предполагали, что гормональные изменения и школьные нагрузки могли стать спусковым крючком для стресса, спровоцировавшего амнезию.
— Я человек военный — скупой на эмоции, — гворил Павел, но в его голосе слышалась надежда, когда он признавался, что его сердце, как и сердце его супруги, верит в то, что сын жив.
«Упал в сугроб. Замерз. Весной оттает»
Михаил, студент факультета аэрокосмических исследований, жил отдельно от родителей в соседнем поселке Кондратово, но регулярно навещал их. Утром 10 января он пришел в спортивной форме, чтобы сдать зачет по физкультуре. Уехав в 8:45, через час он уже был на лыжной трассе комплекса ППИ. Хотя Михаил впервые вышел на лыжню, он заявил, что знает трассу. Для зачета нужно было пробежать два круга, равных пяти километрам. Далее он спросил разрешения у преподавателя пробежать четыре круга, на что получил одобрение. Преподаватель стал последним, кто видел Михаила.
Спустя полчаса на лыжню вышли студенты второго курса, но Михаила они не встретили. Тревогу забили спустя три часа. Начались поиски: преподаватели обыскали лес на снегоходах, родители вместе с учителями Кондратовской школы два дня прочесывали местность, к поискам подключились спасатели и частный детектив. Но все усилия были тщетны. Миша исчез, словно растворился в воздухе. Родители надеялись, что он всё-таки смог выйти из леса и скоро будет дома. Два дня спустя они подали заявление в милицию.
Сотрудники милиции осмотрели квартиру Михаила, но ничего подозрительного не обнаружили. На этом расследование было фактически приостановлено. На комплексе ППИ они появились лишь через два месяца, когда следов уже и быть не могло.
Мать Михаила была в отчаянии от происходящего. В милиции ей говорили, что лес — опасное место, где легко заблудиться. Предполагали, что Михаил мог упасть в сугроб и замерзнуть:
— Упал в сугроб. Замерз. Весной оттает, — услышала безутешная мать от сотрудников органов.
Весной лес обыскали повторно, используя собаку, обученную искать трупы. Результат был нулевым. Когда мать робко намекнула на возможное похищение, ей ответили, что в этом случае найти сына не удастся никогда.
Раскрыть загадку бесследного исчезновения совсем юных ребят пыталась сотрудница милиции Вера Ступина*, но несмотря на ее усилия, дело долгое время оставалось нераскрытым.
— В кабинете нас сидело несколько оперов, каждый занимался своим пропавшим, — рассказывала редакции Ступина. — Я работала по Антону Курлееву, моя коллега по Мише Голеву, и так далее. Мы действительно пытались объединить эти дела, но общего между ними ничего не нашли: разные семьи, разные знакомые, разные интересы. Рассматривали версию и о серийном маньяке, изучали документы, поднимали дела вероятных преступников — тоже мимо. Сейчас, спустя столько лет, я могу с уверенностью сказать, что ничего общего между этими исчезновениями нет. К тому же, Мишу Голева нашли мертвым спустя примерно три года после исчезновения. Труп обнаружили в лесу на улице Якутской. Личность установили только спустя два года, так как от тела практически ничего не осталось. По этой же причине не удалось и определить точную причину смерти. Конечно, после обнаружения тела было возбуждено уголовное дело. Оно, кстати, все еще не закрыто. Но, скорее всего, он просто заблудился и погиб.
События тех дней окутаны тайной, но одна из версий, пусть и маловероятная, предполагала, что молодой человек мог заблудиться в лесу, окружающем студенческий комплекс. Однако местность вокруг не представляла собой непроходимую глушь. В трех километрах слева простиралось Северное кладбище, а справа, на таком же расстоянии, проходила дорога. Прямо же действительно расстилался густой лес. Но даже в этом случае, пройдя три километра, можно было бы выйти к реке, которая, как известно, всегда ведет к людям. К тому же, предполагалось, что юноша, утверждавший, что знает дорогу, скорее всего, заметил бы, что сбился с пути, и смог бы вернуться назад по оставленной лыжне.
Метеорологические архивы свидетельствовали, что в тот день температура воздуха была вполне комфортной, около -12 градусов, а снежный покров практически отсутствовал. Это сводило к нулю вероятность того, что лыжня могла быть заметена снегом. О причинах трагической развязки так и не удалось узнать.
Спустя четверть века, переживания матери пропавшего, Людмилы Голевой, все так же отзываются болью в сердце. Несмотря на то, что женщина смирилась с потерей сына, официального подтверждения смерти она так и не получила.
Через три с половиной года после исчезновения сына, Людмила прекратила общение с милиционером, который вел дело. Никаких экспертиз вещей, ни анализов ДНК у родителей не брали. Разочаровавшись в официальных поисках, Людмила нашла утешение в вере. Она часто молилась, прося Бога через священников открыть ей тайну исчезновения сына. Она рассказала батюшке о своем горе, и тот ответил, что ее сына убили, причем смерть была мучительной. Людмила отпела сына и до сих пор молится о его душе.
— Так вышло, что спустя три с половиной года после исчезновения Миши, с милиционером, который вел его дело, мы общаться прекратили, — делилась Людмила. — Никаких вещей на экспертизу, ни анализов ДНК ни у меня, ни у мужа не брали. Я поняла, что надеяться на кого-то смысла нет, искала утешение в церкви. Много молилась, чтобы Бог через батюшку открыл мне тайну исчезновения Миши. Верите вы или нет, но некоторые священнослужители могут видеть то, что для многих сокрыто. Это не экстросенсорика — немного другое. Когда я рассказала батюшке о сыне, он ответил, что его убили. Смерть была страшной — с него сдирали кожу, издевались. Я его отпела и до сих пор, когда прихожу в церковь, молюсь за упокоение его души.
Двое не найдены ни живыми, ни мёртвыми
Андрей Ведерников, судьба которого также была связана с этими загадочными событиями, был найден спустя два года. Его останки обнаружили в сгоревшем здании в Пермском крае. Однако результаты генетической экспертизы содержали множество неточностей, и нельзя было с уверенностью утверждать, что останки принадлежат именно ему.
Получается, что из четверых пропавших юношей двух нашли погибшими. Причину смерти обоих установить невозможно, как и причины их исчезновения. Школьники Антон Курлеев и Александр Белявский все еще не найдены. Уголовные дела по ним не закрыты.
Если вы видели похожих людей, просьба писать журналисту «Комсомолки»: boris.merkushev@phkp.ru
* Имя изменено.