Рассказ
---
**Глава 1. Одиночество как привычка**
Михаил Степанович закрыл дверь квартиры, щёлкнув замком дважды — привычка, оставшаяся с тех пор, как жена Лида была жива. «Надо проверять, а то опять газ не выключу», — ворчала она. Теперь газ выключал автоматически, а двойной щелчок лишь отдавался эхом в пустых комнатах.
На пенсии он мастерил скворечники, читал Достоевского и каждое утро в семь тридцать шёл в булочную за свежим хлебом. Жизнь напоминала аккуратный чертёж: всё по линиям, без лишних деталей. Даже прогулки в парке «Дубки» он совершал по расписанию — в четверг и воскресенье, ровно в полдень.
Однажды в ноябре, когда деревья сбросили листву, а тропинки покрылись инеем, Михаил заметил на своей скамейке женщину. Она сидела, завернувшись в клетчатый плед, и кормила воробьёв крошками из бумажного пакета.
— Простите, это моё место, — буркнул он, поправляя очки.
— Ваше? — она подняла глаза, и он увидел в них смешинку. — А табличку забыли прибить: «Скамейка Михаила Степановича. Посторонним не занимать».
Он фыркнул, но сел рядом. Так началось их знакомство.
---
**Глава 2. Ольгины секреты**
Ольга Николаевна, как выяснилось, переехала в городок после развода. «Тридцать лет брака — и всё ради того, чтобы узнать, что он называл меня «бабой Олей» в разговорах с любовницей», — говорила она, размахивая рукой так, будто отгоняла прошлое. Её жизнь была полна красок: она писала акварели, учила детей музыке и коллекционировала старые пластинки. «Шопен — моя терапия», — смеялась она, когда Михаил ворчал, что её пианино мешает спать.
Они спорили о Бродском («Слишком мрачный!» — кричала Ольга), варили варенье из одуванчиков (её рецепт) и разгадывали кроссворды (его территория). Постепенно четверги и воскресенья перестали быть единственными днями их встреч.
— Ты как паровоз, — говорила Ольга, когда Михаил упрямо тащил её на прогулку в дождь. — Заведи себе гудок и трубу!
---
**Глава 3. Тени прошлого**
Однажды вечером, разбирая старые фото, Ольга нашла письмо. Конверт пах духами, которые она не носила. «Дорогой Миша…» — начало письма от Лиды, написанное за неделю до её смерти. Михаил не рассказывал, что жена знала о раке. «Люби ещё кого-нибудь, когда меня не станет», — просила она.
— Почему ты не сказал? — спросила Ольга, когда он, сжав письмо в руках, отвернулся к окну.
— Боялся, что если начну говорить о ней, ты уйдёшь.
Они молча сидели в темноте, пока за окном не зажглись фонари.
---
**Глава 4. Испытание**
В марте Ольга попала в больницу с пневмонией. Дочь Михаила, Катя, прилетела из Москвы и устроила скандал:
— Пап, тебе семьдесят! Ты влюбился как мальчишка! Что скажут люди?
— Люди? — он впервые повысил голос на дочь. — Когда твоя мама умирала, «люди» приносили суп и жалели нас. А Ольга… Она научила меня снова дышать.
Ольга, тем временем, рисовала в палате картинки для медсестёр. На одной из них был хмурый мужчина в очках, кормящий воробьёв.
---
**Глава 5. Финал и начало**
Они поженились в мае, в маленькой церкви за городом. Вместо фаты Ольга надела шляпку с ромашками, Михаил — галстук, который она подарила. «Как подростки», — шептались гости, но слёзы на глазах у Кати говорили о другом.
Теперь по утрам в их доме звучало пианино. Михаил мастерил скворечник для Ольгиных синиц, а она подписывала открытки: «Мише — от бабы Оли».
Однажды вечером, глядя на закат, Ольга спросила:
— Жалеешь, что мы встретились так поздно?
— Нет, — ответил он, поправляя очки. — Раньше я бы не оценил твой Шопен.
Они смеялись, а за окном кружились первые снежинки, будто танцуя осеннее танго, которое наконец-то обрело свой ритм.
---
**Эпилог**
Когда Михаила не стало через двенадцать лет, Ольга нашла в его столе записку: «Спасибо за то, что научила меня не бояться жить после любви».
А на их скамейке в «Дубках» появилась табличка. Неофициальная, из дерева, с вырезанными именами. Иногда там сидят влюблённые и кормят воробьёв, не зная, что эта история началась с осени, которая подарила двум сердцам вторую весну.