Я сидела на диване с ноутбуком на коленях, пытаясь закончить дизайн логотипа для клиента, когда входная дверь хлопнула. Часы показывали полночь. Это был Роман, мой муж. Он ввалился в прихожую, шатаясь, с красным лицом и запахом перегара, который я учуяла даже из комнаты.
— Катя, я дома! — крикнул он, сбрасывая ботинки прямо на ковёр.
— Вижу, — буркнула я, не отрываясь от экрана. — Ты где был-то?
— На встрече, — пробормотал он, плюхаясь на стул у кухонного стола. — С ребятами… дела обсуждали.
— Ага, дела, — хмыкнула я. — Пахнет, как будто вы пиво обсуждали, а не контракты.
— Не начинай, — огрызнулся он, потирая виски. — Устал я, спать хочу.
— Иди спи, — сказала я, закрывая ноутбук. — Только ботинки убери, а то опять утром скандал будет.
Он махнул рукой, поднялся и пошёл в спальню, чуть не задев косяк. Через пять минут я услышала его храп. Я вздохнула, убрала ботинки в шкаф и вернулась к работе. Но сосредоточиться не могла — в голове крутилось: "Где он был на самом деле?"
— Катя, ты параноик, — пробормотала я себе, наливая чай. — Он же сказал — встреча.
Но что-то грызло меня изнутри. Роман последнее время часто "задерживался". То с друзьями, то на "работе". А я сидела дома, фрилансила, готовила ужин, ждала его. И вот опять — пьяный в стельку, с мутными глазами.
Я допила чай, пошла в спальню. Он лежал поперёк кровати, телефон выпал из кармана джинсов и валялся на полу. Я подняла его, чтобы положить на тумбочку, и вдруг экран загорелся. Уведомление: "Сестра: Ок, я ей сказала, что ты у меня". Я замерла.
— Это что ещё за новости? — шепнула я, глядя на него. Он храпел, как трактор.
Я знала пароль — его день рождения, дурацкая привычка. Открыла сообщения. Переписка с его сестрой Леной была короткой, но всё объясняла:
- Роман: "Скажи Кате, что я у тебя, если спросит. Задержусь сегодня".
- Лена: "Опять? Ладно, скажу. Но ты осторожнее там".
- Роман: "Спасибо, сестрёнка, выручила".
Я стояла, глядя на эти строчки, и чувствовала, как кровь стучит в висках.
— Ах ты гад, — пробормотала я. — У сестры, значит? А сам где был?
Я посмотрела на него — спит, рот открыт, ничего не подозревает. И тут меня понесло. Я потрясла его за плечо.
— Роман, просыпайся! — крикнула я. — Вставай, разговор есть!
— Чего тебе? — простонал он, приоткрывая один глаз. — Дай поспать, Катя.
— Спать? — Я сунула телефон ему под нос. — Это что за "я у Лены"? Ты где был, а?!
Он сел, моргая, явно не врубаясь.
— Ты чего орёшь? — буркнул он. — Телефон мой зачем взяла?
— Затем, что ты врёшь мне! — рявкнула я. — "Скажи Кате, что я у тебя" — это что, Роман? У Лены был, да? А пахнешь пивом и шатаешься!
— Да ты с ума сошла, — сказал он, отмахиваясь. — Это старая переписка, я не помню даже.
— Старая? — Я ткнула в дату. — Сегодняшняя, три часа назад! Говори, где был, или я сейчас Лене позвоню!
— Звони кому хочешь, — огрызнулся он, падая обратно на подушку. — Устал я от твоих допросов. Встреча была, сказал же.
— Встреча? — Я засмеялась, зло. — С пивом и сестрой, которая тебя покрывает? Ты мне не веришь, что я это проглочу?
— Катя, ты мне не веришь?! — рявкнул он, садясь снова. — Я вкалываю, чтобы нас прокормить, а ты тут сцены устраиваешь!
— Вкалываешь? — перебила я. — Ты в баре вкалывал, судя по запаху! Говори правду, Роман, или я сама узнаю!
— Да иди ты, — буркнул он, отворачиваясь. — Спи давай, утро уже.
Он закрыл глаза, а я стояла, сжимая телефон. Храп возобновился через минуту. Я ушла в гостиную, села на диван, глядя на экран.
— Ну ладно, Роман, — шепнула я. — Посмотрим, что ты ещё скрываешь.
Я открыла другие чаты. Ничего особенного — друзья, работа. Но эта переписка с Леной не давала покоя. Зачем ему просить её врать? Я вспомнила, как мы начинали. Мне было двадцать пять, ему двадцать семь. Мы познакомились на вечеринке у друзей, он был весёлый, открытый.
— Катя, ты классная, — говорил он, разливая вино. — С тобой легко, понимаешь?
— А ты не врёшь? — смеялась я. — А то я таких знаю, сначала медовые слова, а потом…
— Никогда не совру, — сказал он, глядя мне в глаза. — Обещаю.
И я поверила. Мы поженились через год, сняли квартиру, строили планы. А потом он стал отдаляться. Появился его отец, Виктор, который переехал к нам после инсульта. И всё пошло не так.
— Роман, ты бы на работе задерживался поменьше, — говорила я за ужином. — А то я одна с Виктором тут.
— Да ладно, Катя, — отмахивался он. — Папа не мешает, а мне деньги нужны.
Виктор и правда не мешал — сидел в своей комнате, смотрел телевизор. Но Роман всё чаще пропадал. А я сидела с его отцом, готовила, работала. И вот теперь — это.
Утром я встала с тяжёлой головой. Роман ещё спал, Виктор гремел посудой на кухне. Я вышла к нему.
— Доброе утро, Катя, — сказал он, наливая чай. — Ты чего такая хмурая?
— Роман вчера пьяный пришёл, — буркнула я, садясь. — Опять "встреча".
— Ну и что? — пожал он плечами. — Мужик расслабился, имеет право.
— Право? — Я посмотрела на него. — А врать мне тоже имеет право?
— Врать? — Он нахмурился. — О чём ты?
— О том, что у Лены был, — сказала я, стукнув кружкой. — Я переписку видела, Виктор Иванович. Он ей писал, чтобы меня обмануть.
— Да ты что, Катя, — хмыкнул он. — Это ж ерунда какая-то. Роман не такой.
— Не такой? — переспросила я. — А какой он тогда? Вы знаете, где он был?
— На встрече, небось, — сказал он, отпивая чай. — Не выдумывай, дочка. Ты его зря грызёшь.
— Дочка? — Я засмеялась, горько. — Я ему жена, а не дочка. И я узнаю правду, хотите вы или нет.
— Узнавай что хочешь, — буркнул он. — Только семью не рушь своими фантазиями.
Я встала, ушла в спальню. Роман лежал, отвернувшись к стене.
— Вставай, герой, — сказала я, толкнув его. — Поговорим ещё.
— Чего тебе? — простонал он, садясь. — Опять про вчера?
— Про вчера, — кивнула я. — Где ты был, Роман? И не ври про встречу.
— Да что ты привязалась? — рявкнул он, потирая лицо. — Сказал же — с ребятами был!
— А Лена зачем врала? — спросила я, скрестив руки. — "Скажи Кате, что я у тебя" — это что?
— Ты мне не веришь, да? — Он встал, глядя на меня. — С ума сошла с этой ревностью!
— Это не ревность, — отрезала я. — Это твоя ложь! Говори, или я сама узнаю!
— Да узнавай! — крикнул он, хватая джинсы. — Надоела ты мне со своими допросами!
Он ушёл в ванную, хлопнув дверью. Я стояла, чувствуя, как внутри всё дрожит. Телефон лежал на кровати, и я знала — это только начало. Вода зашумела за стеной, Роман что-то бормотал себе под нос, а я смотрела на этот чёртов экран, где светилась его переписка с Леной. "Скажи Кате, что я у тебя". Эти слова жгли меня, как раскалённый уголь.
— Ну ладно, Роман, — шепнула я, сжимая кулаки. — Посмотрим, что ты ещё скрываешь.
Я услышала шаги в коридоре — это Виктор, его отец, прошаркал в кухню. Он всегда вставал рано, даже после таких ночей, когда Роман являлся пьяным. Я вышла к нему, стараясь держать себя в руках.
— Катя, ты чего не спишь? — спросил он, наливая воду в чайник. — Опять с Романом ругалась?
— Ругалась, — буркнула я, садясь за стол. — И не зря. Он мне врёт, Виктор Иванович.
— Да брось ты, — хмыкнул он, включая плиту. — Перебрал вчера, с кем не бывает? Ты из мухи слона делаешь.
— Из мухи? — Я посмотрела на него, чувствуя, как гнев подступает. — Он Лене писал, чтобы меня обмануть! "Скажи Кате, что я у тебя" — это что, по-вашему?
— Ну и что? — пожал он плечами. — Может, не хотел тебя волновать. Ты ж сразу в истерику.
— В истерику?! — Я стукнула ладонью по столу. — Это не истерика, это правда! Он где-то шляется, а вы его покрываете!
— Катя, не ори, — сказал он, строго. — Роман мой сын, я его знаю. Он не шляется, а работает. А ты тут сцены устраиваешь, как базарная баба.
— Работает? — Я засмеялась, горько. — Пьяный в стельку — это теперь работа называется? Вы хоть знаете, где он был?
— У друзей, небось, — буркнул он, отворачиваясь. — Хватит выдумывать, дочка.
— Я вам не дочка, — отрезала я, вставая. — И я узнаю, где он был, хотите вы или нет.
Я ушла в спальню, хлопнув дверью так, что рамка с фото на стене задрожала. Роман вышел из ванной, мокрый, в полотенце.
— Ты чего опять шумишь? — спросил он, потирая глаза. — Утро же.
— Утро, — кивнула я, скрестив руки. — А ты мне скажешь, где был вчера, или опять "встреча"?
— Катя, надоело, — рявкнул он, швыряя полотенце на стул. — Сказал же — с ребятами был! Чего ты привязалась?
— А Лена зачем врала? — спросила я, глядя ему в глаза. — "Скажи Кате, что я у тебя" — это что, Роман?
— Да ты больная! — крикнул он, хватая джинсы. — Я к сестре поеду, раз ты мне не веришь!
— Езжай, — сказала я, холодно. — И спроси у неё, как она твои тайны покрывает.
Он выскочил из комнаты, хлопнув дверью ещё громче. Я услышала, как он что-то бурчит Виктору в коридоре, потом входная дверь хлопнула. Тишина. Я села на кровать, глядя на его телефон. Он его забыл — лежал там же, где я оставила.
— Ну и дурак, — пробормотала я, беря его в руки. — Посмотрим, что ещё ты прячешь.
Я открыла сообщения, но ничего нового не нашёл. Тогда я полезла в галерею — фотки с друзьями, селфи в баре. Ничего особенного. Но что-то подсказывало мне копать глубже. Я вспомнила, как он однажды проговорился про старый ящик под кроватью, где хранил "всякое барахло". Я встала на колени, заглянула туда. Пыль, пара носков и… коробка. Старая, потёртая, с надписью "Роме от мамы".
— Это ещё что? — шепнула я, вытаскивая её.
Внутри были письма. Десятки писем, перевязанных резинкой. Я открыла одно — почерк Лены, его сестры. "Рома, я взяла кредит на машину, но скажи Кате, что это твоя премия. Не хочу, чтобы она знала". Я замерла. Машина? Та самая, которую он купил два года назад? Я открыла следующее. "Рома, Виктор дал мне пятьдесят тысяч, чтобы ты закрыл долг за бар. Катя не должна знать". Ещё одно: "Рома, я договорилась с банком, но ты должен мне сто тысяч. Не говори Кате".
Я сидела на полу, перебирая эти бумажки, и чувствовала, как мир рушится. Долги. Бары. Кредиты. Всё это время он врал мне, а Лена и Виктор помогали ему. Я вспомнила, как он хвастался той машиной.
— Катя, смотри, какая красавица! — говорил он, открывая дверь новенького седана. — Премия на работе, я же говорил, что выбьюсь в люди!
— Серьёзно? — улыбалась я тогда. — Ты молодец, Ромка.
А я верила. Верила, когда он "задерживался", когда говорил, что "всё под контролем". А теперь вот оно — правда, в пыльной коробке под кроватью.
Дверь хлопнула — вернулся Роман. Я услышала его голос в коридоре.
— Пап, Катя опять психует, — сказал он Виктору. — Надо с ней поговорить.
— Да поговори, — буркнул Виктор. — А то она тебе всю жизнь отравит.
Я встала, сжимая письма в руках, и вышла к ним. Роман замер, увидев меня.
— Это что у тебя? — спросил он, глядя на бумаги.
— Это твоя жизнь, Роман, — сказала я, бросая письма на стол. — Долги, бары, кредиты. И Лена с Виктором, которые тебя покрывали.
— Ты чего в мои вещи лезешь?! — рявкнул он, шагнув ко мне.
— А ты чего мне врёшь?! — крикнула я в ответ. — Машина от Лены, деньги от Виктора, а я, дура, верила, что ты "вкалываешь"!
— Катя, ты не понимаешь, — начал он, но я перебила.
— Я всё понимаю, — сказала я, холодно. — Ты лжец, а они твои сообщники. Виктор Иванович, вы знали?
— Знал, — буркнул он, глядя в пол. — Но это для семьи, Катя. Чтобы ты не волновалась.
— Для семьи? — Я засмеялась, зло. — Это вы мне жизнь отравили, а не я вам!
— Катя, успокойся, — сказал Роман, протягивая руку. — Мы разберёмся, я всё объясню.
— Разбирайся сам, — отрезала я, оттолкнув его. — С Леной, с долгами, с вашим враньём.
Я пошла в спальню, вытащила чемодан из шкафа. Роман вбежал следом.
— Ты чего творишь? — крикнул он. — Куда собралась?
— От вас, — сказала я, кидая вещи в сумку. — Надоело быть дурой в этой семье.
— Катя, не глупи! — Он схватил меня за руку. — Я люблю тебя, понимаешь?
— Любишь? — Я выдернула руку. — Ты меня обманывал годами, а я должна верить в твою любовь?
— Это не обман, — сказал он, тише. — Это… обстоятельства.
— Обстоятельства? — переспросила я. — Обстоятельства — это когда ты с друзьями пьёшь, а я сижу с твоим отцом. А это — предательство.
Виктор вошёл, глядя на нас.
— Катя, не рушь семью, — сказал он, строго. — Роман ошибся, но он исправится.
— Исправится? — Я посмотрела на него. — Он не исправится, пока вы его покрываете. Прощайте, Виктор Иванович.
Я застегнула чемодан, взяла сумку. Роман стоял, глядя на меня.
— Катя, не уходи, — сказал он, почти шёпотом. — Я всё исправлю.
— Поздно, — ответила я, кладя его телефон на стол. — Разбирайся сам. С долгами, с Леной, с собой.
Я вышла в коридор, надела куртку. Виктор что-то бурчал, Роман крикнул: "Катя, вернись!" — но я не обернулась. Дверь хлопнула за мной, и я пошла к подруге, чувствуя, как слёзы текут по щекам, но внутри — странное облегчение.