Эта комната совершенно не понятной формы. Я искал углы на ощупь, пытался посчитать число. И каждый раз ошибался. У меня ничего не было, чтобы ставить метки. Пытаясь запомнить новый найденный, ощупывал его снова и снова, проводя пальцами от пола до высоты своего роста. Находя вроде бы выступ или шероховатость, вбивал их в свою память. Но они были так похожи, что уже на втором или третьем первый я был не в силах вспомнить.
Старался измерить стены. Сколько моих рук от одного края до другого. Сколько между ними меня самого. Идя вперед и возвращаясь назад, получал разные расстояния. Пробовал следующую стену, и следующую за ней. Но мне никак не удавалось получить точный результат. Даже казалось, что между разными углами совершенно разные размеры поверхностей. Комната должна быть прямоугольником. Но эта фигура мне не известна. Как и материал, покрывающий все внутри. Где-то я явно бился о холодный бетон. Находил и кирпич, и дерево. Некоторые стены были покрыты чем-то совсем мягким. Даже порой ощущалось тепло, словно нагревается какой-то печью с другой стороны. Это совершенно дезориентировало меня.
Но я не отступал! Меня терзали голод, холод и усталость. После провалов в сон я вставал и снова изучал. Вспоминал, каких результатов достиг и искал новые. Время совершенно исчезло. Пытаясь посчитать углы и изучая стены, я совсем потерял его из виду. Память подводила еще больше. Порой, ощупывая руками свою преграду, я понимал, что уже был тут. Уже ставил в своей истории эти отметины, уже проходил этот участок. Стараясь так же вспомнить, что было за ним, как будто терял еще больше.
В какой-то момент, решив сменить направление поисков, опустился на колени. Ведь все это время больше всего мои ноги касались пола. Я ходил по нему, спал здесь. Возможно разгадка тоже была в нем. И все исследование пошло заново. Снова искал углы, ощупывал поверхность, разгадывал материал. В какой-то момент удалось найти землю. Самую настоящую мягкую, немного влажную и податливую почву. Сам не знаю зачем, но стал рыть ее, впиваясь пальцами в эту мякоть. Мне удалось достичь больших результатов. Я смог создать глубокий провал в ровной до сих пор поверхности. И это событие невероятно обрадовало! Ведь с этого момента у меня есть совершенно точная метка возврата. От этой ямы можно вести измерения. К ней можно возвращаться. И я стал спать только здесь. Даже боялся отдалиться от нее слишком далеко, чтобы не потерять из виду. Она стала центром моей жизни здесь, в этой странной комнате. Мне все казалось, если я уйду слишком далеко, то отчаянье совсем сломит мой дух.
Выкопав, как решил, достаточно, придал уюта. Как мог. Выгладил грани, сформировал углы, измерил. Совершенный, точный прямоугольник. Достаточной глубины, чтобы я мог вылезти и залезть обратно без особых усилий. Можно было и вытянуться в полный рост, и лечь набок подтянув колени. Самое лучшее место было здесь. Даже ел порой выгребаемую землю, когда голод совсем истязал меня. Лежал неподвижно и жевал ее, гоняя языком от щеки к щеке. Сначала вкус казался отвратительным. Тошнота выгоняла обратно погруженное на язык содержимое. Но со временем стало терпимо. Потом даже вкусно.
Иногда приходили голоса. То тихие, то громкие - у них тоже было какое-то расстояние. Еще в то время, когда я только изучал углы и стены, срывался и бежал к ним. Я звал на помощь, кричал, называл своё имя. Но очень быстро понял, что я их слышу - они меня нет. Из-за этих срывов терял точку изучения и все мои поиски начинались заново. В своей яме я их уже просто слушал. Мне даже удавалось различать слова, предложения. Но понять смысл так и не удалось. Какой-то сумбур набора неизвестных звукосочетаний. Ярко отличались только сами голоса. Среди них были женские и мужские. Один голос тревожился, другой - радовался. Я слышал и печаль, и надежду. Самыми неприятными были слезы - они раздражали и злили, вызывали внутри протест. Кто-то как-будто звал и меня самого. Не слышал имени, но чувствовал кожей. Мое тело отзывалось дрожью и волнением. Пытался запомнить голос, вызывающий их, прислушиваться к нему. Не вышло. Когда он исчезал, я тут же терял все, что привязывал к нему. А однажды он затих совсем. Были другие, появлялись новые. Но тот самый не звучал. А может и был, но это я перестал давать ему отличие. Потом придумал, как он должен звучать и искал среди звуков. Не находил. Грустил об этом. Порой грустил сильнее, чем нужно. Мне нравилось, что это ощущение сильное. Я словно становился более живым, ощущая его. Если слышал похожий тембр, представлял, что он тот самый и вслушивался с большим вниманием. Но понимая, что обманулся, расстраивался. Убеждал себя больше так не делать. И только услышав новые ноты среди голосов, снова с надеждой вслушивался. Вдруг это он! Эти круги меня убивали и оживляли.
Однажды я понял, что наконец-то все вокруг меня стало знакомым. Я справился с этим участком. Протянув руку в любую из сторон, знал что найду здесь. Это дало покой. Предсказуемость ощущений успокаивала. Перестала тревожить темнота. Я забыл что такое свет, какими бывают запахи. Они стали мне не нужны. Комнату тоже перестал исследовать. В этом не было никакого смысла, я уже пробовал. В полу была моя теплая, уютная яма. Здесь хорошо. Думал больше о том, когда и как все это закончится. Я живой. А значит однажды умру. Найдут ли меня после? Что сделают с телом? Помнит ли еще кто-то о том, что я был, есть, буду? Знает ли хоть кто-нибудь обо всем, что мне пришлось здесь пережить? Смогут ли они, все те, кого здесь не было, хоть немного понять, каково мне было все это пережить? А нужно ли мне это? Ведь я однажды умру. Будет ли у меня что-то потом? Такие испытания останутся без вознаграждения? Я рисовал мыслями картины. У меня были мечты, желания. Такие красивые, яркие и неосязаемые. Я гнал их и ощупывал все, до чего мог дотянуться. Оно снова успокаивало меня.
Неожиданной стала мысль о том, что за все это время я не сделал только одного. Изучив углы, стены, пол, создав своё убежище, я ни разу не поднял руки. Почему-то сразу решив, что важнее и правильнее искать дверь, не касаясь ничего головой, упустил этот вариант. Очень долго решался пробовать его. Перебирал варианты, обдумывал смыслы. Очень не хотелось снова ничего не обнаружить. Тем более, что тут самая маленькая вероятность найти выход. А даже, если он есть, как мне туда дотянуться? Какая высота у этого потолка? Где он вообще? Сколько я не искал, не было подтверждения, что он вообще существует. Так может и не стоит усилий? С другой стороны я ничего не потеряю, помахав руками. Важно далеко не отходить от убежища, чтобы не потерять его. Даже весело. Некое событие с разнообразием моих одинаковых часов.
Я не отходил далеко. Поднимал руки на всю длину и щупал ими воздух. Довольно быстро руки затекали. Не ощущая ничего, что можно осязать, не было никакого интереса продолжать поиски в пустоте. Было желание снова подойти к какой-то из стен, узнать - не изменилось ли там что-нибудь. Но я мог потерять путь к с таким большим трудом созданной точке своей стабильности. Рисковать не стал. Мне быстро наскучило тянуться и прыгать в ничто. И я перестал это делать. Долгое, бесконечно долгое время просто лежал в своем убежище. Пальцами рисовал в его боковой части. Оттуда кусками выпадала земля. Я снова начал рыть ее. Во мне нарастало чувство протеста. Я был зол. В момента пика этого ощущения слепой ярости возненавидел единственное понятное мне здесь место. Все, чего мне хотелось - уничтожить его. Этот порыв придал невероятных сил. Повинуясь их зову, я закопал свою яму, закидал ее землей, которую когда-то складывал аккуратной кучей у края. Я все кидал, и кидал ее внутрь пока она не стала возвышаться над полом. Моего убежища больше не существовало. И накрыло отчаянье и бессилие. В последнем рывке я прыгнул сверху, утаптывая сильнее землю внутрь. Чтобы и следа не осталось от того, что еще совсем недавно было мне так важно.
В один из таких прыжков что-то ударило мне в затылок. Еще прыжок. И снова удар. Я остановился и поднял руки. И там, в этой пустоте нащупал... веревку. Схватил ее двумя руками и дернул вниз. Держалась крепко. Стал тащить сильнее. Не отрывалась и не падала. Обнаружился второй конец. Да это же веревочная лестница! Собрав последние силы, я прыгнул, мертвой хваткой вцепившись. Чувствовал, что по рукам струиться кровь. Держался, дрыгал ногами. Но мне удалось подняться выше. Подвешенный в воздухе на собственных руках, я болтался из стороны в сторону с такой силой, что казалось она меня вышвырнет. И все равно держался. Внизу больше нет моего убежища. В стенах нет двери. Впереди только веревка, лестница из нее. И я лез. Кровь лилась по рукам на тело. Я почти слышал, как беззвучно она капает в холмик над когда-то моей ямой, струясь по ногам. И лез дальше... Пока не потерял сознание.
Открыв глаза, не испытал боли. Как будто мои глаза не были в темноте месяцы и годы. Передо мной был белый потолок. Я лежал на своей постели в ее теплоте, мягкости и уюте. Нос улавливал запах шерсти моей собаки, прижавшейся к левому боку. Звук будильника казался приятной мелодией, достойной быть сочиненнной музыкальным гением. Я чувствовал себя уставшим и полным сил одновременно. На языке чувствовалось предвкушение утренней яичницы. Это был сон? Все это мне снилось? К сожалению, нет. Эта комната была клеткой моих мыслей, в которой я сам себя закрыл. Вышел ли я из нее на самом деле?
© Copyright: Sasha Seluyk, 2025
Свидетельство о публикации №125032504582