Привет, ребят! С вами снова я, ваша Ленка, которая вечно попадает в истории, от которых хочется то ли ржать, то ли рыдать, а чаще — и то, и другое разом. Сегодня расскажу вам про одно эпичное сражение за семейный бюджет.
Ну, или за то, что от него осталось после моего мужа Сереги и его гениальных идей о "справедливости". Садитесь поудобнее, берите чай, потому что это будет долго, смешно и слегка больно. Поехали!
Всё началось в прошлую субботу. Утро. Я, ещё в пижаме с котиками, сижу на кухне, пью кофе, который, к слову, уже третий раз за неделю сама себе купила, потому что Серега считает, что кофе в зёрнах — это "буржуйская блажь". Он, кстати, уже бодрый, в своём любимом спортивном костюме, который, кажется, пережил ещё развал Союза. Стоит у плиты, жарит яичницу и вещает, как будто на трибуне:
— Лен, надо бюджет распределять по-честному. Вот сколько ты зарабатываешь?
Я поперхнулась кофе. Ну, думаю, приплыли. Он же знает, что я копирайтер на фрилансе, а это значит, что мой доход — как погода в марте: то солнце, то метель, то вообще непонятно что. Но отвечаю, спокойно так, с ленцой:
— Ну, тысяч тридцать в среднем. А ты?
Серега гордо выпятил грудь, будто орден получил, и выдал:
— А я — сорок пять! Стабильно, между прочим. Так что давай, Лен, твои деньги — это наши деньги, а мои — это мои. Логично же?
Я аж ложку уронила. Логично?! Это что, теперь официально мои тридцатка идёт на коммуналку, еду и его дурацкие подписки на рыболовные каналы, а его сорок пять — это неприкосновенный запас на "мужские нужды"? Нет, ну вы слышали такое? Я сижу, глазами хлопаю, а он продолжает:
— Вот смотри, Лен. Ты же сама говорила, что семья — это общее дело. Значит, твои — в общий котёл. А мои… ну, мне же надо машину чинить, удочки новые купить, да и пивка с пацанами попить. Это ж инвестиции в моё душевное равновесие!
Инвестиции, значит. В равновесие. А моё равновесие, видимо, должно держаться на честном слове и кофе за сто рублей пачка. Я глубоко вдохнула, выдохнула и говорю, стараясь не сорваться:
— Серег, а как же мои нужды? Мне, может, тоже хочется… ну, не знаю, платье новое? Или маникюр? Это тоже инвестиции, между прочим, в моё "равновесие".
Он аж сковородку от плиты отодвинул, повернулся ко мне, смотрит, как на инопланетянку:
— Лен, ты серьёзно? Платье — это разовая трата! А удочка — это на годы! Это ж инструмент, понимаешь? Как молоток для плотника!
Тут я не выдержала. Смеяться начала. Громко, до слёз. Он стоит, яичница шипит, а я ржу, как ненормальная, потому что сравнение платья с удочкой — это просто пик абсурда. Серега обиделся, конечно:
— Чё ты ржёшь? Я дело говорю!
— Да какое дело, Серег?! — вытираю слёзы. — У тебя удочка — инструмент, а у меня платье — что, тряпка для пола, что ли?
Он замялся, покраснел, но не сдаётся:
— Ну… не тряпка, конечно. Но удочка — это практичнее!
---
И вот с этого момента началась наша эпичная битва за бюджет. Я решила: раз он такой умный, буду играть по его правилам. Вечером того же дня сажусь с ним за стол, достаю тетрадку, ручку, и говорю:
— Ладно, Серег. Давай по-честному. Составим список "общих" и "личных" трат. Пиши.
Он, довольный, что я "включилась", хватает ручку и начинает:
— Значит, так. Коммуналка — общая. Еда — общая. Интернет — общая. А мои удочки…
— Стоп! — перебиваю я. — А мои кремы для лица? Это что, не общая польза? Я же красивая хожу, тебя не позорю!
Серега задумался. Видно, как шестерёнки в голове скрипят. Потом выдаёт:
— Ну… ладно, кремы — общие. Но только самые дешёвые!
— Ага, щас! — я аж вскочила. — Ты себе удочку за пять тыщ берёшь, а мне крем за двести рублей?! Это что, я теперь как бомжиха должна выглядеть, пока ты рыбу ловишь?
Он руками замахал:
— Лен, не горячись! Я ж не против твоих кремов. Но удочка — это другое…
— Да какое другое, Серег?! — ору уже в голос. — Удочка — это твоё хобби, а крем — моё! Или ты хочешь, чтобы я с лицом, как у картошки, по улице ходила?!
Тут он заржал. Ну, знаете, такой мужской ржач — громкий, с хрипом. И говорит:
— Лен, с лицом как у картошки ты всё равно моя красотка!
И вот вроде комплимент, а вроде и нет. Я сижу, злюсь, но уже сама еле сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Потому что Серега, конечно, тот ещё фрукт, но иногда он так нелепо милый, что хочется его обнять… а потом всё равно прибить.
---
На следующий день я решила пойти в контратаку. Захожу в комнату, где он смотрит свой рыболовный канал, и заявляю:
— Серег, я тут подумала. Если твои деньги — это твои, то мои — это мои. Всё, делим бюджет пополам. Коммуналку — fifty-fifty, еду — fifty-fifty. А там трать как хочешь.
Он аж пульт уронил. Смотрит на меня, глаза круглые, как блюдца:
— Лен, ты серьёзно? А как же "семья — общее дело"?
— А вот так! — я руки в боки. — Ты сам сказал: твои — твои, мои — мои. Я теперь тоже инвестирую в себя. Завтра иду на маникюр, а ты, если хочешь яичницу, сам яйца покупай.
Серега замолчал. Долго так молчал, минут пять. Потом встал, пошёл на кухню, открыл холодильник и выдал:
— Лен, у нас яйца кончились…
Я чуть со стула не упала от смеха. Это был его способ сказать "ладно, ты победила". Ну, почти.
---
В итоге мы договорились. Правда, не без скандалов и ещё пары яичниц, которые он сжёг, пытаясь доказать, что "справится сам". Теперь бюджет у нас общий, но с условием: он не трогает мои "бабские штучки", а я не лезу в его удочки. Хотя, честно, я до сих пор не понимаю, зачем человеку ТРИ удочки, если рыбу он приносит раз в год,