Тотэвике

Глава девятая

Посреди очередной виртуозной рулады матушка Альстрау неожиданно останавливается.

- Ну, думаю, так изысканно свистеть ты научишься ещё нескоро, - уверенно заявляет она. – Хотя, если будешь практиковаться по 15 минут в день каждое утро, лет через пять наверняка достигнешь определённых успехов.

- И что же, языку птиц можно будет начинать учиться только тогда?- удрученно вздыхает Тотэвике.

- Вот ещё глупости, - фыркает матушка, - разумеется, язык птиц, зверей, рыб и насекомых ты можешь начинать учить уже сейчас, были бы преподаватели. Но искусство изящного свиста прекрасно само по себе. К тому же, опытный свистун всегда знает, чем занять себя в долгой дороге.

Тотэвике улыбается. Раз пять лет ждать не обязательно, всё прекрасно. А к неожиданным выводам своей спутницы она уже привыкла.

Та, тем временем, выбирает самую узенькую тропинку и протискивается сквозь деревья.

- Надо сказать, просвет между этими деревьями стал гораздо уже, чем в прошлый раз, - донёсся её голос с той стороны веток. – Прискорбно, но всё в этом мире так или иначе меняется.

- Не вздумай намекнуть ей, что она поправилась - тут же зашептала Тарико, - иначе она, во-первых, не поверит, а, во-вторых, обидится. А нет существа хуже матушки Альстрау в дурном настроении.

- Что же тогда случится? – Тотэвике было очень сложно представить матушку в дурном расположении духа, но она честно пытается.

- И не пробуй вообразить, - замахал крылышками имл. – Последний раз один из водников имел неосторожность ляпнуть, что она выглядит не слишком выспавшейся. Так вокруг матушки три дня лил дождь из лягушек и тараканов, а неосторожный водник на неделю покрылся бородавками.

- Ну где вы там? – раздался голос матушки. – Неужто всё-таки застряли?

Тотэвике быстро прошмыгнула в просвет между деревьями.

- Да, там, и вправду, не пролезешь, - с улыбкой посетовала она.

- А я что говорила! – матушка Альстрау, присев на корточки, снимала платок со своей корзинки. – Надо сказать ветвяным, чтобы сажали деревья пошире.

- Вы же сами указываете им место, - ляпнула Тотэвике и прикусила язычок.

Матушка на счастье не расслышала её последней фразы, запутавшись в платке.

- Сплошная морока с этими корзинками, - донёсся её голос из-под цветастой ткани. – Скажи, что ты здесь видишь?

Девушка обвела глазами полянку, на которой они очутились.

- Лужайка, полная зелени, ничего необычного, - только и смогла выдать она.

Матушку этот ответ неожиданно устроил.

- Правильно, такой она и должна казаться, а неожиданное я всегда ношу с собой, - заявила она.

Наконец, свернув цветастый платок, она с гордостью продемонстрировала содержимое корзинки. Тотэвике с любопытством заглянула в неё. Та до краёв была наполнена земляникой и голубикой. Сбоку лежал пузырёк и две кисточки.

- Мы будем собирать ягоды? – непонимающе уточнила гостья леса. – Но здесь их, кажется, нет.

- Правильно, человеческие всё собрали буквально на днях. Мы не будем собирать, мы будем их развешивать.

- Но зачем, разве ягоды не растут сами по себе?

- Такие нет, эти – волшебные. Я пропитала их прекрасным элексирчиком.

- Для неуемных посмехунчиков? – с подозрением спросила Тотэвике.

- Нет, этот чудесный элексирчик я приберегаю для самых своих дорогих гостей, а здесь просто увеличение положительного потенциала в зависимости от настроения сажающего.

- Как это?

- Просто, берёшь ягодку, намазываешь её у основания прирастательным раствором и желаешь, чтобы человеческий, съевший её, скажем, до конца дня имел хорошее настроение. А затем прикрепляешь к стебельку.

- Поняла, - улыбнулась девушка, - а можно мне тоже попробовать?

- Разумеется, иначе зачем я брала бы две кисточки.

Тотэвике берёт ягодку, макает кисть в раствор и изо всё сил желает, чтобы у человека, сорвавшего её, исполнилась заветная мечта. Ягодка наливается краснотой и девушка приклеивает её к зелёной веточке.

- Да, вот так же и продолжай дальше, - кивает матушка Альстрау. – Так, пусть от этой ягодки вес человека в течении месяца изменится до того, который он желает… .

- А если человека устраивает его вес? – не удержалась девушка.

- Значит, он просто не увидит эту земляничинку. Каждый находит лишь ту ягоду, которая ему предназначена.

В течение часа они работают практически молча. Все мысли духов сосредоточены на том, какую возможность вложить в очередное угощение.

Внезапно матушка Альстрау и Тарико одновременно поднимают головы и поворачивают их куда-то влево.

- Уже? – неопределённо спрашивает имл. – Так быстро?

- А почему бы и нет, - так же непонятно ответствует матушка.

- Что случилось? – ничего не понимает Тотэвике.

- Нам пора, - матушка поднимается с колен и отряхивает подол платья от прилипших травинок. – Тебя уже ждут.

- Меня? Но кто?

- Совет Старейшин леса, - отвечает Тарико. – Сегодня ты должна с ними поговорить и пройти экзамен, чтобы всём стало понятно, годишься ли ты на роль лесного духа, останешься ли одной из нас или просто забудешь этот день.

- Разве можно это забыть? – недоверчиво улыбается Тотэвике, вспоминая всё то, что произошло с ней за прошедшие несколько часов.

- Чудеса по-настоящему никогда не забываются, - кивает матушка Альстрау, подхватив корзинку. – Если не справишься с испытанием, они будут являться тебе во снах, но как реальность события этого дня сотрутся из твоей памяти.

- А что это за испытания?

- У каждого это что-то своё, - отвечает матушка, выходя на узкую тропинку. - Никто не знает, что старейшие духи леса придумают именно для тебя.

- А что делали вы?

- Я впервые нашла идеальное место для дерева. Не самого, ммм, обычного. Ну скоро ты сама всë увидишь.

- А старейшины не хотят, чтобы я осталась в лесу? – с недоверием спрашивает Тотэвике. До этого ей казалось, что все ей здесь рады.

- Не в этом дело, - качает головой Тарико, просто таков обычай. А лесной дух, исчезнувший из наших чащоб в раннем детстве и вернувшийся взрослым – это вообще нечто очень редкое. Лично я не припомню таких случаев. Так что к тебе будут присматриваться очень внимательно.

- А сейчас тихо, мне надо сосредоточиться, - матушка Альстрау достаёт платок со дна почти опустевшей корзинки и начинает… протирать им воздух перед собой. Гостья леса кидает изумленный взгляд на птичку на своём плече. Та кивает: всё в порядке.

Неожиданно там, где только что по пустому пространству проходил платок, начинают образовываться деревянные волокна. Они нарастают одно на другое, выстраиваются в общую структуру… И вот уже матушка аккуратно протирает латунную ручку на неизвестно откуда взявшейся посреди леса двери.

- Нам сюда, - подмигивает старушка в ответ на поражённый взгляд Тотэвике.

Она поворачивает ручку и в дверном проёме возникает тропинка, густо усаженная самыми разнообразными цветами. Девушка недоверчиво заглядывает внутрь. Как такое возможно, ведь перед ними сплошной бурелом? Но матушка Альстрау уже уверенно шагает на золотистую дорожку и манит её за собой.

- Не бойся, Тотэвике, - подбадривает её пташка, - порталы матушки абсолютно безопасны и проверены годами.

Гостья леса вступает в деревянную арку и вдруг оказывается в тепле, градусов на пять выше, чем только что было вокруг. Здесь тоже лес, но вокруг ни одного поваленного дерева, громко поют птицы и благоухают цветы. Над головой ярко светит солнце. А в десятке шагов от неё возвышается дерево, верхние ветки которого теряются в облаках.

- Это священное дерево Оохон, - подсказывает Тарико, уловив направление ее изумлённого взгляда. – Именно его на испытании и предсказала матушка.

Они подходят ближе. Ветви дерева отдают бронзой, а листья двухцветные – сверху салатовые, на внутренней стороне серебристые. Они непрерывно шевелятся и, соприкасаясь, создают какое-то подобие мелодии.

- Так, похоже, мы здесь не одни, - подмигивает матушка Альстрау, - Сэйм, не забывай, что я вижу даже невидимое Будь любезен, обернись так, чтобы мы тебя видели.

С дерева доносится сдавленный смех и на третьей снизу ветки из ниоткуда появляется парень чуть постарше Тотэвике. Он одет в светло серую мантию и штаны, на концах которых переливаются тонким звоном небольшие бубенчики. Парень совершенно босой. Он балансирует на ветке, не придерживаясь даже одной рукой. Светло- рыжие волосы до плеч взъерошены, на голове бандана в переливающихся узорах. Он смотрит на вновь прибывших и улыбается самой обезоруживающей улыбкой.

- Простите, матушка, я совсем запамятовал, что вы можете видеть даже мышь на самом дальнем краю леса, - смеётся он, - я просто не хотел вам мешать.

- Уважающий себя ветрянник не стал бы прятаться, а представился бы ещё на подходе, - упрямо бубнит матушка.

- Да, мой предшественник, господин Вильзимаут, так и делал, я помню. Хорошо, матушка Альстрау, в следующий раз я встречу вас прямо у двери, - серьёзно кивнул парень. Но стоило матушке отвернуться, как он подмигнул Тотэвике и построил дурашливую рожицу.

- По-моему, они не очень ладят, - прошептала девушка, повернувшись к птахе.

- Есть немножко, - подтвердила та, - дело в том, что ветрянники разносят новости по лесу, помимо всего прочего. И когда матушке исполнилось 600 лет, Сейм растрезвонил эту новость по всей чащобе. А матушка, так уж вышло, как раз в том году решила, что теперь регулярно будет отмечать своё 599-летие. Так что Сейм несколько подпортил её планы. Она, по старой доброй традиции, попыталась его сглазить, но парень слишком юркий, так что ничего не получилось. В результате матушка реагирует на ветрянников очень нервно, а на Сэйма особенно. При этом он - придворный музыкант Старейшин и, по совместительству, хранитель дерева Оохон. Так что, тут уж ничего не попишешь: они встречаются достаточно часто, и она постоянно пеняет ему, как хорош был его учитель и предшественник, а парень платит ей отменной язвительной вежливостью.

Матушка Альстрау тем временем придирчиво оглядела дерево и, видимо, не найдя к чему придраться, сменила тему.

- Я, пожалуй, отправлюсь посмотрю, всё ли готово к Совету, а ты побудь пока здесь, - кивнула она Тотэвике. – Только будь осторожна, болтая с этим типом. У парня язык без костей.

С этими словами она растворилась в воздухе. Девушка несколько раз удивлённо моргнула. Она никак не могла привыкнуть к окружавшим её чудесам.

- Она ещё и не так может, - подал с ветки голос ветрянник. – Однажды у матушки было очень много дел и она каким-то образом умудрилась быть в трёх местах одновременно. Великая женщина, но характер, не дайте, Высшие, никому.

Он спрыгнул с ветки и подошёл к Тотэвике.

- Я, как уже говорилось, Сэйм, придворный музыкант и ответственный за главное древо. А ты, я так понимаю, вновь обретенный дух леса. Признаться, я представлял тебя совсем по-другому. Но ты мне нравишься, деревья от тебя в восторге, а это хороший знак. Переживаешь перед испытанием?

- Очень, - призналась гостья леса, - я же ничего не знаю. А вдруг у меня ничего не получится и придётся всë забыть.

- Не накручивай себя, - посоветовал парень, - лес рад тебе, значит, вряд ли к тебе отнесутся с каким-то предубеждением. Это просто традиция. И, кстати, я знаю лучший способ, чтобы отвлечься.

- И какой же?

- Дописать песню, которую поют сегодня весь день деревья. Ведь она не закончена, а они ждут продолжения. Уж поверь, в чем-в чем, а в этом я разбираюсь. Я наиграю мотив, ты придумаешь куплет и всё будут счастливы.

- Так это ты создаешь музыку, которую я слышала сегодня?

- Да, листья дерева Оохон прекрасно подходят для того, чтобы играть на них различные мелодии. Кстати, в этом мы с матушкой тоже не сходимся. Видишь ли, на каждом листке выгравированы основные события за один год существования этого леса. И она считает, что просто неуважительно использовать нашу живую летопись в качестве музыкального инструмента. А я чувствую, что дерево любит, когда на нём играют. Об этом мы тоже постоянно спорим. Ну что, ты попробуешь?

- Признаться, я задумывалась над третьим куплетом, пока рассаживала ягоды на полянке, но ты не находишь, что это немного странно, петь песню про себя?

- Главное, что лес ей доволен. В наших краях редко появляются новые голоса. Давай же.

Легко оттолкнувшись от земли, он вновь оказался на ветке и начал перебирать руками листья. Бубенчики на его щиколотках мелодично зазвенели в такт. Тотэвике услышала хорошо знакомую мелодию и неожиданно для себя улыбнулась.

- Ну же, - подбодрил парень.

Тотэвике прикрыла глаза и прислушалась к звучащей музыке.

- Она садится на скамейку, достаёт гитару,

Наигрывает песню, которой ещё нет,

Хотя, что значит «нет», ведь она ее играла,

А если музыка есть, то есть и песня, что за бред…

Она играет тихо, прячется от взглядов,

Боится, что осудят, решат: работать лень.

Ну что поделать, значит, сегодня так и надо.

Осудят-позабудут, впереди ведь целый день,

А мелодия одна!

- пропела девушка.

Он довольно кивнул, на мгновение задумался, а потом пропел в ответ:

- Тотэвике, что это за имя?

Что это за имя, Тотэ-Тотэвике?

Тотэвике - мягкий отзвук лета

И комочек света,

Тотэ-Тотэвике!

- Забавно, - не удержалась она, - значит, припев придумываешь ты?

- Это моё призвание – петь песни деревьям, - улыбнулся Сейм. – Ты даже не представляешь, как сильно они любят музыку. Когда-нибудь я покажу тебе, как лес поёт с высоты птичьего полёта, ты не представляешь, насколько это красиво.

- Конечно, если сейчас она пройдёт испытание, - донёсся до них голос матушки Альстрау. – Тотэвике, тебе пора.

- Желаю удачи, - помахал сверху рукой Сэйм.

- У тебя всё получится, - прочирикала с плеча Тарико.

- Пойдём, - матушка протянула руку.

Тотэвике прикоснулась пальцами к тёплой ладони и в этот момент всë вокруг исчезло.