оригинал статьи: https://deadline.com/2022/11/quentin-tarantino-interview-cinema-speculation-1970s-movies-1235179503/
От второй книги Квентина Тарантино «Киноспекуляции» так же трудно оторваться, как и от его «новеллизации» «Однажды в Голливуде». Его кинообразование началось в возрасте 7 лет, когда он быстро пристрастился к жестоким фильмам с рейтингом R — таким же, какие он снимает сегодня. Задача этого интервью не заключалась в том, чтобы заставить Тарантино вновь вернуться к вызывающим споры темам — например, в очередной раз спросить, что бы он предпринял, чтобы остановить хищнический путь Харви Вайнштейна, или рассказать о своем следующем фильме (похоже, он не хочет продолжать роль Клиффа Бута в исполнении Брэда Питта, но, возможно, это мое собственное желание после прочтения того, как этот персонаж был раскрыт в новеллизации, которая позволяет понять все о его поединке с Брюсом Ли и многое другое). Тарантино также умалчивает о своем плане создания многосерийного телефильма, который он взвалил на Элвиса Митчелла. Правда, он сказал, что снимет еще один фильм, если это можно будет сделать на пленке. Это интервью предназначено для ярых фанатов Тарантино, оно является вводной частью его книги и дает представление о том, как он стал тем режиссером, каким он стал.
DEADLINE: «Киноспекуляции» — это экскурс в ваше кинематографическое образование. Оно начинается в нежном возрасте 7-ми лет и в основном состоит из мужских триллеров с рейтингом R, полных насилия и мести. Молодой Квентин не очень любил фильмы для женской аудитории?
Квентин Тарантино: На самом деле мне нравится идея, что Дейзи Миллер сидит там в одиночестве. Приходит идея: «Что она вообще здесь делает?» Это интересно, потому что я начал осознавать это только в процессе работы над фильмом. «О, это все действительно фильмы о насильственных преступлениях».
DEADLINE: Что было хорошего и плохого в том, что в 7 лет вы впитали в себя столько взрослых мужских образов?
Тарантино: Это вопрос контекста. Это не единственное, что я видел; это то, о чем я решил написать. Я перечисляю фильмы, которые я видел и которые для семилетнего ребенка совершенно скучны. «Ателье моделей» и «Познание плоти», «Дневник безумной домохозяйки».
DEADLINE: Вам когда-нибудь отказывал какой-нибудь билетер, который говорил: «Я не позволю ребенку войти в зал и смотреть «Избавление»?
Тарантино: Вы имеете в виду владельцев кинотеатров? Нет. Это были все фильмы с рейтингом R. Ничего не было с рейтингом X. Все было с рейтингом R. Твои родители могут завести тебя в зал. В этом и есть смысл рейтинга R.
DEADLINE: Как просмотр «Сто винтовок» или «Избавления» повлиял на впечатлительный семилетний мозг, в котором еще только формируются какие-то ценности? Как это повлияло на то, как вы общались с соседскими детьми, которые смотрели совсем другие фильмы и, вероятно, очень завидовали вам?
Тарантино: Ну, я бы не стал ставить «Избавление» и «Сто винтовок» на одну полку. Вы можете быть первым человеком, который когда-либо это сделает. Но, если отвечать на ваш вопрос, то, во-первых, в то время я об этом особо не задумывался, потому что все шло своим чередом. Это же просто чертовы фильмы, верно? Это не что-то из ряда вон выходящее. Честно говоря, я не думаю, что это сильно отличается от того, если бы я рос с родителями-театралами, которые водили бы меня на Чехова в очень раннем возрасте, где, может быть, я не понимал бы «Дядю Ваню» в 7 лет, но к 9 годам я бы вроде как понял.
DEADLINE: Чтение вашей книги напомнило мне о кинообразовании, которое я получил, когда мои родители подписались на кабельный канал HBO, и я смотрел все фильмы с рейтингом R, которые только мог, и многому научился.
Тарантино: У меня были свои проблемы, но другим детям, благодаря всем фильмам, которые я смотрел, я казался изысканным. Я смотрел фильмы величайшей эпохи американского кино, которая когда-либо была известна людям, и я смотрел их в таком юном возрасте, и поэтому они для меня были самими правильными. Я был более изощренным ребенком. И не то, чтобы я все время сквернословил, но, когда я был с другими детьми, я сквернословил, но брань других детей была вдохновлена бранью их родителей. А мои маты можно было сравнить с матами Буддуски [Джек Николсон] из «Последнего наряда». Мое сквернословие можно было связать с Попаем Дойлом [Джин Хэкмен] из «Французского связного». После того, как я посмотрел «Костюм» и услышал коронную фразу
Джо Дона Бейкера, я постоянно ее повторял: «Мне абсолютно плевать». (ориг. “I don’t give a rat’s ass”).
DEADLINE: А я до сих пор ее использую.
Тарантино: “I don’t give a rat’s ass”
DEADLINE: Был ли в этой подборке какой-то конкретный фильм, который заставил вас задуматься: «Когда-нибудь я сделаю что-то подобное»?
Тарантино: Когда я был моложе, я хотел стать актером. И ничто не побуждало меня думать: «Эй, я хочу быть режиссером». Но, по правде говоря, моя мама и Курт, мой отчим... Он усыновил меня, так что он действительно мой отец. Я не должен называть его отчимом. Но я просто не хочу, чтобы он ассоциировался с биологическим отцом.
DEADLINE: Разумеется.
Тарантино: Так вот, Керт и Конни, они вроде как всегда что-то чувствовали. Они говорили, что когда-нибудь я стану режиссером. Я говорил в ответ: «А что такое режиссер?» Но они не говорили об этом постоянно, но, когда я был совсем юным, они время от времени говорили об этом своим друзьям.
DEADLINE: Когда вы поняли, что это именно та профессия, которая вам подходит? У вас есть несколько прекрасных актерских работ, но в то же время вы уникальны как сценарист и режиссер.
Тарантино: Ключевым моментом для меня стало поступление в очень хорошую актерскую школу в Толука-Лейк. Я занимался в ней в течение многих лет. К тому времени я стал настоящим кинофилом, и актеры не были моими героями. Моими героями были режиссеры. Поэтому, как актер, я просто хотел работать с тем или иным режиссером. Я хотел работать с этим парнем, и с этим парнем. Я многое о них знал. В какой-то момент мне стало понятно, что другие ребята в актерском классе, которые мне нравились, они ни черта не знали. Они не только ни черта не знали о кино, но и не особо интересовались им. Они интересовались только собой. Их волновало только то, как стать кинозвездами. Это все, что их волновало. В какой-то момент я понял, что мне слишком важны фильмы, чтобы просто сниматься в них. Я хотел, чтобы фильм был полностью моим. Мы говорим о 80-м, 81-м, 82-м годах. Буквально сразу после окончания истории из моей книги.
DEADLINE: Для кого вы написали эту книгу? Был ли у вас на примете человек, которого, по вашему мнению, могло бы растрогать ваше личное путешествие в кино?
Тарантино: Не думаю, что я вообще писал ее для того, чтобы тронуть кого-то. Открывающая и завершающая главы: «О, малыш Кью, посмотрите на маленького мальчика, который делает то-то и то-то». Это всегда хорошо воспринимается. В основном я пишу кучу гребаных аналитических материалов для фильмов. На самом деле, я собирался сделать кучу аналитики для фильмов, а в итоге рассказал вам немного историй из своей жизни.
DEADLINE: Насколько вам повезло, что образование в кинотеатре пришлось, как вы выразились, на великое десятилетие авторского кино?
Тарантино: Я был там лично, смотрел эти фильмы и видел их действительно в очень интересном свете... не то, чтобы мне было 27 лет, и я уже знал, что за шумиха идет вокруг того или иного фильма. Я имею в виду, что определенно были большие фильмы, которые вышли и о которых я знал. Когда я смотрел «Аэропорт», я знал, что «Аэропорт» — это большой фильм, который сейчас везде идет, и все о нем говорят. Но по большей части, кроме актера, который в нем снимался, если, конечно, я знал этого актера, все, что я знал о самом фильме, это трейлер, который, возможно, показывали перед другим фильмом, который мы смотрели, или телевизионный ролик, или постер, или реклама фильма в Los Angeles Times. Вот и все. Я был восприимчив к рекламе. И все. Я ничего не знал о внутреннем устройстве фильма, о том, хорошая о нем ходит молва или плохая.
DEADLINE: Многие дети ходят в кино, уходят и продолжают жить своей жизнью. Кто вспоминает с такими тонкостями и деталями, что делает того или иного актера увлекательным? Пробудило ли это что-то, что было внутри вас и ждало пробуждения?
Тарантино: Я не думаю, что это так уж имеет значение, понимаете? Я ребенок. Я реагировал на фильмы. Другой ребенок мог быть таким же, как я, и реагировать на бейсбол. Ребенок рядом с ним мог реагировать на машины; у него были бы наборы моделей машин, он рисовал бы машины и у него были бы автомобильные журналы. Мои родители прислушивались к моим интересам, но на самом деле это были мои интересы только в той мере, в которой они просто хотели сделать мне что-то приятное. Так что, мы можем сделать одну из трех вещей: Мы можем сводить тебя в Диснейленд, мы можем сводить тебя на Волшебную гору (Six Flags Magic Mountain – один из крупнейших в США аттракционов) или мы можем сводить тебя в кино. Иногда я выбирал кино, особенно если мне хотелось посмотреть что-то, но нужен был взрослый, который бы меня отвел на этот фильм. Однажды у меня был такой выбор, и я выбрал фильм, потому что мне до смерти хотелось посмотреть «Сверкающие седла». Но мне нужны были взрослые, чтобы отвести меня на «Сверкающие седла». Они подумали: «Это просто неудачный выбор. Какой ребенок выберет фильм, а не Волшебную гору?» Я говорю: «Я выбираю «Сверкающие седла» вместо Волшебной горы, а не просто какой-то фильм. Мне нужна твоя взрослая задница, чтобы провести меня в этот гребаный кинотеатр».
DEADLINE: Когда вы ехали домой, какой диалог был между вами тремя?
Тарантино: Мы все просто говорили о том, как это было смешно. Думаю, для взрослых сцена с бобами у костра стала толчком к началу разговора.
DEADLINE: Кажется, даже Мел Брукс сказал, что не был уверен, что «Сверкающие седла» будут популярны сегодня. Многие ли из этих фильмов, на которых вы выросли и которые сформировали вас, могут быть сняты сегодня в нынешних условиях, когда все ходят по стрункам, надеясь, что их не запретят и не отменят?
Тарантино: Задавая такой гипотетический вопрос, вы просто предполагаете, что нельзя, и тогда люди просто верят, что нельзя, и так вот это и происходит. А может быть и наоборот. Хотя сейчас все кажется намного хуже, чем в 80-е. Я всегда ратовал против фильмов 80-х, а теперь вдруг почувствовал себя мудаком. 80-е сейчас кажутся довольно неплохими.
DEADLINE: Значит, это будет ваша следующая книга. Дни славы 80-х.
Тарантино: Все говорят: «Ты должен написать о 80-х. Это как следующий шаг».
DEADLINE: Похоже, нынешний кинематограф заставил вас пересмотреть период между десятилетием авторского кино и тем, в котором вы приняли участие, начиная с «Бешеных псов».
Тарантино: Да. Я смутно это переосмыслил. Это было не так уж весело — ну, на самом деле это было очень весело пережить. В любом случае, я не верю, что некоторые из этих фильмов нельзя снять сегодня. Для этого просто нужно иметь смелость. Кроме того, из-за времени, в котором мы сейчас живем, эти фильмы сейчас более необходимы. И это значит, что режиссеры, студии или кто бы ни был их продюсерами, они должны быть взрослыми. Они должны понимать, что сейчас такое время, и это значит, что если они собираются сделать свое дело и выпустить его, то получат несколько негативных рецензий, и против их фильмов будут написаны разные статьи. Но для них это не должно быть проблемой. Они должны смириться с этим, принять это как очередную чертову среду. И сказать: «Вот такой фильм я снял. Вот что происходит. Людям приходится нелегко». Тем не менее, все эти гневные голоса придадут этому фильму позицию духа времени. Именно так произошло с фильмом «Однажды в Голливуде», который ни в коем случае нельзя назвать фильмом Кена Рассела. Но появилась тонна действительно острых размышлений. Их было море, и я был очень, очень счастлив поделиться ими. Неважно, положительные они или отрицательные. Все подлежит обсуждению. Мы начали это обсуждение, и мы должны продолжить его. Разговоры и споры необязательно всегда должны быть в нашу пользу, но мы имеем значение. Мы не просто сняли какой-то гребаный фильм, который идет четыре недели, а потом выходит на DVD или в потоковое вещание. Мы как будто существуем в этом времени, прямо сейчас. А у меня ощущение, что люди не хотят существовать в своем времени. Они просто хотят развлекаться.
DEADLINE: Вы особо отметили одного из ваших сопровождающих, Флойда, одного из маминых бойфрендов, который водил вас на многие из этих фильмов. Вы перечислили его пятерку лучших. Допустим, если бы молодой человек захотел посмотреть, как Квентин формирует себя. Если бы молодой человек захотел узнать, какие фильмы сформировали вас, сделали бы вы для него пятерку лучших?
Тарантино: Не знаю. Мне придется долго думать над этим списком. Но я бы не стал составлять список типа: «Вот пять фильмов, которые должен посмотреть каждый молодой режиссер». Это слишком самонадеянно. Я могу дать им 20, 25, но пять — это как-то претенциозно. Если они прочитают эту книгу или другие интервью со мной, они уже будут знать, какие фильмы смотреть — я имею в виду, если идея состоит в том, что они хотят проследить, как я формировал свою эстетику в годы становления. Ко мне часто подходили люди и говорили, что, во-первых, им нравятся мои фильмы, а во-вторых, когда они были моложе, то просто прониклись моей личностью, прочитали мои интервью и начали составлять списки разных фильмов, о которых я говорил. Потом у них появилась миссия, и они отправились в путь. Это часть их отношения ко мне. Благодаря мне они увидели «Коффи». Благодаря мне они посмотрели "Раскаты грома" . Благодаря мне они посмотрели «Нападение на 13-й участок».
DEADLINE: Я тоже записал некоторые из этих названий. Я никогда не видел «Костюм», но Роберт Дюваль в роли дважды обманутого грабителя банка, жаждущего мести, меня не оставит равнодушным.
Тарантино: Дюваль в роли Паркера, он чертовски великолепен. Вам понравится. Вообще-то это один из фильмов по книге, который я бы лично выбрал для вас и от которого, думаю, вы получите истинное удовольствие. Я удивлен, что вы его не видели. Это действительно хороший фильм.
DEADLINE: Не знаю, почему, но я никогда его не смотрел. Когда мы с вами давали первое интервью журналу Playboy, я помню, как подумал: «Должно быть, сегодня я действительно в ударе, потому что вы засыпали меня нерассказанными историями о том, как принимал экстази, прислонившись к Великой стене во время съемок «Убить Билла». Вы укусили за сосок нью-йоркского таксиста, который оскорбил вашу девушку». Они шли одна за другой. Потом вы рассказали, что мама подарила вам подписку на Плейбой, чтобы компенсировать отсутствие отца в доме, и вы вызубрили все интервью с режиссерами и актерами 70-х годов и собирались сделать так, чтобы ваше интервью в этом журнале состоялось. Тогда я понял, что я снимаюсь у Квентина Тарантино…
ТАРАНТИНО: Это интервью было ожидаемым, как мне казалось. Прочитав интервью с Сильвестром Сталлоне, интервью с Сэмом Пекинпой и интервью с Робертом Блейком, я был готов.
DEADLINE: Мне было очень интересно осознавать это в середине пути. В начале книги много того, что вы видели, когда были молоды и впечатлительны. Было ли это еще одним примером того, как ваша мама пыталась создать для вас образ мужчины, и какой образ молодого человека создали для вас Джим Браун, Клинт Иствуд и Стив Маккуин?
Тарантино: Я не думаю, что моя мама уделяла этому большое внимание. Она хотела, чтобы время от времени рядом со мной присутствовал мужчина. Но с 12 или 13 лет моим любимым актером был Чарльз Бронсон. Я смотрел все фильмы с Чарльзом Бронсоном, а Флойд был большим его поклонником, поэтому мы много говорили о Бронсоне. Это было очень круто. Первой биографией, которую я прочитал, была «Чарльз Бронсон — суперзвезда». Там был целый список всех его фильмов. Он снялся в огромном количестве фильмов, прежде чем стал звездой. Так что у меня был целый список. Теперь я стал смотреть все фильмы, в которых Бронсон снимался до того, как стал звездой, всякий раз, когда они появлялись на телевидении. Появлялись такие фильмы, как «Мафия» Роберта Пэриша с Робертом Кроуфордом, и я смотрел их. У Бронсона там было всего две чертовы реплики, но я смотрел его только для того, чтобы вычеркнуть его из своего списка.
DEADLINE: По сравнению с другими парнями, почему именно Чарльз Бронсон?
Тарантино: Мне просто нравился этот парень. Забавно, что именно его вы представляете как кого-то, кто скажет вам «отвали». Никто не выглядел так круто, как Чарльз Бронсон в 70-е, насколько я понимаю. Его усы, крутые костюмы, которые он носил в фильмах. Его бескомпромиссная позиция. Он также был смешон в своих репликах и имел крутую манеру говорить. Его фильмы были захватывающими, и он был просто очень крутым человеком. Я расскажу вам кое-что еще о Бронсоне. Когда я был моложе, у меня была такая особенность: я смотрел фильмы или телешоу, и мне часто не нравился главный парень, герой. Часто я болел за злодея. Злодей нравился мне больше, чем главный герой. Иногда мне больше нравился напарник, чем главный герой. Дело было скорее в актере. Я смотрел «Дикий дикий запад» с точки зрения Артемиса Гордона. Мне не нравился Джим Уэст, но мне нравился Артемис Гордон. Поэтому я смотрел его так, как будто сериал был о нем. Я часто так делал. Поскольку я больше склонялся к актерам, играющим плохих парней, когда появился Чарльз Бронсон, который после целой карьеры игры плохих парней все еще выглядит как киношный злодей, хотя и играет главную роль хорошего парня. Я думаю, что отчасти поэтому он меня так привлекал.
DEADLINE: Продвигая книгу, вас снова спросили о фильмах про супергероев, и вы сказали, что это режиссер, замещающий вакансию...
Тарантино: Я не совсем это имел в виду. Я просто хотел сказать, что дело в том, что Marvel — это компания. У них есть собственность, и когда они нанимают режиссера, они нанимают режиссера, который будет пасти их собственность. Я не ищу такую работу и даже не претендую на нее.
DEADLINE: Потому что вы хотите творить и владеть своей собственной магией?
Тарантино: Да. Если бы у меня все получилось, я бы пошел в Marvel Comics. Я бы создал персонажа. У них не было бы никаких прав на персонажа, кроме издания книги, а потом, когда книга стала бы успешной, я бы снял фильм, и у них не было бы никаких прав на фильм, кроме привилегии выпустить его.
DEADLINE: Вы правы. Вы никогда не возьметесь за эту работу. Будь то 007 или Индиана Джонс, не было ли когда-нибудь персонажа франшизы, к которому вы хотели бы приложить руку?
Тарантино: После «Криминального чтива» я хотел сняться в «Казино Рояль», но продюсеры меня остановили. Они все наперебой говорили, что «Казино Рояль» невозможно снять. Я подумал, что правильная ситуация сложилась так, как сложилась, полагаю, 10 годами ранее, когда «Казино Рояль» было единственной вещью, которую не контролировала семья Брокколи. Поэтому я собирался попытаться снять его через черный ход. Но оказалось, что и это уже не работает. Они ожидали, что кто-то вроде меня придет к ним с черного хода. Поэтому они провели сделку с наследством Яна Флеминга и сказали: «Слушайте, мы покупаем права на все, что связано с именем Яна Флеминга. Так что никто не сможет сделать то, что пытается сделать этот персонаж Тарантино, или то, что этот персонаж Тарантино попытается сделать через пару лет». Если я захочу снять фильм по его путеводителю «Захватывающие города», мне придется пригласить Брокколи, потому что они купили права на фильм «Захватывающие города».
DEADLINE: Создав Рокки, привязав себя к главной роли и дав старт своей звездной карьере, Слай Сталлоне недавно выразил горечь, оказавшись вне круга, где активы всегда будут контролироваться продюсером Ирвином Уинклером и передаваться его детям. Звучит немного похоже на «Казино Рояль». Сталлоне создал Рокки, а вы не захотели быть Квентином по найму.
Тарантино: Вы говорите так, будто это было трудным решением. Мне кажется, многие поступили бы именно так.
DEADLINE: Наверное, да, но было бы интересно посмотреть, что бы вы сделали с Джеймсом Бондом и «Казино Рояль»...
Тарантино: Как я уже сказал, та версия — это было бы забавно. Это было так давно, что я не могу сказать, что лучше бы сделать это вместо «Джеки Браун». Я не думаю, что жалею о том, что не снялся в каком-то из этих фильмов. Единственное, о чем я упоминаю в книге и что заставляет меня немного тосковать, — это то, что после «Джеки Браун» я думал снять еще одну экранизацию «Костюма» с Робертом Де Ниро в роли Паркера, Харви Кейтелем в роли Коди и Пэм Грайер в роли Бетт. Так как я не снимал фильмы в течение шести лет, это тот фильм, который немного зацепил меня, потому что он мог бы попасть как раз в тот период времени.
DEADLINE: Примечательно, в скольких интересных фильмах Паркер сыграл главного героя, жаждущего мести. Мел Гибсон в «Расплате» был очень веселым.
Тарантино: Да. У меня нет претензий к этому фильму. Это было весело.
DEADLINE: Вы потратили немало времени на разбор «Побега» Стивена МакКуина и романов Джима Томпсона. Помнится, Скотт Фрэнк как-то сказал мне, что, когда он пишет роли героев, он представляет себе Стива Маккуина, произносящего диалоги. Что такого в Стиве Маккуине, что позволяет ему так хорошо восприниматься сознанием современных режиссеров?
Тарантино: Это хороший вопрос. Не думаю, что я скажу что-то интересное на эту тему. Но я пытаюсь разобраться с этим в главе «Буллит». Есть что-то странное в том, что «Буллит» — одна из его фирменных ролей, в то время как вся концепция фильма заключается в том, что это минималистичный портрет. Позвольте мне перефразировать это предложение. Немного удивительно, что это одна из его фирменных ролей, когда характеристика героя настолько минималистична. Я имею в виду, там почти ничего нет, кроме него. Но именно он делает фильм особенным. Он то, что заставляет вас смотреть. Он то, что приковывает вас к экрану. Было очень интересно поговорить с Нейл МакКуин, его бывшей женой, и Уолтером Хиллом. Я всегда знал, что Клинт Иствуд очень, очень, очень внимательно относится к своей персоне и к тому, как лучше использовать свою персону — если уж он собирается с ней возиться, то как лучше с ней возиться. Но даже когда он говорил о Доне Сигеле, или Дон Сигел говорил об Иствуде и их отношениях, они всегда казались в умном сговоре о том, как они манипулируют личностью Иствуда в той или иной картине. Интересно было узнать, что Стив МакКуин на самом деле очень хорошо осознавал свою собственную личность. Говорили, что Маккуин был хорошим актером, но это было почти как — Уолтер Хилл сказал: «Квентин, что тебе бы понравилось в Маккуине так это то, что будучи хорошим актером, он также знал, что он кинозвезда». Вот кем он хотел быть. Он хотел быть кинозвездой. Когда он снимался в кино, он хотел получить лучшую роль. Он не хотел, чтобы у кого-то была роль лучше, чем у него. Он хотел делать крутые вещи в роли кинозвезды. Он хотел делать крутое дерьмо, потому что зрители платили за это.
DEADLINE: Когда я увидел «Топ Ган: Мэверик», я подумал: «Том Круз понимает, чего от него хотят люди». Иногда я так думаю о Дензеле Вашингтоне: по большей части, вы не увидите, чтобы он сделал чего-то такого, что разочаровало бы людей. Том решил рискнуть. Разве не это должен делать суперзвезда и почему только говорят, что эти люди живут в золоченой клетке?
Тарантино: Я думаю, это зависит от того, по какому пути вы идете: есть кинозвезды, а есть потрясающие актеры, и часть их работы заключается в том, чтобы играть разные образы, разные интерпретации, а время от времени и комбинацию того и другого. Джон Уэйн — хороший пример, потому что у Джона Уэйна была своя личность, и он никогда не играл на 180 градусов противоположную своей личности роль. Он играл свою личность. Но в течение своей карьеры он снялся в нескольких фильмах, которые проверяли, извращали и растягивали его образ в разные стороны, и это актер, который на самом деле очень осознанно относится к тому, чтобы быть актером и растягивать свой образ. Персонаж из «Большого Джейка» — это не персонаж из «Красной реки», персонаж из «Красной реки» — это не персонаж из «Искателей», а персонаж из «Искателей» — это не парень из «Высокого и могучего». Но все они Джон Уэйн.
DEADLINE: В вашем последнем фильме снялись две самые большие звезды, причем одна из них — Лео — повторивший сцену с МакКуином из «Большого побега». Кто ближе всего к тому МакКуину, Леонардо ДиКаприо или Брэд Питт?
Тарантино: Из этих двоих я бы выбрал Брэда.
DEADLINE: Почему?
Тарантино: Брэд очень серьезный актер. Лео не привлечет фильм, в котором он просто будет два часа демонстрировать свое обаяние и кататься на роликах. Он хочет играть персонажа. Он хочет сыграть кого-то интересного и занимательного. Он не хочет знать, чем все закончится, когда приступает к работе. Он хочет, чтобы ему бросили вызов: «Смогу ли я вообще сыграть этого парня?» Ему нужно именно это. Брэд тоже этого хочет, но Брэд немного более спокойно относится к идее кинозвезды. Так что он знает, что бывают времена, когда можно сыграть Буллита.
DEADLINE: Что еще интересно, так это то, что в «Однажды в Голливуде» и особенно после того, как вы раскрыли его характер каскадера и его ранние авантюры с убийствами в новеллизации, которую вы написали как свою первую книгу, я очень хочу, чтобы ваш следующий фильм был построен вокруг персонажа Клиффа Бута. Он может быть частным детективом, грабителем банков. Мне все равно.
Тарантино: Я тоже этого хочу. Я написал эти сцены. Я думаю: «Неужели я их выброшу?» Кажется, что история Клиффа, подобная истории Элмора Леонарда, происходящая в 80-х, просто таится там и ждет, чтобы ее рассказали.
DEADLINE: Он похож на Рэйлана Гивенса, не так ли?
Тарантино: Я думаю, он ближе к Рэйлану Гивенсу — полицейскому, и это главное. Я имею в виду, что он ближе к Стику Элмора Леонарда.
DEADLINE: В книге есть фраза, где вы рассказываете о кинорецензентах, чьи работы вы ненавидели и которыми восхищались, и говорите: «Одна из моих любимых рецензий Кевина Томаса была на фильм Расса Майерса «Супермегеры». Я сомневаюсь, что даже Кевин Томас помнит, что он написал, и только вы помните это с такой конкретикой.
Тарантино: А потом я сыграл его почти целиком, так что вы понимаете, к чему я клоню.
DEADLINE: Вам не нравилось то, что делала Шейла Бенсон.
Тарантино: Она испортила чертов раздел календаря «Лос-Анджелес Таймс».
DEADLINE: Что должны делать рецензенты, чтобы вы воспринимали их всерьез? Есть ли сейчас те, которые важны для вас? Чьим мнением вы действительно интересуетесь?
Тарантино: Послушайте, сейчас нет ни одного, за чьим мнением я бы действительно следил, но я не знаю, обязательно ли это обвинение в их адрес или просто я стал старше и не слежу за рецензиями на новые фильмы, выходящие на экраны.
DEADLINE: Вы многому научились.
Тарантино: Да. И я не пытаюсь держать руку на пульсе новых релизов последних двух лет.
DEADLINE: Помню, я сидел с несколькими кинопублицистами, и они рассказывали мне о своих любимых плохих рецензиях на фильмы. Один назвал актрису «улыбающимся поленом», а другой сказал: «Вы можете бросить камень в окно и попасть в актрису, которая сыграет роль лучше, чем такая-то и такая-то». Лучше всего было, когда один критик написал: «Я лучше посмотрю несанкционированную копию видео, на котором мои родители трахаются из чувства мести, чем когда-нибудь снова посмотрю «Звездные карты». Я подумал: «Вот это да, вот это глубина и продуманность» — несанкционированная копия видео, секс из чувства мести. Можете ли вы вспомнить самую умную, но самую резкую фразу, которую написал рецензент об одном из ваших фильмов?
Тарантино: Нет. Я стараюсь не вспоминать. Критический разгром, который я действительно всегда любил, я всегда считал его очень, очень смешным, и я никогда не использовал его, но он ждет, когда представится подходящая возможность: Я помню,как Фил Жоану — не хочу его обидеть, я его фанат, особенно его первого фильма, «Ровно в 3 часа». Но когда Фил Жоану снял «Состояние исступления», рецензия в LA Weekly, по-моему, начиналась так: «Из «Состояния исступления» очевидно, что Фил Жоану хочет сделать римейк «Злых улиц» Мартина Скорсезе в его худшем варианте. И это именно то, что он и сделал».
DEADLINE: Хорошая шутка. В годы вашего становления эти рецензенты когда-нибудь задевали вас?
Тарантино: Вы имеете в виду мои фильмы?
DEADLINE: Да.
Тарантино: Задевали — это не то слово... Обычно они выводили меня из себя.
DEADLINE: Вы когда-нибудь мстили им?
Тарантино: Нет. Это игра для проигравших. Тот день, когда вы называете критика по имени в любой манере за плохую рецензию, которую он вам написал, — это самый счастливый день в его гребаной жизни. И я никогда не подарю критику, который обрушился на меня, самый счастливый день в их долбаной жизни.
DEADLINE: Вернемся к Рассу Майерсу и «Супермегерам». В этом фильме вы рассказываете о шокирующей сцене между красивой женщиной, которая так сильно унижает полицейского, что он ее убивает. Я сразу же вспомнил сцену Клиффа Бута с копьем, направленным на жену, которая его унижает. Это повлияло на вас?
Тарантино: Нет. Совсем нет. Я знаю, что не смотрел «Супермегеры», когда снимался в этом фильме. Я увидел «Супермегер» совсем недавно, когда проводил исследование о Кевине Томасе. Я знал, что он был большим поклонником Расса Майерса, поэтому начал изучать некоторые рецензии. Я прочитал рецензию на «Супермегер». Несмотря на то, что он говорит, что именно в этом месте фильм идет не так, его описание сцены в ванной было таким заряжающим и таким захватывающим. Я подумал: «Я должен посмотреть это прямо сейчас». Потом я посмотрел ее, и она прошибла меня насквозь. Это одна из величайших сцен насилия в кино 70-х. Она стоит в одном ряду с «Соломенными псами». Она стоит в одном ряду с «Избавлением». Она стоит в одном ряду с «Охотником на оленей».
DEADLINE: Я до сих пор помню, как впервые посмотрел «Криминальное чтиво»,особенно сцену в ломбарде. «Разбуди калеку». Вся эта история, когда ты выходишь из реальности в ад. Вы видели подобные сцены в фильмах, которые смотрели в кинотеатрах, когда росли. Расскажите, как сцена в ломбарде сформировалась в вашем воображении?
Тарантино: Это интересный вопрос. Роджер Авари придумал структуру всей этой промежуточной истории, истории о золотых часах с Брюсом Уиллисом. Так что история с ломбардом была в его рассказе, где они попадают в этот ломбард. Он один из самых ярых поклонников Джона Бурмана всех времен. Так что он втянул «Избавление», пиная ногами и крича, в эту историю. Тот факт, что вы смотрели «Избавление», является его частью, когда вы смотрите «Криминальное чтиво». Но вы правы. Это должна быть такая сцена, когда ты говоришь: «Ух ты, я думал, мы знаем, где находимся, а теперь мы в ничейной стране, где не действуют никакие правила. Что это за хрень? Как нам отсюда выбраться?». Так что в этом случае все дело в обстановке. Нужно было сделать так, чтобы этот подвал казался дозорным или что-то в этом роде. Что это — пасть ада. Как только вы прошли через эту дверь и спустились по шатким ступенькам, вы уже в аду, а весь остальной мир происходит по ту сторону этой двери.
DEADLINE: Так много вопросов. Что за история с этим парнем в кожаной одежде? Чья это спальня?
Тарантино: Я думаю, что одна из лучших реплик во всем «Криминальном чтиве» — глядя на двух их жертв, Зед говорит, что они собираются изнасиловать его. Они спрашивают: «Где ты хочешь это сделать? Ты хочешь сделать это здесь?» Другой парень говорит: «Давай отнесем его в старую комнату Рассела». Кто, блядь, такой Рассел? Что это за старая комната? Это просто глава предыстории между Зедом и Мейнардом, и все это время они жили вместе. Кто такой Рассел?
DEADLINE: Затем медленное развитие событий: Брюс Уиллис сбегает, но решает, что не может оставить Марселлуса с этими ужасными людьми, затем берет в руки бензопилу и биту, пока, наконец, не останавливается на самурайском мече.
Тарантино: Оружие чести.
DEADLINE: Пара ненужных анекдотов, которые вы оставили в книге. Действительно ли Стив МакКуин выбил все дерьмо из Максимилиана Шелла, когда тот сопровождал Женевьев Бужольд на встречу за выпивкой, когда она претендовала на роль Али МакГроу в «Побеге»?
Тарантино: Ну, по словам Нейла [МакКуина], да.
DEADLINE: А Сталлоне избил Ричарда Гира, и поэтому он не стал играть главную роль смазчика в «Лордах Флэтбуша»?
Тарантино: Я не знаю об этом. Об этом много говорят, но, видимо, у них все же была какая-то ссора.
DEADLINE: Вы сказали Джимми Киммелу, что ваша мама отправляла вас в кино со многими спортсменами, с которыми она встречалась, некоторые из которых были игроками «Лейкерс».
Тарантино: У нее действительно была пара парней из «Лейкерс».
DEADLINE: Вы также анализируете фильм Мартина Скорсезе «Таксист», и вы как бы порицаете его, когда он сказал, что был шокирован тем, что зрителей возбудила жестокая кульминация, когда таксист Де Ниро спасает несовершеннолетнюю проститутку (Джоди Фостер) от ее сутенера (Харви Кейтель). Люди могут найти это в книге, но не могли бы вы немного объяснить? Марти сейчас находится на плато почитания, и было очень интересно, что вы обратили на это внимание.
Тарантино: Это самая сложная глава в книге, потому что я хочу написать интересный аргумент и сказать то, что хочу, но при этом не принижая его, как бы то ни было. Мы живем в такое время, что если ты что-то скажешь, то это выдернут из твоего произведения и превратят в паразитирующую статью на каком-нибудь сайте. Тарантино не одобряет Скорсезе! Тарантино нападает на Мартина, мать его, Скорсезе! Это просто все эти безумные прилагательные. Скорсезе точно знает, что он делает. Мне кажется нелепым, что, подготовив всю эту кульминацию, он будет смотреть «Таксиста» после и удивляться, что зрители реагируют также как и американская публика.
DEADLINE: Вы имеете в виду, нагнетание напряжения, а затем катарсическая расплата...
Тарантино: Он знает, что делает. Концовка «Берты по прозвищу «Товарный вагон» практически такая же, Берни Кейси всех выносит. И я уверен, что в кинотеатре тоже были аплодисменты. Так, где же шокирующая часть? Я думаю, что это просто чушь, которую говорят режиссеры, когда снимают настоящую жестокую сцену и их за это осуждают. Приходится отвечать за это перед какой-нибудь Роной Барретт, а потом говорить: «Нет, на самом деле я делаю вот что. Это не должно быть развлекательным. Это должно быть ужасно. Это должно быть ужасно. [Правда в том, что] Я снял длинный фильм, и мне нужно закончить его эффектно».
DEADLINE: Я помню фильм «Свидетель». Там есть сцена, где Джон Бук в исполнении Харрисона Форда узнает, что его напарника убили плохие парни. Видно, что он бросает трубку и просто горит. Он видит, как эти ребята жестоко унижают его друга-амиша, и он просто набрасывается на этого парня. Вы почти чувствовали, как из воздушного шара вырывается воздух. Вы можете почувствовать это давление. Это было слишком. Я думаю, что Питер Вейр сделал это мастерски; он точно знал, что хотел, чтобы я почувствовал. Бывали ли у вас такие сцены, когда вы были искренне удивлены реакцией зрителей, в хорошем или не очень смысле?
Тарантино: Да. Но знаете, нечасто. Обычно это небольшие сцены. Не то, о чем вы говорите, когда я делаю что-то и говорю: «Вау, это пошло немного не так, как я рассчитывал. Мне нужно немного переосмыслить это». По крайней мере, не для готового продукта. Время от времени меня всегда задевает странный смех, которого я не ожидаю: «О, я не думал, что это смешная сцена». Потом вы смотрите фильм четыре раза, и они смеются над этой репликой. Ближе всего к этому я подошел почти в реверсивной версии. Когда мы снимали «Джанго освобожденного», там есть большая, длинная сцена, где они спорят о мешках на головах.
DEADLINE: Парни из Ку-клукс-клана.
Тарантино: Я подумал, что это одна из самых смешных вещей, которые я когда-либо писал. Так что мы связали их вместе. Мы были очень довольны. Мы никому не показывали фильм публично. Какой-то журналист берет у меня интервью. Мы обедаем, и тут я привожу ее в монтажную и говорю: «Эй, хотите посмотреть несколько клипов из фильма?». Она говорит: «Да, конечно». И мы с гордостью показываем ей эту сцену, а она такая: «Что это за х*йня?». Она не смеется. Она такая: «Что это за хрень?». Потом ко мне пришел друг-режиссер, я показал ему эту сцену, а он такой: «Что это за хрень?». Так было еще два раза. Они не совсем поняли ее. Это одна из тех вещей, когда если не получается, то это пятиминутная сцена, и мы могли бы использовать это время для чего-то другого. Поэтому я поговорил с представителями Columbia Pictures и сказал: «Мы включим это в фильм прямо сейчас. Мы не уверены, что это сработает, так что, если не сработает, не волнуйтесь. Мы ее уберем. Мы просто должны посмотреть, как это будет восприниматься зрителями. Мы просто не уверены. Все остальное мы поддерживаем. Это та часть фильма, в которой мы экспериментируем с аудиторией. Давайте посмотрим, что выйдет». [Люди из Columbia сказали: «Хорошо. Мы поняли. Поняли». Так мы провели первый зрительский показ фильма. Когда заиграла эта сцена, зал загудел. Думаю, она входит в тройку самых смешных сцен, которые я когда-либо снимал, по тому, как зрители теряют дар речи. Они настолько теряют самообладание, что еще две минуты после этого пытаются прийти в себя. Я говорю: «Ладно, думаю, это мы оставим. Мы можем вырезать все остальное. Это мы не вырежем».
DEADLINE: Возможно, эти люди посмотрели недостаточно видео, чтобы понять контекст.
Тарантино: Я думаю, что это именно так.
DEADLINE: Я помню, как увидел там Джона Хилла и задался вопросом: «Какую заслугу он собирается приписать себе в резюме ролей в кино?»
Тарантино: Да. Он был начальником мешка номер два.
DEADLINE: Вы показываете в книге газетную рекламу фильма «Таксист».
Удивительно думать, что это была вторая картина после «Фермера», еще одного фильма о мести. Люди романтизируют ту эпоху, творческую свободу, двойные сеансы — что, по вашему мнению, было лучше в кино тогда чем сейчас, когда кажется, что...
Тарантино: Чем сейчас? Мне даже неинтересно перечислять все, что было лучше, чем сейчас. Сейчас даже не существует. Вы как будто спрашиваете о времени Безумного Макса. До апокалипсиса.
DEADLINE: Вас не покорили откидывающиеся сиденья?
Тарантино: Теперь они есть, да.
DEADLINE: «Искатели» неоднократно всплывали в «Киноспекуляциях». Насколько важен был этот фильм для тех мускулистых мужских триллеров 70-х годов, со всей их яростью и местью? Я вижу, что его часто упоминают.
Тарантино: Ну, причина, по которой его часто упоминают, в том, что он был так почитаем этой группой кинобратьев — такими, как Скорсезе, Джон Милиус, Пол Шрейдер и Питер Богданович. Однако Богданович ясно дал понять, что, хотя ему очень нравятся «Искатели», они не являются эталоном для всех критериев, когда речь заходит о Джоне Форде. Он не раз говорил о других фильмах Форда и почти не понимал, почему эти люди так сосредоточены на «Искателях». Но это та группа, которая очень, просто очень вжилась в роль Итана Эдвардса в исполнении Джона Уэйна и вжилась в «Искателей». Я всегда находил это интересным. Я даже не говорю о том, хороший ли это фильм, плохой ли? Я не люблю этот фильм так же сильно, как они. Я даже не говорю об этом. На самом деле, с возрастом я стал относиться к фильму лучше. Но что именно в 60-х и 70-х годах так сильно отозвалось в их сердцах? Не знаю. Я могу понять, если бы они так относились к «Рио Браво» просто потому, что он такой смешной. Но я не знаю, что именно в «Искателях» вызвало у них такой отклик, какой ни вызвал ни один другой фильм. Ну, я знаю ответ на этот вопрос. Это персонаж Итана Эдвардса, на которого они так отреагировали. Но почему эти молодые парни из киношколы хиппи отреагировали именно на него, я не знаю.
DEADLINE: А что насчет вас?
Тарантино: Ну, мне никогда не нравились «Искатели». Я всегда считал его каким-то обыденным, если не считать персонажа Итана Эдвардса. Мне всегда нравилась игра Джона Уэйна в нем, но сам фильм меня никогда не интересовал. Это тот тип вестерна 50-х, который мне не по душе.
DEADLINE: Вы уже приблизились к тому, чтобы понять, что вы хотите снять в качестве последнего фильма, и как долго до его выхода?
Тарантино: Я еще не начал концентрироваться на этом. Я определюсь с этим в ближайшие несколько лет.
DEADLINE: Как то, что вы стали отцом, изменило вашу чувствительность и, возможно, повлияло на истории, которые вы хотите рассказать в следующей половине вашей жизни?
Tарантино: На самом деле, никак. Я не думаю, что сниму что-то для сына или для сына и для дочки, что они смогут посмотреть, когда им будет по 15. Нет, нет. Я продолжаю заниматься своим делом.
DEADLINE: Насколько близко к политике «смотри все, что хочешь», в которой вы выросли, вы будете растить своего сына? Смогут ли ваши дети смотреть фильмы в таком юном возрасте?
Тарантино: Вот в чем дело: было бы очень забавно говорить об этом в теории, но ни одно из решений моей мамы, которые она принимала, не было основано на теории. Я хотел смотреть фильмы. Я хотел ходить с ними на свидания. Самой важной частью моих походов с ними, с которой я действительно хорошо справился, было не то, что я смотрел «Избавление» и мог с ним общаться, или «В упор» и мог с ним общаться, или любой другой фильм с насилием в том юном возрасте, когда я их смотрел. Я смотрел скучные фильмы и никогда не жаловался. То, что я не испортил им вечер, когда меня заставили смотреть «Познание плоти» или «Дневник безумной домохозяйки». Именно там я заработал свою добросовестность. Именно там я заслужил право ходить с ними в кино, а не просто обсуждать, насколько скучными были некоторые из фильмов.
Но говоря о своем сыне и своей дочери, очевидно, что моя мама исходила из того, что мне это нравится, и я этим проникся и оценил это. Так что все дело в том, на что будут реагировать Лео и Адриана? Что их заинтересует? Как только они покажут свою заинтересованность, покажут, на что они реагируют, покажут, что им нравится и что их радует, тогда все остальное приложится. Я имею в виду, что сейчас Лео очень любит монстров. Ему очень нравятся монстры, вампиры, мумии, зомби и все такое. Так что если так пойдет и дальше, то, как только он сможет, мне кажется, он захочет смотреть фильмы ужасов. Ему всего 2,5 года, так что 15 минут — это все время фокуса его внимания, когда он смотрит эти мультфильмы, хотя даже в эти 15 минут он действительно увлечен. Мы вместе смотрели «Гадкий я», но только 15-20-минутными отрезками.
перевод Григорий Комов, Ева Р.
мой канал в телеге: https://t.me/gregkomoff
RuTube:https://rutube.ru/channel/24432904
мой VK: https://vk.com/greg_komoff
на развитие канала: https://www.donationalerts.com/r/greg_komoff
на развитие канала: https://boosty.to/gregkomoff/donate
Бусти: https://boosty.to/gregkomoff
YouTube: https://www.youtube.com/@gregkomoff
канал друга - "РЕТРОГОПНИК": https://www.youtube.com/@РЕТРОГОПНИК