Загадочный Гроб в Аэропорту:
Если вы думаете, что самые изобретательные контрабандисты — это мексиканские наркобароны с их подводными лодками и туннелями, вы явно не знакомы с советскими «предпринимателями» 1970-х годов. Эти гении теневой экономики в серьёзных костюмах и с партбилетами в карманах трудятся без выходных, налоговых деклараций и даже без официального разрешения Госплана. Их девиз: «Купил за копейки — продал за рубли — спрятал выручку в трёхлитровой банке». И поверьте, их схемам позавидовал бы любой современный финансовый аналитик с проблемами высшими образованиями.
Очередной гроб в аэропорту
В аэропорту Внуково жизнь текла в своей последовательности. Самолёты прилетели и улетели, пассажиры спешили куда-то с чемоданами, работники аэропорта лавировали в этом человеческом потоке, как бы опытные дирижёры, управляющие хаотичным оркестром. И вот, среди этой обыденной суеты, внимание одной из сотрудниц (назовём её Зинаидой Петровной, хотя на самом деле она вполне могла быть и Марией Васильевной) привлек загадочный гроб, прибывший рейсом из Еревана.
Не то чтобы гробы были редкостью в аэропорту — смерть, увы, не ёт признает государственные границы. Но лица встречающихся родственников показались Зинаиде Петровне подозрительно знакомыми. Они как бы разыгрывали случай из дешёвого детектива: все в чёрных одеждах, с печальными лицами, но с глазами, полными... нет, не горя, какого-то напряжённого ожидания и даже предвкушения.
«Интересно, — подумала Зинаида Петровна, машинально поправляя значок «Аэрофлота» на лацкане форменного пиджака, — почему у этих товарищей так много умирающих родственников? Либо в Ереване открылась фабрика по массовому производству покойников, либо... что-то здесь не так».
Ее советская бдительность, отточенна годами просмотра передачи "Следствие вести знатоки" и чтения газеты "Правда", подсказывала: пора копать глубже. И Зинаида Петровна начала расследование, как настоящая Шерлок Холмс в юбке и с комсомольским значком.
Проверка журналов регистрации выявила фантастическую картину: одни и те же люди встречали покойников из Армении три-четыре раза в месяц на протяжении полугода! Эти «родственники» появлялись с такой регулярностью, что их можно было использовать вместо часов. «Ага, Акопян снова здесь — значит, вторник, 15:20!» — шутили между собой работники аэропорта. Но Зинаида Петровна не смеялась. Она чувствовала, что напала на след чего-то большого.
Вскоре о подозрительных гробах узнало начальство, а от начальства информация попала Туда, куда в СССР попала вся интересная информация — в компетентные органы. И вот, в один прекрасный день (хотя для «родственников» он оказался совсем не хорош), в аэропорту появилась следственная группа.
Шок оперативников
Оперативники, прибывшие на место, выглядели так, будто сошли с экрана фильма «Место встречи изменить нельзя»: строгие костюмы, внимательные взгляды и, конечно же, папки с документами подмышкой. Они наблюдали за очередной встречей "родственников" с гробом, а затем, к ужасу встречающих, были убедительны или удостоверены.
«Товарищи, мы проводим проверку гроба», — заявил старший группы, майор с усами такой густоты, что в них можно было бы спрятаться пара воробьёв.
«Как это проверка?! — возмутился старший из встречающих, мужчина с не менее убедительными усами (видимо, в СССР усы были негласным символом власти). — Это же наш дорогой дядя Гагик! Вы что, не уважаете память усопшего?!»
«Дядя Гагик? — уточнил майор, листая бумагу. — А на прошлой неделе был дядя Армен, позавчера — тётя Ануш, а сегодня снова дядя? У вас там в Ереване что, эпидемия родственников?»
Родственники начали громко протестовать, размахивая руками и переходя на армянский язык. «Это была настоящая драма» — Станиславский бы аплодировал стоя. Но майор с Усами был непреклонен. Гроб вскрыли прямо там, в зале аэропорта, под изумлёнными взглядами пассажиров, ожидающих свои чемоданы.
И то, что обнаружилось внутри, заставило даже опытных оперативников присвистнуть от удивления. Вместо тела дяди Гагика (или того, кто там должен был быть на этот раз) в гробу лежали аккуратно уложенные пучки свежей зелени: изумрудная кинза, ароматная петрушка, нежный укроп, базилик и другие травы, о которых среднестатистический советский гражданин мог только мечтать, стоя в очереди за картошкой.
Дефицитные товары
В СССР такие продукты были настоящим дефицитом. Особенно зимой, когда на прилавках царила капуста трех видов: белая, квашеная и "а вы что хотели в феврале?" Свежая зелень ценилась на вес золота, а иногда и дороже. Представьте: пока обычные граждане довольствовались вялым луком, выращенным на подоконнике, кто-то придумал гениальную схему доставки целых гробов свежей зелени прямиком из солнечной Армении!
Майор с Усами смотрел на это богатство и мысленно подсчитывал, сколько же денег проходило через руки этих «скорбящих родственников»
«Товарищи, вы арестованы за спекуляцию и контрабанду», — заявил майор, пока его подчинённые доставали наручники.
«Какая спекуляция? Это траурные венки! — не сдавался главный родственник. — Мы хотели положить их на могилу!»
"Да-да, а дядя Гагик, видимо, сам дошёл до кладбища?" — усмехнулся майор, записывая что-то в блокнот.
Так началось одно из самых громких расследований в истории советской торговли. Никто тогда не показал, что это ведет к разоблачению целой империи — настоящей овощной мафии с иерархией, кодексом чести и системой откатов, которую позавидовали бы даже сицилийские коллеги.
И помните: если вам когда-нибудь предложат встретить гроб в аэропорту, подумайте дважды. Возможно, внутри не будет вашего шанса разбогатеть. Или сесть в тюрьме. В любом случае, скучно не будет!
«Товарищ майор, это что же... это...» — начал Сидоров, пытаясь подобрать слово.
«Это, товарищ лейтенант, — перебил своего майора, поглаживая свои старинные усы, — называется «зелёное золото». В стране, где за пучком укропа очередь, как за билетами на Пугачёву, такая гробница стоит, как однокомнатная квартира в центре!»
Вокруг гроба собралась небольшая толпа. Пассажиры, забыв о своих чемоданах, с любопытством разглядывали это чудо природы. Кто-то даже пытался отщипнуть на память, но бдительный Сидоров пресёк это мародёрство.
"А это что такое?" — Майор Петренко достал из гроба строгую этикетку, прикреплённую к одному из пучков. На ней кривым шрифтом было написано: «Выращено с любовью в колхозе имени Мичурина».
"Колхоз имени Мичурина?" — усмехнулся майор. «Интересно, знал ли товарищ Мичурин, что его имя будет называться подпольные теплицы для выращивания контрабандной петрушки?»
Тем временем "родственники" пока что пытались незаметно отступить к выходу, но были остановлены другими оперативниками. Главный из них, мужчина с нами почти как у майора (видимо, в СССР усы были негласным символом власти), начал горячо протестовать:
«Это всё похоронные венки! Мы хотели положить их на могилу!»
"На могилу? — переспросил тогда майор Петренко. — А где же сам покойник? Тоже венок превратился?"
"Дядя Гагик был кремирован!" — нашёлся «родственник».
"Кремирован? А в прошлый раз, когда вы привезли тётю Ануш, она тоже была кремирована? И позавчерашний дядя Армен? У вас там в Ереване крематории работает как доменная печь на Магнитке — без выходных и перерывов?"
«Родственники» поняли, что игра окончена, и сникли. Их отвели в отдельное помещение для допроса, а зелень аккуратно упаковали как вещественное доказательство. Сидоров с сожалением смотрел, как пучки укропа исчезают в пластиковых пакетах — его жена как раз просила купить зелень для борща, а тут такое богатство пропадает!
Допрос "родственников" реагирует немедленно. Сначала они отпирались, валили всё на неизвестных заказчиков, кляясь на спину детей (которых, как заметил позже, у половины из них не было), но под напором уликлись, и следопыты начали раскалываться, как орехи под каблуком.
«Ну хорошо, — сказал наконец главный «родственник», — мы действительно возим зелень. Но что в этом такого? Люди хотят кушать свежую зелень, а не эти замороженные кубики, которые по вкусу напоминают мокрый картон!»
«Дело не в том, что вы возите зелень, — объяснил майор Петренко, — а в том, как вы это делаете и сколько на этом зарабатываете. В стране, где честные труженики получают 120 рублей в месяц, вы на одной трассе имеете годовую зарплату инженера!»
"А что делать? — развёл руками 'родственник'. - Система такая. Мы всего лишь маленькие винтики..."
«Маленькие винтики? — усмехнулся майор. — Ну-ну. А кто же тогда большие шестерёнки? Кто стоит за всей этой схемой?»
И тут "родственники" начали игру. Оказалось, что зелень — лишь верхушка айсберга. За простыми перевозчиками стояли заготовители в Армении, за ними — директора овощных баз в Москве, а над всеми — таинственные деятели министерства и ведомства, чьи имена произносились шёпотом.
Лейтенант Сидоров записывал происшествия, и с каждой минутой его брови поднимались всё выше и выше. То, что началось, было просто делом о контрабанде зелени, превращенной в масштабы расследования государственного масштаба.
«Товарищ майор, — прошептал он, отведя Петренко в сторону, — получается, что всякая торговая система... всякий насквозь...»
«Да, товарищ лейтенант, — сменяется майор, — всякий насквозь. От колхоза до прилавки — одна большая махинация. Пока простые советские люди стоят в очередях за картошкой, кто-то наживает миллионы на дефиците».
Расследование набирало обороты. Следователи работали день и ночь, выезжали на овощные базы, опрашивали свидетелей, составляли всю документацию. В результате перед ними вырисовывалась картина, от которой волосы вставали дыбом даже у видавших виды оперативников.
Мафия в советской торговле
Оказалось, что к концу 1970-х годов советская торговля превратилась в настоящую мафию. Совхозы и колхозы выращивали много продукции, но покупателям доходила лишь малая часть. Остальное "портилось" на бумагу, а на самом деле исчезло в карманах нечистых рук на дельцовах. Директора магазинов и овощных баз были у поставщиков, а коррупция процветала на всех уровнях.
Схема работала как часы: зелень из Армении доставлялась в Москву в гробы, минуя таможенный контроль (кто будет проверять гроб с покойником?). Затем она выросла между элитными ресторанами, спецбуфетами для партийной номенклатуры и, конечно же, чёрным рынком. Цены были космическими: пучок петрушки мог стоить дневную зарплату инженера, а за килограмм свежей кинзы зимой предлагали столько, сколько стоил приличный костюм.
«Знаете, товарищ майор, — сказал как-то Сидоров, разглядывая схему связей, они составили большой лист ватмана, — если бы эти люди направили свою энергию на что-то полезное…»
«...то мы бы уже давно коммунизм построили», — закончил за него майор Петренко, задумчиво поглаживая усы.
И в этом шутке была лишь доля шутки. Организаторы «зеленой схемы» реализовали такую изобретательность, такой талант в логистике и маркетинге, который им позавидовал любой западный бизнесмен. В стране тотального дефицита они создали систему системных поставок, нашли надёжных партнёров, наладили сбыт и даже придумали гениальную маскировку.
Но самое интересное ждало наблюдателей впереди. Нити расследования были все выше и выше, к самым вершинам торговых пирамид. И вскоре майор Петренко и лейтенант Сидоров должны были стать настоящими «овощными королями» — людьми, держащими в своих руках всю торговую систему столицы.
А где-то в солнечном Ереване уже подготовили к отправке новый «груз» — только на этот раз не с зеленью, а с чем-то ещё более ценным. Но это уже совсем другая история...
И помните: если вам когда-нибудь предложат работу в колхозе имени Мичурина, спросите сначала, что именно вам придется выращивать. И в каких гробах это повезут в Москву.