Иногда душевная боль становится такой невыносимой, что тело берёт на себя удар. Чтобы выжить. Чтобы переключиться. Чтобы просто… выдержать.
История одной фразы, которая изменила всё
Это случилось много лет назад, тогда, когда, казалось бы, я уже многое поняла. Стала сильнее. Но рана внутри — особенно если она материнская — не заживает просто так.
У мамы тогда обнаружили рак в последней стадии, это был шок для всех нас. А для нее особенно, ей стало страшно, она начала срываться на мне. Незадолго до этого мы купили квартиру для нее и нашего взрослого сына, оформили часть на нее. А потом… Потом был скандал. Один из самых болезненных. Она кричала, обвиняла, говорила, что всё отписала моему брату. А он пил, даже не буду объяснять, что чувствовала тогда.
Мне стало плохо, и я, чтобы успокоиться решила выпить успокоительные капли. Пошла на кухню, взяла пластиковый флакон не думала ни о чем. Просто хотела «выключиться», взяла нож, чтобы срезать наконечник, но он соскочил и врезался мне в руку, глубоко. Не случайный порез, а настоящий срез.
Получился треугольник, полтора на полтора — как будто душа нашла выход. Кровь, боль, шок, я позвала маму на помощь:
«Мама, я порезала руку, помоги, мне больно!»
И она замолчала. Она, которая только что обвиняла — увидела мою боль. Не душевную, а настоящую, с кровью.
Мы впервые за долгое время забыли о войне. Она перевязала мне руку. А чуть позже… переписала завещание на моего сына.
Что это было
Это не попытка самоубийства. Я не хотела умереть и вряд ли хотела, чтобы она увидела мою боль. Но так получилось, потому что словами не было возможности достучаться. Потому что крик души через слова не выходил, он вышел через рану, физическую боль.
И таких женщин, как я тогда, — тысячи. Мы не всегда режем себя сознательно. Иногда это выглядит как «случайность», как «срыв», как «невнимательность». Но тело — не лжёт. Оно говорит за нас, когда голос уже сорван.
И что теперь
Теперь я вижу, что тогда я спаслась через рану, через страх, боль. Но я впервые заявила о себе как о человеке, которому больно. Не как о дочери, не как о той, что должна, а как о живом человеке.
И если ты сейчас читаешь это и не можешь донести до близких, что тебе плохо — знай: ты не одна. Я была там.
И теперь я с тобой. Чтобы не доводить до крови. А говорить до тепла до правды, до взаимности.
Мама, посмотри — мне больно.
Это не упрёк. Это просьба. Это молитва. Это шанс на то, чтобы прекратить войну.
И если ты — мама, и дочка орёт, колется, срывается — услышь не крик. Услышь боль, которая давно там сидит.
И если ты — дочка, которая устала, — знай: ты имеешь право сказать это. Без раны. Без ножа. Просто словами. Ты имеешь право быть увиденной и услышанной.
Если отзывается — записывайтесь на консультацию. Это путь не к нему, а себе, настоящей, спокойной, целостной. Оставить заявку можно здесь.