Давай ты сама сделаешь ремонт, — сказал муж, — все равно дома без дела сидишь

Я всегда считала, что дом — это моя территория. Семь лет замужем, двое детей, и все эти годы я вставала в шесть утра, чтобы собрать их в школу, приготовить завтрак, развесить белье, вытереть пыль. Муж работал, я — «отдыхала», как он говорил, потому что официально числилась в декрете. Наша «трешка» в панельной девятиэтажке давно требовала ремонта: обои местами отходили, паркет скрипел, а на кухне плитка готова была вот-вот отвалиться. Каждый раз, когда я заговаривала о ремонте, Сергей отмахивался: «Некогда, ты же понимаешь».

В тот день я просто показала на потолочный плинтус, который за неделю обвис на треть.

— Посмотри, это же опасно. Может, наконец вызовем мастеров?

Он, не отрываясь от телефона, бросил:

— Давай ты сама сделаешь ремонт. Все равно дома без дела сидишь.

Обычно я молчала. Но в этот раз что-то щелкнуло. Если дом — моя территория, то почему я должна ждать его разрешения?

На следующий день, отправив детей в школу, я поехала в строительный магазин. Прокручивала в голове: «Шпатлевка, грунтовка, штукатурка». Консультант, увидев мой растерянный вид, спросил, не нужно ли помочь. Я кивнула. Через час у меня в тележке лежали инструменты, о которых я раньше только слышала: правило, миксер для смеси, шпатели разных размеров.

Первые три дня я потратила на то, чтобы содрать старые обои. Руки дрожали от усталости, под ногтями засох клей. Сергей, вернувшись с работы, усмехнулся: — Ну что, строитель?

Я не ответила.

Потом началась штукатурка. В интернете пишут: «Нанесите смесь равномерно». На практике стена получалась кривой, раствор падал на пол. Я переделывала по пять раз, пока не поняла, что дело в нажиме шпателя. К вечеру второго дня у меня свело спину, но я разровняла одну стену почти идеально.

Дети помогали, как могли: сын таскал мусор, дочь подавала инструменты. Сергей наблюдал со стороны, иногда ворчал:

— Ты уверена, что так надо?

Я перестала спрашивать его мнение.

Через две недели я дошла до электрики. Старая розетка гудела, и я решила заменить ее. По инструкции отключила автоматы, начала отсоединять провода. Позвонила электрику — тот объяснил, как найти ноль и фазу. С горем пополам справилась.

Сергей в тот день пришел раньше. Увидел меня на стремянке с паяльником, покачал головой:

— Ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Нет, — честно ответила я. — Но научусь.

К концу месяца я покрасила стены, положила ламинат и даже собрала кухонный гарнитур. Когда я вешала последнюю полку, Сергей зашел на кухню.

— Ничего себе, — пробормотал он, оглядываясь.

Я ждала похвалы, но он просто спросил:

— Ужин будет?

Вечером, когда дети уснули, я сидела на балконе с чашкой чая. Руки были в царапинах, волосы пахли краской, но я чувствовала себя иначе. Не просто женой, которая «сидит дома». Я научилась сверлить стены, разбираться в схемах проводки, отличать латексную краску от акриловой.

Сергей вышел ко мне, держа в руках мою тетрадь с расчетами.

— Ты всё это сама придумала? — спросил он, листая страницы с замерами и эскизами.

— Да.

Он долго молчал, потом кивнул:

— Завтра помогу с санузлом, если хочешь.

Я не отказалась. Хотя, мне кажется, прекрасно бы справилась и без него.