Недавно ушла из жизни замечательная советская разведчица - Галина Ивановна Фёдорова (агентурный псевдоним Жанна, воинское звание полковник). Она скончалась в подмосковном Доме ветеранов разведки в 90 лет, ненадолго пережив своего мужа Михаила Владимировича Фёдорова (агентурный псевдоним Сэп, воинское звание полковник) - одного из крупнейших советских резидентов в Западной Европе во времена «холодной» войны.
Вся жизнь этой семейной пары до последнего дня проходила под грифом «Секретно». Теперь можно об их судьбе рассказать более или менее подробно. Почти всю жизнь они провели в Европе под чужой фамилией с чужими биографиями. Для окружающих были преуспевающими бизнесменами. И лишь узкий круг специалистов в Москве знал, кто эти люди на самом деле.
Галина Ивановна Фёдорова (в девичестве - Маркина) родилась 17 февраля 1920 года в городе Саратове. Кстати, родилась она одновременно с рождением внешней разведки, которой ей суждено было отдать почти четверть века своей жизни в самый плодотворный её период.
В Саратове, наверное, и прожила бы всю жизнь Галина, да несчастье позвало в дорогу. В 1938 году умер отец - электромонтёр-самоучка, который ещё находился на партийной работе. Маме тяжело было кормить многодетную семью - четверых детей, из которых Галина была старшей. А тут ещё неурожай, голод. Галину взяла на воспитание тётка - сестра отца . Она же и устроила её после десятилетки техническим секретарем сельхозотдела Наркомфина. Одновременно Галина учится на вечернем факультете Московского высшего технического училища имени Н. Э. Баумана.
В 1939 году комсомол рекомендовал её на работу в органы государственной безопасности, где она начала свою новую профессиональную деятельность в транспортном управлении. Галина выполняла технические и канцелярские обязанности, а иногда и отдельные поручения оперативного характера. Перед самой Великой Отечественной войной это управление было расформировано, Галину Ивановну перевели в другое подразделение, работая в котором она испытала все трудности суровой военной осени 1941 года.
В декабре 1941 года Галина попросилась в группу особого назначения, которая должна была вести подпольную деятельность в Москве, если её оккупируют фашисты. Прошла соответствующую подготовку. Её включили в группу особого назначения, в которой она впервые соприкоснулась с элементами нелегальной деятельности, выполняя функции оперативного связного. Какие только чувства Галина пережила во время своего первого задания по связи, которое должно было состояться поздно ночью на кладбище! Тогда она преодолела страх, навеянный ещё с детских лет. Эта была её первая маленькая победа на пути профессионального становления. «Задание есть задание», - твёрдо решила я про себя. Выполнение этого задания и ряда других более сложных, укрепило во мне чувство уверенности в своих силах, умение преодолевать и боязнь, когда этого требуют интересы дела.» Поворот в судьбе был уже сделан, а полученная ею закалка в годы войны явилась хорошей школой для будущей нелегальной деятельности.
Окончить учёбу в МВТУ, где она проучилась два года, Галина Ивановна не имела возможности. Но она окончила двухгодичные курсы иностранных языков в Высшей школе МГБ. Ей предложили заняться нелегальной работой. Беседовал с ней начальник нелегальной службы генерал Александр Михайлович Коротков. В заключение он шутливо заметил: «Глядя на неё, никто не подумает, что она может заниматься разведкой». В 1946 году Галина Ивановна была переведена в разведывательное управление. Это происходило в период объединения внешней разведки НКВД и Главного разведывательного управления ГШ Министерства обороны (ГРУ) в Комитет Информации при МИД СССР (КИ). Вот здесь и встретились многоопытный сотрудник ГРУ Михаил Владимирович Фёдоров и Галина Марковна Маркина.
Михаил Владимирович Фёдоров родился в 1916 году в городе Калишко Ленинградской области. В 1922 году семья переехала в город Кингисепп. Окончив школу, Михаил поступил в 1935 году в Ленинградский институт физической культуры им. П.Ф. Лесгафта. И здесь судьба неожиданно свела Михаила с военными разведчиками.
1 сентября 1939 года, в тот день, когда началась Вторая мировая война, Михаил был зачислен в ГРУ ГШ сразу после окончания института. Не прошло и месяца, как он был направлен на индивидуальную разведывательную подготовку в город Белосток (тогда - в Западной Белоруссии, ныне - на территории Польши). На изучение иностранных языков и оперативных дисциплин (фото, рации, шифровальное дело) ему отводилось 18 месяцев напряженной работы.
Он прибыл в Белосток с документами вольнонаёмного бухгалтера воинской части. Снял комнату у местного врача. Жил скромно. Никто и не догадывался, что вместо работы молодой человек каждое утро уходил на конспиративную квартиру военной разведки, где опытные специалисты учили его шифровальному и радиоделу, двум иностранным языкам. Затем началась подготовка к выезду в одну из западных стран для выполнения разведзадания. Когда подготовка полностью завершилась и он должен был через «зелёную» границу нелегально перейти в Польшу и искать пути оседания в Германии, началась Великая Отечественная война. Операцию пришлось отложить.
Во время войны Михаил Владимирович прошёл путь бойца, войскового фронтового разведчика, радиста в партизанском отряде, начальника штаба одного из подразделений партизанского соединения. В общей сложности провёл в тылу врага 27 месяцев. Почти всю войну Фёдоров служил в разведотделе штаба Западного фронта, он был одним из командиров подразделений легендарного подмосковного разведцентра, так называемой воинской части № 9903, штаб которой дислоцировался в Одинцово. Дважды (3 и 23 числа месяца) в составе разведывательно-диверсионных групп работал в тылу противника.
После возвращения из очередного задания был вызван в Москву в Главное разведывательное управление. Там речь шла о развёртывании разведки мирного времени (это было начало августа 1944 года). На подготовку задания ему был дан год. Уже после победы, в августе 1945 года, он отправился в Англию нелегалом в составе дипломатического представительства одной из стран. По надёжным документам устроился там на работу в интересующее разведку учреждение. Это было время начала «холодной войны». И от него в Центр почти целый год поступала ценнейшая информация военно-политического характера. Потом было ещё несколько кратковременных поездок за рубеж.
Возвратившись из последней, Михаил Владимирович в известном здании на площади Дзержинского (ныне - Лубянка) писал отчёт о проделанной работе. Там в столовой на восьмом этаже они и встретились с Галиной Ивановной. Галина Ивановна встретила мудрого, мужественного, выдержанного человека. И вот эти две судьбы слились в одну - через два месяца после встречи они поженились.
Знакомство Галины Ивановны с Михаилом Владимировичем и их свадьба изменили план нелегальной разведки. Были внесены коррективы в их назначение, документы, вариант и легенду. Они получили кодовые имена: «Жанна» и «Сеп». Продолжение подготовки было теперь уже совместным.
Первоначальным планом был намечен выезд Жанны и Сепа в Австралию. Но, когда подготовка была закончена, к концу 1953 года, из Канберры было получено неожиданное сообщение: резидент легальной резидентуры В.М. Петров вызывает сильные подозрения. Поскольку операция выезда и оседания в Австралии Жанны и Сепа готовилась с определённым участием этой резидентуры, а Сеп ещё в 1949 году проходил подготовку по шифровальному делу у Петрова, возникли опасения за безопасность нелегалов. Было решено пока направить на доработку их легенды длительного проживания в Польшу сроком на полгода. В последствии Петров оказался изменником и сбежал к австралийцам. Прежний вариант был закрыт.
Жанна и Сеп были переориентированы на Европу в одну из стран, на территории которой находятся важные объекты НАТО. Задача создаваемой ими нелегальной резидентуры определялась следующим образом:«Создать региональный пункт связи с Москвой, а в случае военных действий против Советского Союза пункт перейдёт на боевой режим работы».
Через пять лет они прибыли в страну, гражданами которой им предстояло стать на долгие годы… Где они были эти пять лет, что делали - они не рассказывали, ибо нельзя раскрывать технологию «превращения» нашего человека в гражданина другой страны. Скажем так: за это время с участием многих людей им были созданы другие биографии, другие судьбы, другие национальности - такие, какие требовались для внедрения в той стране. Лишь агентурные псевдонимы Сэп и Жанна были настоящими, «своими».
В свою «родную» (по легенде) страну они приехали в 1954 году “после долгих лет эмиграции”. Война не оставила ни родных, ни близких. Беспокоила одна мысль: что ожидает их в этой пока малоизвестной стране? Удастся ли вжиться в новую для них чужую среду? Вначале устроились в недорогой гостинице, потом подыскали квартиру, прописались, оформились на работу, появились знакомые и даже друзья.
Первые трудности возникли с устройством на работу. Но настойчивые поиски и готовность взяться за любое дело для начала помогли решить эту задачу. Жанна, зная несколько иностранных языков и машинопись, освоила на краткосрочных курсах коммерческое делопроизводство и бухгалтерский учёт. Пройдя несколько мест работы, наконец, удачно устроилась секретарем к одному из бизнесменов, с которым они завели знакомство через свои первые связи из среды непосредственного окружения.
У Сепа также удачно сложились дела с прикрытием. Правда, он не избежал ошибки с выбором своего первого компаньона и прошёл через банкротство, с потерей части отпущенных ему на организацию прикрытия финансовых средств. Но этот опыт сослужил хорошую службу, научив их всем тонкостям выживания в мире частного предпринимательства.
Наряду с решением проблемы создания удобного для разведывательной работы прикрытия, они занимались изучением окружения и заводили полезные в перспективе знакомства. Словом, всё как обычно, только в чужом мире.
Несколько лет они внедрялись, заводили «нужные» знакомства, восстанавливали прерванные войной связи с закордонной агентурой ГРУ. А потом пошла чисто разведывательная деятельность. Когда они были вынуждены проживать на квартире в частном доме, в окружении других жильцов, то не могли создать необходимые условия для безопасной работы на радиопередатчике. Им приходилось довольствоваться односторонней радиосвязью из Центра. Свои сообщения в Центр они передавали через тайники, замаскированные под различные «бросовые» предметы. В этих целях Жанна подобрала серию тайников, описание которых за соответствующими номерами они переслали в Центр. В дальнейшем достаточно было указать номер тайника в шифротелеграмме из Центра, куда им следовало закладывать очередную почту.
Первой удачной связью Жанны явилась жена английского дипломата Дороти Мэллоу. Она, кстати, очень пригодилась Жанне в дальнейшем для выхода на перспективного для внешней разведки кандидата в агенты-нелегалы «Вано». Он был выведен в Англию, где долгие годы успешно добывал через свои связи в британских спецслужбах ценную разведывательную информацию. Вано - бывший ротмистр царской армии, в 1916 году был призван в разведку, в 1919 завербован внешней разведкой и с псевдонимом «Вано» направлен в стан белых армий. С тех пор связи с ним не было до 1955 года, до того момента, когда он вышел на представителей внешней разведки, рассказав очень интересную одиссею своих похождений на Западе за последние 35 лет, в том числе и о том, что во время Второй мировой войны выполнял задание британской разведки СИС и был награжден орденом «За отвагу».
От Вано поступило интересное предложение:«… Когда над Россией сгущаются тучи третьей мировой войны пусть на первых порах и «холодной», прошу использовать моё положение, жизненный опыт и некоторые выходы на британскую СИС в интересах обеспечения безопасности нашей Родины. По-прежнему верный Вам Вано. 8. 05. 1955 г.» Естественно, это заманчивое предложение попытаться через Ванно внедриться в английские спецслужбы требовало тщательной проверки агента. В результате изучения прошлого Вано и искренности его предложения Центр принял решение поручить резидентуре Сепа установить с ним контакт и доложить свои предложения. Контакт с Вано был поручен Жанне, с чем она успешно справилась и договорилась с ним об условиях связи. Жанна, идя на контакт с Вано, ещё не проверенным на практической работе в интересах внешней разведки, подвергала себя большой опасности. Ведь недаром же Вано был награждён британской спецслужбой. Это было в 1963 году. К Вано шла уже не та юная Жанна, которая десять лет тому назад только начинала свой разведывательный путь, а опытный профессионал.
Дальнейшая работа с Вано привела к получению его согласия на переезд в Англию для выполнения важных разведывательных заданий внешней разведки. Жанной и Сепом была согласованы с Вано все детали его выезда на Британские острова. Ни Сеп, ни Жанна не пишут ни о своей работе с Вано в процессе его вывода в Англию, ни о связи с ним из Англии. Но по тому, что они цитируют ряд важных разведывательных материалов, добытых Вано, видно, что связь от Вано замыкалась на них. Вано добился больших успехов в выполнении своего ответственного задания и успешно работал теперь не просто как агент - источник информации, а как агент - нелегал. Обеспечение текущей связью через Жанну позволило этому незаурядному разведчику четыре года успешно проводить в Англии разведывательную работу, под носом СИС, в своё время наградившей его орденом. Он настолько успешно работал, что его приглашали в 1965 году в Москву, где с ним обсуждали дальнейшие планы разведывательной деятельности, выражая полное доверие. Жаль, что через два года британская контрразведка всё же добралась до него. Он был арестован в феврале 1967 года.
Жанна с Сепом уже были умудренными разведчиками, успешно прошедшими напряжение противостояния с местной спецслужбой за первые три года своего оседания в стране. Эти три года дались им не легко. Суть этого противостояния состояла в том, что к репатриантам из социалистической Польши местные власти и их спецслужбы относились с недоверием. Судя по всему их взяли в проверочную разработку, проверяя путем подвода своих осведомителей из числа знающих Сепа и Жанну, организуя внезапные посещения их дома под различными предлогами, ведя за ними наружное наблюдение. Надо отдать должное уже опытному в разведывательных делах Сепу и очень прилежной его ученице Жанне - они умело вскрывали скрытые планы местных спецслужб и успешно замаскировали своё понимание их замыслов. Этим они притупляли остроту разработки и в конечном счёте привели к её прекращению. Однако такое поведение советских разведчиков требовало от них неимоверной выдержки и высочайшей бдительности. Их информация в Центр о всех отмечавшихся ими фактах их разработки вызывала в Центре естественное беспокойство.
В этом плане характерно, что одним из наиболее острых приёмов их проверки было предъявление Жанне одним из знакомых записки с русским текстом. Она, повертев листочек, выразила полное равнодушие и недоумение. Именно этот приём проверки «с русским текстом» у нас в Центре был расценен как наиболее угрожающий безопасности нелегалов. Но Жанна оказалась молодцом, хладнокровно среагировав на эту провокацию.
По мере нарастания напряжения в положении нелегалов Центр не выдержал и направил им телеграмму с категорическим предписанием выезда домой, так как создавалась реальная угроза ареста. Но Сеп уже прошёл хорошую школу нелегальной работы в Англии, был опытным партизаном и разведчиком во время войны и, очевидно, был способен сам определить, когда возникнет срочная необходимость их исчезновения из страны. Поэтому, докладывая начальнику службы, предложил смягчить указание, сохраняя возможность иного решения. И Центр после длительного молчания, которое явилось довольно мучительным периодом неопределенности для обоих нелегалов, ответил согласием с их предложением не спешить с отъездом.
Кончился период, когда более трёх лет местные спецслужбы держали их «под колпаком». Разведчики так оценили этот период:«В итоге навязанный нам контрразведкой серьезный профессиональный экзамен был выдержан… И в последующие десять лет мы результативно выполняли самые острые операции, не чувствуя на затылке беспокойного дыхания контрразведки». Ещё раз тщательному анализу положение Сепа и Жанны подверглось в Москве, куда они выехали для отчёта и краткого отдыха. Тогда было однозначно определено, что они своей выдержкой, правильным поведением и реакцией на мероприятия спецслужб рассеяли их подозрения и, проявив тонкое понимание замыслов, переиграли спецслужбы. Было констатировано, что теперь ничто не мешало выполнению основного задания.
На счету Фёдоровых немало эффективных разведывательных операций. Достаточно сказать, что у них был источником информации крупный политический деятель, работавший в высших структурах НАТО. Благодаря ему и Фёдоровым руководство страны своевременно получало исчерпывающие сведения об известном сейчас документе «Дропшот» (план превентивного ядерного нападения на СССР) и смогло предпринять контрмеры. Сеп и Жанна передавали данные о военных базах в Европе и их передислокации. Перед каждой сессией Генеральной Ассамблеи ООН все эти годы наша делегация получала от них надежную ориентировку о заготовленных позициях по обсуждаемому вопросу правительств европейских стран.
За время пребывания в стране нелегалам довелось пережить ряд международных кризисов, одим из которых был Карибский. Они беспокоились не только о том, к чему этот кризис мог привести, но и об активной работе с «Бригом», поставлявшим им срочнейшую информацию о позициях и замыслах НАТО. В этот период оперативная работа была поставлена на «военные рельсы». Вот одно сообщение в этот период:«Центру. По данным военного командования НАТО (источник Бриг), Белый дом располагает развединформацией о строительстве на Кубе стартовых площадок для ракет малого и 16-ти - среднего радиуса действия, из числа последнего типа 42 ракеты находятся на острове. По оценке Пентагона и ЦРУ, личный состав советских специалистов насчитывает 5000 человек. Конечное число ракет, намеченных к развертыванию, определяется в 64 единицы. “Сеп”.»
Во время Карибского кризиса, когда между СССР и США сложились очень напряженные отношения нелегалы ощущали необыкновенное внутреннее напряжение. Затем в 1963 году убийство президента США Кеннеди вновь взволновало международное общественное мнение. Не «мирными» были эти годы и в разведывательном мире, затрагивавшие самочувствие нелегалов самым непосредственным образом. Их потряс арест Абеля в США в 1957 году, арест разведчиков Лонсдейла (Молодого Т. К.) и Джорджа Блейка в 1961 году. Волны шпиономании, периодически возникавшие в западном мире, сопровождавшиеся шумными антисоветскими кампаниями, в том числе и в стране их пребывания. Центр посчитал, что Сепу и Жанне необходимо выехать на Родину. В год отъезда Жанны и Сепа в Англии арестовали агента-нелегала Вано, во внедрении которого они принимали непосредственное участие.
Отъезд требовал многих дел по ликвидации прикрытия, продаже дома, легендирования «исчезновения» их из поля зрения многочисленных друзей и знакомых. Грустными были прощания с агентами, находившимися у них на связи, особенно с «Бригом», с которым у Сепа возникла настоящая дружба. Многое было связано у нелегалов со страной, домом, близкими искренними друзьями. На душе у них было тихое состояние радости и лёгкой грусти.
Самое сложное в работе нелегала то, что приходилось постоянно держать в узде ностальгию по Родине. Им нельзя было говорить на родном языке, читать наши книги и газеты, встречаясь с соотечественниками, нужно было притворяться, что не понимают их речи. Даже старались не думать о том, что осталось там, дома, чтобы не расслабляться, не раскисать. Возможность пообщаться с Родиной, хоты бы односторонне, есть всегда. Включи приёмник, настрой на Москву и слушай. Но Фёдоровы запретили себе и это. А вдруг ты слушаешь родную речь, расслабился, настроился на неё, и тут звонит телефон. Ведь машинально можешь ответить по-русски. Отдушину позволяли себе делать лишь по большим праздникам. Купили наушники, разъединили их и слушали Москву.
Была и другая отдушина. Два-три раза в год им передавали по радио новости о родных и близких. О себе разведчики сообщать не могли, так как даже их ближайшие родственники не знали, где они находятся. Из Москвы информировали и о поощрениях, продвижениях по службе. Например, будучи за рубежом, они узнали, что Михаилу Владимировичу присвоено звание полковника, а Галине Ивановне – подполковника (позже уже по возвращении в Москву она догнала мужа в воинском звании). Оба они удостоены орденов. Но главным являлось то, что и принимали, и передавали они шифровки на русском языке. Это было словно мимолетное свидание с Родиной.
И всё-таки за многие годы в Европе они внешне стали иностранцами. Когда возвращались, уже в одной из соседних с Россией стран Михаил Владимирович купил «Известия», с жадностью стал читать и ничего не поймет - «неправильно» падежи расставлены, порядок слов «неестественный». А когда в Москве докладывали о прибытии начальству, у Фёдоровых был такой акцент, что с родными встретиться сразу не разрешили. Порекомендовали с недельку походить по городу, послушать живую речь, обрести утерянные навыки разговора.
А потом были встречи, слёзы радости и грусти. Родители уже умерли. Многих родственников было не узнать - постарели. Да и они сами уезжали молодыми, цветущими, а возвратились белыми от седины.
Разведчики-нелегалы Федоровы написали две интереснейшие книги: "Будни разведки" (1994 г.) и "Вся жизнь конспирация. История семьи нелегалов" (2002 г.), в которых рассказали о многогранной и сложной работе за рубежом.
Полковник Фёдоров Михаил Владимирович
награждён орденами Красного Знамени, Отечественной войны I и II степени, Дружбы народов, двумя орденами Красной Звезды, многими медалями,
а также нагрудными знаками "Почётный сотрудник госбезопасности" и "За службу в разведке".
Скончался Михаил Владимирович Фёдоров в 2004 году
Полковник Галина Ивановна Фёдорова
награждена орденами Отечественной войны и Красной Звезды, многими медалями, а также нагрудными знаками "Почётный сотрудник госбезопасности" и "За службу в разведке".
Скончалась Галина Ивановна Фёдорова 26 мая 2010 года
Эти великие русские разведчики умерли, не оставив даже потомства.