Раиса Ивановна, достигнув пенсионного возраста, продолжала работать, как и много лет до этого, в маленькой детской библиотеке. Читателей к ней ходило немного, но библиотеку не закрывали.
Сидя за своим столом и кутаясь при этом почти круглый год в теплый серый пуховый платок, она внимательно следила, чтобы сдаваемые детьми книги были подклеены, а листы не вырваны и не изрисованы. Любила рассказывать юным читателям, как нужно беречь книги.
– Это сейчас вам слишком легко все достается. Телефоны, компьютеры, родителями вертите, как хотите, что скажите, то вам и покупают… (говоря это, Раиса Ивановна имела в виду, прежде всего, своих, теперь уже взрослых, внуков. Она всегда считала, что ее сын зарабатывает деньги тяжелым трудом, а невестка тратит их неразумно, не экономно. Детей балует, а надо было по-другому: в строгости их воспитывать).
Своих новых читателей, приходящих в библиотеку в первый раз вместе с мамами или бабушками, она всячески привечала. Доставала для них из своего стола новенькие детские книги – красочные и дорогие, которые в открытый доступ никогда не ставила.
Две девочки-подружки из пятого класса, Аня и Ксюша, ходили в детскую библиотеку чаще других читателей. Им Раиса Ивановна рассказывала иногда истории из собственной жизни.
***
– Я в детстве в деревне жила. Школа у нас в деревне имелась, а библиотеки не было. Библиотека была в трёх километрах от нас, на центральной усадьбе колхоза.
А я без библиотеки, без книг, жить не могла. Обязательно мне надо было два раза в месяц, а то и чаще, сходить за три километра в библиотеку и поменять там прочитанные книги на другие. Изредка только, если кто на лошади в посёлок ехал, довозили и меня заодно на санях или в повозке до библиотеки, а так, обычно, всегда пешком ходила.
Хоть снег, хоть дождь, хоть болезнь, я уж не говорю, как по морозу или по грязи три километра идти, попробуй дочапай…
Это сейчас библиотеки близко от дома, и транспорт ходит, а все равно совести у многих читателей нет, – она кивнула на ящик с формулярами, – приходится им книги постоянно продлевать, чтоб задолжниками не были… а я вот ни разу в жизни книгу не задержала!
...раз помню… лет десять или одиннадцать мне тогда было, младше вас была…
Зима в тот год выдалась очень снежная и холодная.
Сходила я в библиотеку, взяла там две книги и сразу за вечер их и прочитала. А на следующий день сильно заболела: температура высокая и кашель сильный.
Мать меня лечила. Самогонкой, это водка такая, растирала. Чаем малиновым поила. Над чугунком с картошкой я дышала. Тогда все народными средствами лечились - ни аптеки, ни врача в деревне не было.
Температура у меня несколько дней держалась, я бредила от болезни, но все равно, когда приходила в себя, у матери спрашивала – какое сегодня число, чтобы мне не пропустить срок, когда надо книги в библиотеку сдать.
Потом температура у меня стала нормальная, но горло болело еще, разговаривала я шепотом. Матери говорю:
- Мне завтра надо идти в библиотеку книги сдать, а то я буду задолжницей.
Она на меня заругалась и не отпустила. И валенки мои спрятала.
На следующий день я ей ничего говорить не стала. Притворилась, что сплю, когда она на работу на ферму доить коров уходила.
Она только за порог – а я тотчас с печки слезла, и начала свои валенки искать. Быстро нашла, конечно, хатёнка-то у нас маленькая была. Валенки обула, пальтишко одела. На голову – большой материн теплый платок. Подвязалась им спереди, а концы на спине завязала, чтоб теплее было. Взяла сумочку холщовую, самодельную, через плечо, положила в нее книги. Завернула их перед этим в кусок клеенки, чтоб не промокли.
Выхожу на улицу – а там метель. И холод. Но я все равно домой не вернулась. Я же знала, что книги в библиотеку надо вовремя сдать.
Дорогу до посёлка, где библиотека, заметало прямо на глазах. Хотя и видно было по следу, что в этот день по дороге уже кто-то на санях проезжал.
Прошла я с километр, а может и меньше и совсем из сил выбилась.
Метель метет, снег в лицо, дорогу плохо видно… иду сквозь бурю, ветер с ног сбивает. Несколько раз в снег падала. Я же, как курёнок тогда была, это сейчас дети в десять лет вон какие высокие и раскормленные.
Поднимусь на ноги, и опять иду. А дороги впереди уже почти совсем не различить.
Оглянулась я назад – сзади, где я шла, дорога и мои следы еле видны, а чуть в стороне от меня, метрах в двадцати, большая серая собака стоит.
Я опять вперед побрела. Оглянулась: а она за мной идет.
Тут меня как будто толкнет что-то, и я поняла – это же волк!
Как же я испугалась! Бреду вперед по снегу, бежать не могу, еле ноги передвигаю и плачу от страха. Думаю: только бы не упасть, тогда он на меня нападет и растерзает. Хочу оглянуться назад и не могу – так мне страшно.
Все-таки остановилась. Повернулась и посмотрела на волка, он уже совсем близко от меня был. И он тоже остановился. Стоит и смотрит на меня своими желтыми глазами. Может секунды, а может, и пять минут это продолжалось – не знаю. Стояла я, ни жива, ни мертва.
И вдруг, внезапно, только что волк был, и раз – нету его.
И шум какой-то вскоре позади меня послышался. Это наш бригадир на лошади ехал в контору по срочному делу. Подобрал он меня, посадил в сани, закутал тулупом и всю дорогу ехал, матюкался, что я могла бы сейчас замерзнуть, если бы не он.
Про волка я ему ни слова не сказала.
Довез он меня почти до самой библиотеки, а сам дальше, в контору поехал.
Уже стемнело. Побрела я к библиотеке, сумочку с книгами к груди прижимаю. Библиотека была в маленькой деревянной избушке, а вокруг неё всё снегом завалено, никаких следов. Все читатели в такую метель дома отсиживались. Но окошко в библиотеке светилось.
По пояс в снегу, еле-еле, прошла я к библиотеке.
А к двери подойти и открыть ее не могу – ступеньки перед входом снегом засыпаны. Стала из последних сил снег ногами и голыми руками отгребать. Варежки я где-то в дороге потеряла, может, когда падала, а может, в санях забыла. Откинула снег, к дверной ручке дотянулась, а дверь закрыта. Стала стучать в нее. Библиотекарь не слышит. Тогда я руками и ногами стала колотить в дверь.
Слышу, библиотекарь из-за двери кричит: «Кто там?» и не открывает. А я же ответить не могу – голоса от простуды нет. И так обидно мне стало! Снова стала стучать ей кулачком в дверь.
Она все-таки задвижку отодвинула, дверь чуток приоткрыла. Сразу на меня теплом повеяло. Библиотекарь там, в библиотеке, печку-голландку топила.
Увидела она меня и говорит:
– А, это ты, Раиса, а я уж домой собиралась.
Напоила она меня чаем и разрешила взять сразу десять книг.
Потом за мной бригадир зашел, и мы с ним вместе на лошади в свою деревню вернулись.
Как раз я успела вернуться до того, как мать с работы домой пришла.