Реальная повестка июньского заседания Президиума ЦК КПСС (с апреля 1966 года Политбюро ЦК КПСС) строго засекречена. Официальная история нам говорит, что разбиралось дело Лаврентия Павловича Берии О его, якобы, антисоциалистическом подходе и, только подумать, шпионаже.
«Маленков после критики Берии встал и предложил проголосовать по вопросу о его аресте».
Но есть сведения, что повестка была совсем другая и именно на этом заседании должен был рассмотрен вопрос о роли бывшего министра МГБ Семена Игнатьева в событиях начала марта 1953 года.
Дрожал от страха и готовился к аресту
Это сейчас мы с вами знаем, что Никита Хрущев по полной переиграл Берию, а затем Маленкова и других политических мастодонтов. А тогда, весной 1953 года, Игнатьева сняли со всех постов. Он со дня на день ожидал ареста и спал с пистолетом под подушкой. Кому, как не ему, бывшему главе госбезопасности, знать, что его может ждать на Лубянке.
Главное управление охраны (ГУО МГБ), которым руководил до мая 1952 года Николай Власик, формально находилось в структуре МГБ. Фактически оно не подчинялось министру. Это создавало своеобразную систему сдержек и противовесов, где каждая сторона наблюдала за другой. МГБ внимательно следило за тем, чтобы среди сотрудников Главного управления охраны не оказался враг, тогда как управление могло контролировать подозрительные элементы внутри министерства.
И когда Сталин освободил Власика от его обязанностей, он совершил роковую ошибку. Коменданта кремлевских владений он подыскал, а вот приглядывать за дачей было некому. В конце концов исполняющим обязанности начальника ГУО стал сам Семён Игнатьев. И ему, а не кому другому, звонил в тот день телохранитель Сталина, когда обнаружили лежавшего на полу вождя.
Игнатьев — фигура, которую редко замечают в отечественной истории. 1904 года рождения. Уроженец Херсонской губернии. В ВКП(б) вступил в 1926 году. Получил высшее образование. С 1937 по 1951 года занимал ряд ответственных партийных номенклатурных должностей. Секретарем в Бурят-Монгольском обкоме, Среднеазиатском бюро ЦК. 1-м секретарем в Башкирском обкоме и 2-м в ЦК КП(б) Белоруссии. Перед тем, как занять министерское кресло, Игнатьев возглавлял отдел партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК ВКП(б).
Казалось бы, осмотрительный Сталин, а доверился непонятно кому
Обыкновенный партийный номенклатурщик. И вот ему, казалось бы, осмотрительный Сталин, так доверился. А может кто подсказал вождю?
Игнатьев стоял во главе МГБ с августа 1951 года до марта 1953-го. Однако руководителем он оказался никудышным. Павел Судоплатов, один из его подчинённых, позже вспоминал с оттенком разочарования:
«Каждый раз, когда я встречался с Игнатьевым, меня удивляла его некомпетентность. Любая разведывательная информация воспринималась им как сенсация. Его легко было убедить в чем угодно: достаточно было ему прочитать какой-либо документ, и он сразу попадал под его влияние, даже не пытаясь проверить факты».
Теперь давайте остановимся на важном аспекте: в партии вопросы, касающиеся госбезопасности, курировали такие влиятельные фигуры, как Никита Хрущёв и Георгий Маленков. Это означало, что Семён Игнатьев находился под их непосредственным контролем. Возможно, именно благодаря их рекомендациям он занял этот пост, став инструментом в руках могущественных политиков.
В большинстве случаев борьба за власть ведётся ради захвата престижных и высоких постов. И если мы внимательно рассмотрим тех, кто возвысился после смерти Сталина, то заметим, что положение Хрущёва, казалось бы, изменилось незначительно. Ещё до кончины вождя он занимал должность одного из десяти секретарей ЦК. Стоит напомнить, что начиная с 1934 года таких постов, как «генеральный секретарь» или «первый секретарь», не существовало. Помимо прочего, Хрущёв также возглавлял московский партийный комитет. Однако вскоре после смерти Сталина был освобождён от этой обязанности. Таким образом, Хрущев по сути оставался на своём. Никакого определённого карьерного роста не наблюдалось.
А вот Маленков сумел подняться на новую вершину власти: от скромной роли секретаря ЦК, где он был лишь одним из многих руководителей партии, добрался до председательского кресла Совета Министров, став чуть ли не новым вождем державы.
Берия также укрепил свое положение. Он сохранил должность заместителя председателя Совета Министров, а также под его руководство передали объединенные министерства государственной безопасности (МГБ) и внутренних дел (МВД).
Игнатьев же значительно улучшил свое положение, перейдя с поста министра МГБ на должность секретаря ЦК. Это поставило его в один ряд с другими лидерами КПСС, включая Хрущева. Кроме того, ему было доверено руководство партийной работой МВД, что фактически сделало его партийным руководителем Берии. Тем не менее спустя месяц Берия смог отстранить его от этой роли.
Кому была выгодна смерть вождя
Игнатьев прыгнул так высоко, что некоторые задались вопросом: «И как эта серая незаметная мышь сумела всё так провернуть?».
Более того, существуют веские основания считать, что день 2 марта стал бы своего рода переломным моментом для Игнатьева. Он вряд ли сохранил свою должность министра МГБ.
28 февраля, в субботу, Сталин пригласил некоторых членов президиума ЦК на ужин. В понедельник должно было состояться заседание президиума и вождь заранее хотел обсудить повестку предстоящего мероприятия в непринужденной обстановке. Какие конкретно вопросы стояли на повестке дня того собрания, сейчас остается лишь гадать, однако об одной важной детали можно утверждать с полной уверенностью — 2 марта 1953 года должно быть принято решение об объединении МВД и МГБ. Назначить же на новое министерство планировали Берию Лаврентия Павловича.
И если нам говорят, что 5 марта было принято якобы спонтанное решение об объединении МВД и МГБ, не верьте. Вопрос о реорганизации двух ведомств нельзя решить моментально — это невозможно.
Подобные вопросы требуют детального предварительного анализа, ведь они порождают множество сопутствующих проблем: от объема задач нового ведомства до кадровых вопросов — кто будет занимать руководящие посты, кто станет заместителями, что делать с высвобождающимся персоналом и так далее и тому подобное.
Из этого следуют два неизбежных заключения. Прежде всего, идея слияния МВД и МГБ была предметом длительных обсуждений и настолько подробно разработана, что в четверг, 5 марта, оставалось лишь утвердить решение. Если бы Сталин не заболел и провел заседание 2 марта, то решение могло бы быть принято на запланированном заседании президиума.
Казалось бы, зачем Сталину этот странный союз МВД и МГБ. А дело в том, что ни министр МВД Круглов, ни министр МГБ Игнатьев не были достаточно квалифицированы для своих позиций, и Сталин не нашел подходящих кандидатов на замену, приняв решение снова доверить руководство МВД и МГБ Берии. Это показывает, что на тот момент что-то серьёзное происходило в недрах власти. Назревала чуть ли не чрезвычайная ситуации. А иначе бы Сталин просто бы продолжил поиски подходящих министров.
Игнатьев не получил места в новом министерстве, а вот в секретариате ЦК он занял освободившуюся после Сталина должность.
Давайте будем честными: смерть Сталина стала для Игнатьева не просто удачей, а, похоже, настоящим спасением. Интересно узнать, что произошло дальше с Игнатьевым.
В апреле Берия предпринял решительные действия. Игнатьев, не успев даже толком обжиться в своём кабинете на Старой площади, покинул пост секретаря ЦК. В конце апреля пленум вывел его из состава ЦК. До ареста Берии он был не у дел и ждал, что за ним придут. А рассказать ему видимо было что. Не зря же Лаврентий Павлович так добивался его ареста.
Но уже 2 июля пленум ЦК, который в срочном порядке собрали для обсуждения «дела Берии», состряпанного на скорую руку, Игнатьева вновь ввели в состав ЦК. Вы совершенно правильно предположили. Да, да. «По предложению Никиты Хрущева».
Интересен следующий расклад пасьянса. Когда опасность, исходящая от всесильного бывшего главы МГБ миновала, «цековским паукам» Игнатьев стал без надобности. В декабре его быстренько сплавили в Башкирию, где он занял прежнюю свою должность председателя БашОбкома (занимал с 1943 по 1946 годы). Через четыре года он переехал в Казань, где сел в кресло первого секретаря Татарского обкома. А в 1960 году незаметно ушел на заслуженный отдых. Правда, тогда ему было всего лишь 56 лет. Самый расцвет в «творчестве» партийных номенклатурных товарищей.
Получив корочку пенсионера союзного значения, переехал в Москву. Жил в столице, как говорится, «тише воды, ниже травы». Когда в 1983 году его не стало, казалось бы, что о нем уже все забыли. Но не тут то было. Юрий Андропов поручил похоронить Семена Игнатьева, этого давно забытого партийного чиновника, на Новодевичьем кладбище.
Возникает вопрос: сколько там бывших секретарей Татарского обкома? Очевидно, что этот человек когда-то кому-то оказал очень большую услугу. И долг был настолько велик, что даже родственники Игнатьева не смогли отказаться от столь почётного места захоронения, в отличие от родных народного любимца Владимира Высоцкого, котором в аналогичной привилегии отказали.
Спасибо за внимание!