Прошло 25 лет с тех пор, как небольшая, стесненная в средствах команда смело выступила в Формуле-1, завершив свой первый сезон на пятом месте в Кубке конструкторов, а затем стала победителем Гран-при. Это история, которая просто не могла произойти в современную эпоху, и в центре ее был автомобиль-жемчужина - Jordan 191
Оригинальный текст: Саймон Аррон
Последние 20 лет не были благосклонны к новичкам Формулы-1. Из трех, появившихся в 2010 году, сохранилась только команда "Manor", да и то в сильно переработанном виде. Кратковременное поглощение "Sauber" компанией BMW принесло ей единственную победу, а "Stewart GP" одержал еще одну благодаря значительной поддержке «Форда», а бездонные денежные резервы не смогли помочь «Тойоте» подняться на высшую ступень подиума. Haas вступает в этот сезон при существенной технической поддержке «Феррари», но в 1990 году команда «Jordan Grand Prix» была организована без персонала, который сновал по пустому заводу. Это правда, что у нее были грандиозные амбиции, но они могли бы и не осуществиться, если бы икона поп-музыки Майкл Джексон не поджег себе волосы.
Это необычная байка, даже по стандартам Формулы-1.
Эдди Джордан, первоначально работавший банковским клерком, стал очень способным гонщиком и к 1979 году уже выступал в британском чемпионате Формулы-3, часто финишируя в шестерке лучших, где, среди прочих, выступали Майк Такуэлл, Найджел Мэнселл, Андреа де Чезарис, Чико Серра (чемпион того года в команде «Project4» под управлением Рона Денниса) и Стефан Йоханссон. Тем летом он провел один старт в Формуле-2, но в профессиональном плане его карьера практически застопорилась, и он переключил свое внимание на «Eddie Jordan Racing», команду, которой предстояло пройти тот же карьерный путь, о котором мечтали молодые гонщики того времени: «Формула-Форд-1600» и Ф-3, вплоть до Формулы-3000 и…
«К тому времени я уже зарабатывал неплохие деньги, - говорит Джордан, - получая долю от гонщиков, для которых я находил места в Японии, продавая пилотов другим командам и так далее. Мы провели пару успешных сезонов, завоевав титул чемпиона в британской Формуле-3 с Джонни Хербертом в 87-м, выиграв гонки Формулы-3000 с Джонни и Мартином Доннелли в 88-м, а затем завоевав титул с Жаном Алези в 89-м. В то время у Жана было огромное влияние. Я помог ему сесть за руль «Тиррелла» на Гран-при Франции 1989 года, его дебюте в Формуле-1, и после этого он сказал, что, по его мнению, наша команда легко справится с работой в Формуле-1, что у нас есть люди нужного калибра. Многие говорят подобное, но я доверял Жану, и он считал, что «Тиррелл» во многом похожа на нашу команду. У нас был творческий полъём, и я заработал около 5 миллионов долларов. Моя жена Мэри поддерживала меня, потому что знала, что я никогда не буду по-настоящему счастлив, если не попробую себя в Формуле-1, но я не понимал, что 5 миллионов долларов - это чуть больше, чем туалетная вода в Формуле-1. Они исчезнут просто так...»
***
Он доверил разработку первого «Джордана» Гэри Андерсону, инженеру-самоучке, который построил свои собственные автомобили «Anson» для Ф-3 и возглавлял команду конструкторов «Reynard 90D», из которых «EJR» использовали три образца в Ф-3000 с верблюдами «Camel» на борту. «Я хорошо знал Эдди с начала 1980-х», - говорит Андерсон, - «и впервые он рассказал мне о своих мечтах о Формуле-1 в 1987 году. И вот однажды, ни с того ни с сего, он позвонил и сказал, что готов к работе, не хочу ли я присоединиться к нему? Я подумал, что он сошёл с ума, но в конце концов он меня убедил. Конечно, версия Эдди «готов к работе» отличалась от моей. Я приехал сюда в феврале 1990 года, ожидая, что всё будет на своих местах, но не нашел абсолютно ничего! Я потратил немало времени, просматривая каталоги в поисках гаек, болтов, полок и тому подобного».
«В конце марта Энди Грин и Марк Смит покинули «Рейнард», чтобы присоединиться ко мне. Мы купили доску для чертежей, пару карандашей, заточили их и отправились навстречу приключениям. В каком-то смысле, это было проще, потому что нас было только трое, плюс Эдди и Боско Куинн, которые долгое время работали с Эдди в «EJR». [Куинн должен был присутствовать на испытаниях машины Формулы-1, но, к сожалению, погиб в дорожной аварии еще до того, как та поучаствовала в гонках.] На соревнованиях Ф-3000 Энди, Тревор Фостер и я проектировали три машины, и в течение недели мы что-то рисовали. В то время у меня дома, в Стаффорде, примерно в 130 км от завода, была своя доска. Я сделал то, что вы можете видеть, - всю работу по кузову, в то время как Энди занимался подвеской, а Марк - коробкой передач. Однако, в то время Формула-1 не сильно отличалась от того, что мы делали в Формуле-3000. Нельзя сказать, что это был совершенно новый мир».
Возможно, это было небольшое подразделение, но у него была сила: Грин сегодня является техническим директором команды «Force India», а Смит до недавнего времени занимал эту должность в «Заубере». «Не думаю, что я осознавал, как мне повезло, что у меня был доступ к таким ребятам», - говорит Джордан. – «Я не хотел нанимать конструктора с громким именем, потому что мне было так комфортно с Гэри. Наверное, я был скупердяем, потому что в течение недели он разрабатывал машину Формулы-1, а по выходным работал инженером в Ф-3000».
«Если бы мне пришлось делать всё это заново, вы могли бы предложить мне любого технического директора – Эдриана Ньюи, Джона Барнарда, кого угодно, – и я бы всё равно выбрал Гэри. Он был прагматичным, разумным и понимал, сколько у нас денег. Поскольку он сам создавал и управлял автомобилями Формулы-3, он знал о сложных финансовых ситуациях».
И это было рискованно. Тремя сезонами ранее «EJR» перешла в Ф-3000, причем один автомобиль спонсировали «Q8», а другой – Херберта - был белого цвета и без ливреи, если не считать неоплаченных наклеек «Camel», поспешно прилепленных на каждый бок. Однако, Херберт выиграл гонку в Хересе, открывшую сезон, и после этого автомобиль получил официальное клеймо «Camel». В течение следующих двух сезонов то же самое относилось ко всей команде Ф-3000, и Джордан верил, что сигаретная компания останется на их борту в Формулы–1.
Но это было не так.
«Я правда думал, что они останутся с нами», – говорит Джордан, - «но мы собирались стать командой клиентов «Форда», а они пошли к «Бенеттон», у которых был контракт на заводские моторы, так что это поставило крест на нашем решении. Если бы я раньше знал, что «Camel» не поддержит нас, возможно, я бы не стал продолжать».
Андерсон: «Я вспоминаю встречу, которую мы провели с «Camel» в Хитроу. Один высокопоставленный сотрудник только что прилетел из Штатов и едва успел положить свой портфель, как Эдди сказал: «Можешь снять штаны прямо сейчас, потому что я заберу у тебя все до последнего цента». Я не уверен, что он привык к такому подходу. Эдди также говорил ему, что мы сможем побороться за победу в первой гонке, и пинал меня под столом, потому что знал, что я займу более реалистичную позицию. В любом случае, мы не заключили сделку».
Джордан: «Я был так расстроен, когда узнал, что у меня нет договора с «Camel», что пошел навестить старых знакомых из «Marlboro». Они сказали мне, что это был последний шанс для Андреа де Чезариса, и спросили, соглашусь ли я с ним, в то время как Бертран Гашо тоже был гонщиком «Marlboro». Подписание контракта с ними не принесло больших денег, но принесло пользу».
***
Джордан также ухаживал за брендом безалкогольных напитков «7UP», с которым Майкл Джексон сыграл мимолетную, но решающую роль. «Перед началом сезона, - рассказывает Джордан, - предполагалось, что Бертран поедет со мной, чтобы провести мотивационную беседу с 600 руководителями «7UP» и немного рассказать о Формуле-1. Я говорил 45 минут, и, казалось, всё прошло довольно хорошо, но я был очень зол из-за того, что Бертран так и не появился. Чего я не знал, так это того, что он был арестован сразу после своей печально известной стычки с таксистом [которая позже привела к тюремному заключению Гашо, освободив место в Формуле-1 для Михаэля Шумахера]. После этого один из маркетологов «7UP» встал, чтобы поблагодарить меня, и сказал, что они не смогут что-либо сделать в Формуле-1 немедленно, но мы должны поддерживать связь. «7UP» должны были стать спонсорами мирового турне Майкла Джексона, но оно было отменено из-за того, что он перекрасил волосы и каким-то образом поджег их.
«Затем мне позвонили и сказали, что, возможно, у 7UP всё-таки найдутся свободные средства. Мне очень повезло на этом пути…»
«Поскольку я сначала подумал, что машина будет цвета «Camel», я также поговорил с компанией «Kodak», у логотипа которой фон был такого же цвета. Однако, когда я сообщил им хорошие новости о «7UP», директор по маркетингу отметил, что мы тогда будем работать в цветах «Fujifilm», главного конкурента «Kodak», поэтому мы не получим никакой поддержки. Затем я сел в самолет, летевший в Японию, и отправился увидеться с «Фуджи». У меня не было назначенной встречи, но я много раз заключал сделки в Японии, и мое имя было достаточно хорошо известно. Я получил небольшую помощь от местных знакомых, смог встретиться с нужными людьми, и «Фуджи» присоединилась к проекту Формулы-1».
Тем временем, на базе команда конструкторов не была уверена, что их наработки когда-нибудь воплотятся в реальность. «У «Лотоса» были трудности, - говорит Андерсон, - и Эй-Джей обсуждал с ними возможное партнерство. Мы никогда не были до конца уверены в том, что дело будет закрыто, и будет ли вообще использоваться наша машина, но история с «Лотос-Джордан» так и не состоялась, и однажды Эдди просто пришёл и сказал: "Ладно, я думаю, мы всё сделаем». Я бы, наверное, был рад сам поджечь волосы Майкла Джексона, если бы знал, что мы получим от этого какую-то спонсорскую помощь...»
Изначально новая машина называлась 911, пока «Порше» не пожаловались. «Номер для меня ничего не значил», - говорит Джордан, - «и я понял, что следующим шасси будет 921, поэтому я предложил изменить название на 191, если «Порше» предоставит мне машину. Они не совсем согласились, но я взял её в аренду на 18 месяцев».
Первоначально планировалось также использовать мотор «Judd V8», но… «Однажды мы с Энди Грином остановились пообедать в «Royal Oak» (который был закрыт) на старой трассе A43 через Силверстон», - рассказывает Андерсон. - «Было довольно оживленно, и мы спросили одного парня, не могли бы мы посидеть за его столиком, после чего начали болтать. Он спросил, чем мы занимаемся, и мы рассказали ему, и он, похоже, немного знал о нашей команде. Он спросил, какой мотор мы будем использовать. Когда мы сказали: "Джадд", он достал визитку и упомянул, что, возможно, сможет что-то для нас сделать. Это был Бернард Фергюсон из «Cosworth». Перемена произошла довольно поздно, но, если бы мы не остановились перекусить тем сэндвичем, этого могло бы и не произойти».
***
«Jordan-Cosworth» впервые поехал 22 ноября 1990 года, за рулем был Джон Уотсон. «Я знал Джона еще с тёх времен, когда работал механиком Формулы-1 в «Брэбэм» и «МакЛарен», - говорит Андерсон. – «Я помню, как мы разговаривали с ним о наших планах на автостоянке в Силверстоне во время Гран-при Великобритании в июле. Он спросил, что, чёрт возьми, кто-либо из нас знает о Формуле-1! Я знал, что Джону нравилось гоняться с небольшой недостаточной поворачиваемостью на машине с устойчивой задней частью и надежными тормозами – это внушало уверенность. Я сказал ему, что именно этого мы и добивались. После того, как он совершил первый заезд, он пришел и сказал, что машина напомнила ему о нашем предыдущем разговоре. На самом деле она была не очень хорошо настроена, но базовая конструкция показалась ему неплохой.
«Позже мы отправились на трассу «Поль-Рикар» со всеми большими шишками, и мы были недалеки от истины. Окей, возможно, у нас и не было такого запаса топлива, как у других, но мы знали, что всё не так уж плохо – что мы могли бы участвовать в сражении».
Гашо пришел в проект после двух сезонов в Формуле-1 - первого с Onyx, новой командой, у которой была прочная структура, и второго с Coloni, новой командой, у которой ее не было [в 1990 году он не прошел ни одну квалификацию]. «У меня были кое-какие сомнения по поводу выступления за рулем еще одного новичка», - говорит Гашо, - «но с Джорданом я с первого дня понял, что тут есть что-то особенное. У Эдди была очень хорошая команда - Гэри, Энди и другие. Я чувствовал себя очень уверенно и полностью доверял им. Все это отличалось от того, к чему я привык, и машина была спроектирована с использованием аэродинамической трубы, а не наугад. Это было совсем не то, что я видел даже в «Оникс».
Джордан: «Люди думали, что мы сильно отстаём, но, хотя у нас было не так уж много денег, мы потратили всё, что у нас было, на всё, что могло бы повысить нашу производительность, – например, на эту аэродинамическую трубу».
Андерсон: «Мы придерживались того, что могли потратить три человека. Мы знали, что с финансами было туго, и «Bosco» внимательно следили за этим. Я уверен, что мы все могли бы зарабатывать больше в другом месте – мне поступали предложения из спортивных автомобилей, где можно было удвоить мой доход...»
Гашо: «Я никогда не забуду, как впервые проехал на 191-й. После трёх кругов на «Силверстоне» я не мог держать себя в руках – я не привык к такой прижимной силе. После «Колони» это было похоже на переход из Формулы-3 в Формулу-1. Помню, я подумал: "Ого, что происходит?» - У нас было отличное сцепление с трассой, хотя поначалу мы не совсем понимали, как всё это использовать. Как только мы разобрались, машина стала потрясающей. Думаю, что с заводским двигателем она могла бы претендовать на титул чемпиона, но кокпит был маловат для такого парня, как я. У нас по-прежнему была традиционная Н-образная схема переключения передач, и мои колени иногда мешали. Это могло стать проблемой, потому что вы могли разогнать двигатель до 13 700 оборотов в минуту... но если вы достигнете 13 900 оборотов, клапана погнутся».
Обещание - это одно, но в 1991 году возникло серьезное потенциальное препятствие: предквалификация. В заявочном списке было 34 машины, и 191-я «выскочка» Джордана оказалась в числе восьми машин, которым предстояло выдержать часовую сессию в пятницу утром во время завтрака. Четыре самых быстрых гонщика проходили квалификацию, остальные собирали вещи и отправлялись домой.
«Предквалификацию можно рассматривать с двух точек зрения», - говорит Андерсон. –«Первое: у вас был дополнительный час времени на трассе, что было полезно, пока вы проходили ее, но к началу тренировки в 10 утра вы чувствовали себя измотанным из-за стресса. Нам пришлось нелегко, потому что шины «Pirelli» были очень хороши на грязной трассе, а наши «Goodyear» - нет. Нужно было точно рассчитать время выезда, чтобы выжать из них максимум».
Гашо: «Предквалификация была ужасом. Было серьёзное давление. Эдди был на пределе возможностей в плане финансов, поэтому он был на взводе, а Гэри всегда беспокоился, справимся ли мы».
«В течение года мы с Эдди полностью поссорились – в основном из-за денег. Он был моим руководителем с начала 1990 года, и во время наших переговоров в 91-м я сказал ему, что у меня есть доступ к определенной спонсорской помощи. Он считал, что этого будет недостаточно, но однажды позвонил и спросил, смогу ли я найти эти деньги. Я сказал «конечно», прилетел и подписал контракт. Затем, во время второй гонки, он сказал: «Мне нужно, чтобы ты нашел еще 2 миллиона долларов». Я не мог этого сделать, сказал ему об этом, и у нас были серьезные разногласия, хотя сейчас мы снова друзья. В то время я не всегда был уверен, что мы сможем перейти от одной гонки к другой».
Гашо прошел предквалификацию к первой гонке в Финиксе, но проблемы с двигателем помешали де Чезарису. Однако, это был единственный случай, когда Джордану не удалось продвинуться дальше утра пятницы. Команда набрала свои первые очки в Канаде – де Чезарис был четвертым, Гашо – пятым - и её освободили от участия в предквалификации после того, как в середине сезона были пересмотрены нормативы. «У нас возникли проблемы с детскими болезнями», - говорит Андерсон. – «Например, в Монако Андреа выбыл из гонки из-за обрыва троса дроссельной заслонки, когда он в начале гонки был восьмым. Машина подходила для этой трассы, и я уверен, что он мог бы набрать очки, что было бы неплохо в наш первый год. И помните, что это были очки, заработанные тяжелым трудом, которые были начислялись только за первые шесть мест. Можно было провести по-настоящему хороший уик-энд и остаться ни с чем, заняв седьмое место. Однако, в итоге мы оказались на вершине надежности, и после того, как набрали свои первые очки, стало довольно обидно, что мы вернулись с этапа с пустыми руками».
Де Чезарис занял пару четвертых мест – лучшие результаты команды за год – и к концу сезона у «Джордан» было 13 очков, скромных на бумаге, но достаточных, чтобы занять пятое место в кубке конструкторов, уступив «МакЛарен», «Уильямс», «Феррари» и «Бенеттон»… но опередил такие известные имена, как «Тиррелл», «Лотос» и «Брэбэм». «И всё это было сделано», - говорит Джордан, - «с людьми, которые раньше едва ли имели отношение к Формуле-1».
Многое из этого, как правило, забывается из-за шума, поднятого в середине сезона вокруг тюремного заключения Гашо, после вышеупомянутой ссоры с таксистом и привлечения Михаэля Шумахера в команду в Спа. «Незадолго до гонки мы поняли, что Бертран будет недоступен», - говорит Джордан. – «Я мог бы пригласить Стефана Йоханссона, старого приятеля, который, как я знал, отлично справится со своей работой, но на том этапе его карьеры я не мог ожидать от него спонсорской поддержки. А потом мне предложили этого парня, Шумахера, который получил от «Мерседеса» 150 000 фунтов стерлингов. Люди думали, что я поступил умно, наняв его, но это было не так: я взял его из-за денег».
После одной гонки он заработал немного больше, когда Берни Экклстон выступил посредником в сделке по продаже Шумахера команде «Бенеттон». «У нас с Берни была встреча на «Вилла д'Эсте» в Монце», - говорит Джордан, - «с Томом Уолкиншоу и Флавио Бриаторе из «Бенеттон». Флавио хотел оставить Нельсона Пике в своей команде, Том хотел Мартина Брандла, а Берни говорил им, что они должны заплатить мне за то, чтобы я взял Михаэля, потому что в Формуле-1 не было немецкого гонщика, и он выложил бы около 20 000 долларов в Спа...»
***
Команда завоевала свой первый подиум в Формуле-1 в 1994 году (Рубенс Баррикелло, «Аида»), одержала первую победу в 1998 году (Деймон Хилл, Спа), боролась за титул чемпиона мира с Хайнцем-Харальдом Френтценом (1999) и одержала четвертую и последнюю победу (Джанкарло Физикелла, «Интерлагос», 2003), затем растущие финансовые требования вынудили Джордана продать команду в конце 2005 года, после чего та трансформировалась в «Midland», «Spyker», а теперь и в «Force India», спонсорами которой является компания Гашо по производству энергетических напитков «Hyp»e. С теплотой ли вспоминают трое наших собеседников 1991 год по прошествии четверти века?
Джордан: «Не совсем. Я чувствовал себя плохо, и из-за нехватки денег мне казалось, что петля затягивается на моейшее с каждой секундой, с каждой минутой каждого дня. Это было тяжелое существование, а дома у нас было четверо маленькихдетей. Мэри установила этот закон, потому что в любое время ночи мне будут звонить сдругого конца света. Она запретила мне держать телефонв спальне и отвечать на звонки с полуночи до 7 утра. Это смешно, но недавно мы отпраздновали нашу 38-ю годовщину. Люди спрашивают, как, чёрт возьми, она это терпела, и кто-то сказал, что, вероятно, это из-за того, что меня так долго не было дома».
«Сегодня такая команда, как наша, не смогла бы добиться такого успеха, которого мы в конечном итоге достигли. Я думаю, это позорище, что у молодых инженеров больше нет возможности показать, на что они способны. Современная Формула-1 - это тень того, что было раньше, когда можно было взять двигатель от «Cosworth», «Hart» или «Judd» и достойно выполнять свою работу».
Андерсон: «Я смотрю на 1991 год как на стартовую площадку и думаю, что Эдди должен относиться к этому так же. Этот год не всегда был весёлым из-за давления, но мы хорошо поработали,и Андреа мог бы выиграть в Спа, если бы у него не отказал двигатель. Я думаю, вы должны сказать, что мы превзошли все ожидания – и объективно это был также довольно дешевый сезон».
Гашо: «Потеря возможности гоняться больше не имеет для меня значения. Я наслаждался гонками и рад, что вышел из той эпохи целым и невредимым. Однако, в этом есть ирония, потому что в Будапеште у меня были проблемы с недостаточной поворачиваемостью, но в гонке всё было потрясающе, и после этого я пообещал Гэри, что возьму поул в Спа, если мы оставим машину в прежнем состоянии – я был абсолютно уверен, что смогу это сделать, но Брикстонская тюрьма разрушила этот план. Я попал в тюрьму на одну гонку раньше срока...»