Люция была не сильно крупнее меня, ростом примерно 190 см, и броня добавляла ей ещё немного роста. При моём росте в 185 см это выглядело впечатляюще. Я задал ей вопрос:
Г-Люция, вы из какого ордена?
Л-Орден «Пресвятой Девы Мученицы».
Г-И вы — из подразделения Доминиона?
Л-Совершенно верно. А к чему такой интерес?
Г-Во время высадки на планету мне довелось видеть пару Сестёр с другим цветом доспехов...
Г-Белые доспехи и чёрные плащи.
Л-Это «Орден Эбонитовой Чаши».
Я восхищался ею всё больше, ведь такой открытости я не ждал вовсе. Но этому прекрасному моменту не суждено было продлиться долго. Только я хотел задать вопрос Сестре Люции, как по нашим позициям ударило взрывами, и нас двоих осыпало землёй.
Люция, закрыв шлем, вскрикнула: “Смерть еретикам!” и начала стрелять с болтера по нежити хаоса. Я же кинулся к месту, где сидел, чтобы схватить свой лазган, и услышал за спиной слова Канониссы сестёр: “И повергнем мы всех, кто ищет нашей погибели.” Вслед за этим все гвардейцы рядом одобрительно воскликнули, ведя бой. Я схватил лазган и присоединился к своим товарищам, чтобы помочь отбиться от врага.
Но одного из моих товарищей ранило в плечо, и я кинулся ему на помощь. Он елозил, сидя на земле, и корчился от боли. Стоило мне прикоснуться к ране, как он закричал. У него обильно текла кровь из руки, и я не придумал ничего лучше, чем схватить горячий котелок с углей костра и приложить его к месту ранения. Он закричал от боли, а запах жареного человеческого мяса ударил мне в нос. После чего я достал из аптечки специальную массу для остановки крови, я размял её прямо в перчатках и наложил на рану, затем оттащил его в сторону, а сам продолжил бой.
Этот бой закончился на удивление быстро, потери оказались не столь высокими. Как только бой закончился, я направился к тому месту, где в последний раз видел Люцию, но, как и ожидалось, её там не было — были другие Сёстры. Я не рискнул спрашивать у них, где я могу найти Люцию, потому что не знал, не будет ли это подозрительно для её Канониссы.
Я пошёл по нашим позициям, вглядываясь в лица Сестёр в поисках Люции. Да, вы всё правильно поняли: она мне очень приглянулась, или даже понравилась. Можно сказать, я влюбился. Вы спросите, как так можно? Это же Дочь Императора. Я сам это понимал, но не мог ничего поделать. Идя по линии окопов, я увидел сестру, сидящую в закутке поодаль от своих Сестёр. Я направился к ней.
Г-Люция?
Л-А, Гирон, это ты... — она сняла шлем, и я увидел усталость в её глазах.
Г-Да, это я. Мы уже на «ты»?
Л-Почему бы и нет? Мы одной крови и расы, а остальное — не важно.
Я пригляделся к её лицу и заметил длинный, глубокий шрам, который тянулся от нижнего века до края подбородка.
Г-Люция, тебе нужно к медику. Это серьёзно.
Л-(с горькой усмешкой). Будто у них раненых не хватает... Это всего лишь царапина.
Г-(настойчиво) Ладно, не буду спорить. Но позволь хотя бы помочь.
Л-(с лёгкой иронией). Не пристало вооружённому мужу Сестре Битв прислуживать.
Г-Я не собираюсь прислуживать, просто хочу помочь.
Она на мгновение замялась, потом кивнула.
Л-Хорошо, так и быть.
Люция выпрямилась, и я взглянул на её рану. Приготовив свою аптечку, я достал простой бинт, облил его специальным раствором и стал протирать её рану. Она сжала зубы, когда я прикоснулся к шраму.
Л-Сссс!
Г-(мягко) Потерпи, я сделаю всё быстро.
Убрав всю грязь, я достал порошок для свёртывания крови. Я повернул голову Люции на бок, посыпал порошком, затем взял медицинские стяжки, установил их на щеку и стянул края раны. И уселся напротив неё.
Г-Ну вот и всё.
Л-Спасибо, Гирон... Я твоя должница.
Г-(улыбаясь) С чего это вдруг? Ты мне жизнь спасла, а я всего лишь залатал рану.
Л-(с лёгкой грустью). Но всё же...
Г-Оставь, сейчас тебе нужен отдых.
Я смотрел на неё, пытаясь понять, сколько ей лет.
Л-Ты меня прямо сверлишь взглядом... Что-то хочешь спросить?
Г-Люция, сколько тебе лет?
Л-Тридцать два.
Г-(удивлённо) По тебе и не скажешь... Кажется, моложе.
Л-Много тренировок сохраняет тело. А тебе?
Г-Мне двадцать шесть. В боях почти с девятнадцати.
У нас повисла минута молчания. Мы просто сидели и смотрели в разные стороны. В один момент я посмотрел на Люцию и понял, что не могу оторвать взгляд. Не выдержав молчания и собственного смятения, я сказал: