— Ты же вроде всегда смеялась? Почему теперь плачешь?..
— Потому что я слишком долго молчала. А теперь — не могу. Вот с этого всё и началось. Ни со сцены. Ни с громкого скандала. Ни с поста в соцсетях. А с фразы, сказанной дрожащим голосом за кулисами одного телешоу. Наталья Медведева — та самая, яркая, безбашенная, «из Комеди», с сумасшедшим взглядом и харизмой на миллион — сломалась. Да, сломалась. Потому что даже у клоунов бывают раны. Только их не видно под гримом. Сколько лет мы видели её такой — громкой, резкой, смешной до икоты. А внутри всё это время было тихо... и больно.
«Я выживала», — коротко сказала Медведева в своём первом откровенном интервью. И эта фраза ударила сильнее, чем любой стендап. Коллеги по цеху — те, с кем она делила сцену, гримёрки, гастроли — начали травлю. Не сразу. Сначала — шёпотом. Потом — в лоб. «Ты переигрываешь», «Тебе не место в юморе», «Зачем ты лезешь в кадр, если некрасивая?»
Что? Некрасивая? От кого? От тех, кто учит нас «любить себя» с экран