В этом выпуске рубрики «Мир в красках» Анна Сергеева рассказала, почему Третьяков приобрел картину и почти сразу же вернул Исааку Левитану на доработку, какой художник раскритиковал полотно и какой любовный треугольник скрывается в истории создании работы.
Расшифровка радио-рубрики:
Всем привет! С вами Анна Сергеева и рубрика «Мир в красках». Сегодня я расскажу про фотографическую картину «У омута» Исаака Левитана.
Однажды летом, Исаак Левитан решил сменить обстановку и отправился в гости в имение Покровское, неподалеку от Твери. Компанию художнику составили Софья Кувшинникова, его давняя спутница, и Лидия (Лика) Мизинова, близкая приятельница семейства Чеховых. Именно она пригласила их в имение своего дяди Николая Панафидина.
Интересно, что именно Кувшинникова и Панафидин стали одними из немногих, чьи портреты написал Левитан, хотя он писал больше всего пейзажи. Всего в наследии художника портретных работ было немногим больше десятка, а законченных картин и того меньше.
В отношениях Лики Мизиновой и Антона Чехова читалось что-то большее, чем просто дружба, но их роман так и не состоялся. Левитан, подмечая эту недосказанность, дразнил Чехова в письмах, используя привычную для них обоих игру в иронию:
«Пишу тебе из того очаровательного уголка земли, где все, начиная с воздуха и кончая, прости господи, последней что ни на есть букашкой на земле, проникнуто ею, ею – божественной Ликой! Ее еще пока нет, но она будет здесь, ибо она любит не тебя, белобрысого, а меня, волканического брюнета...»
Этот способ общения – скрывать под маской остроумия глубокие чувства и переживания – был типичен для многих представителей интеллигенции того времени.
Как-то летом Левитан и Софья Кувшинникова отправились в Покровское в поисках вдохновения. В Затишье Левитана привлек омут у заброшенной мельницы. Хозяйка соседнего имения Берново, Анна Вульф, рассказала ему легенду об утонувшей дочери мельника, вдохновившую Пушкина на драму «Русалка».
Левитан, которого Тимирязев прозвал «Пушкин русской живописи», был впечатлен историей. Несколько лет назад он оформлял оперу «Русалка», что стало его первым серьезным заработком. Теперь он воочию увидел место, вдохновившее Пушкина. «У каждого в жизни был свой омут!..» – заметил он Кувшинниковой.
Софья, преданная художнику, заботилась о его комфорте. Целую неделю они возили этюд на мельницу. Затем Софья уехала в Москву к мужу, а Левитан остался в Покровском, где Лика и Панафидин предоставили ему зал под мастерскую. Там он и закончил свой «Омут». Этот «треугольник» позже будет отражен Чеховым в «Попрыгунье».
Работа была приобретена Третьяковым, но вскоре возвращена Левитану на доработку, предположительно из-за критики Репина, считавшего картину «не законченной». В мае Левитан писал Третьякову, что ждет возможности проверить мотив с натурой, прежде чем переписывать воду. После доработки полотно вернулось в галерею.
Нестеров считал картину автобиографичной, которая отражает переживания автора. Образ омута часто связывают с несчастной любовью и скрытой опасностью. Работу считают эмоциональным антиподом «Тихой обители», где преобладает свет и гармония, в отличие от мрачного «Омута».
А на этом все, с вами была Анна Сергеева и рубрика «Мир в красках». Оставайтесь на волне искусства!
Культурным быть модно, присоединяйся!
