Вот мы с вами наконец то добрались до финала, осталась одна последняя серия этого сериала, в котором развитию атомного проекта в СССР, посвящено от силы десять процентов экранного времени. Остальное время в сериале, занимают тупые диалоги, скучные и неинтересные любовные линии, с внезапными поворотами, ну и конечно же антисоветская клюква, ибо наши киноделы ну никак не могут обойтись без неё.
Восьмая серия начинается с того, что на реакторе А-1, прозванного физиками Аннушкой, происходит чрезвычайная ситуация, во всю гудит сирена, показатели на датчиках аппаратура зашкаливают, а сам реактор внезапно задымился, к тому же внезапно началось землетрясение.
Замятин интересуется у Курчатова, что случилось, ну тот ему отвечает, что графит не охлаждается есть риск возгорания, да к тому же радиационный фон повышается. Так что Курчатов, принимает решение, заглушить реактор, пока он не взорвался к едреней фене. По команде Курчатова, начался спуск стержней, но тут возникла проблема, один стержень из трех застрял и дальше не идет.
Увидев это, Фролов рвется в реакторный зал, но его останавливают товарищи, ибо это самоубийство идти туда, в то время как радиационный фон там повышен. Вместо Фролова, в реакторный зал влетает Беляев, без всяких средств защиты, и блокирует за собой дверь. Беляев долго стоит перед дверью, смотрит на Фролова, говорит ему, ты можешь хоть раз не геройствовать, после чего идет опускать стержень вручную.
Беляев при помощи специального инструмента, в виде больших таких плоскогубцев, пытается опустить стержень, но у него ничего не выходит. Тогда Беляев, использует этот инструмент как кувалду, он со всей дуру лупит по стержню, забивая его как гвоздь внутрь реактора. Забив стержень, облучённый Беляев, из последних сил выбирается из реакторного зала и падает без сил на руки Фролова.
Ну что тут скажешь, несмотря на обилие антисоветской клюквы в сериале "Бомба", там аварию реактора А-1, показали более реалистично. "В ячейке 17–20 образовался так называемый козел: из-за недостаточного охлаждения разрушилась оболочка уранового блочка и технологическая труба, уран спекся с графитом. Сначала попытались „протолкнуть“ рабочие блоки вниз (проектная схема), но не вышло.
Тогда решили извлечь трубу технологического канала вместе с блоками наверх, с помощью мостового крана. Потянули… Обрыв! Нижняя, заклиненная, часть трубы осталась в ячейке реактора. Попробовали выдавить её домкратом снизу. Безрезультатно. Пришлось разработать, а затем изготовлять специальные фрезы, с помощью которых и шла потом расчистка ячейки.
Когда часть работы была сделана, обнаружилось, что дефектная ячейка светится: горит и сплавляется с ураном графит, образуя карбиды. Есть опасность пожара кладки. Курчатов осмотрел ячейку. По его команде „козла“ заблокировали каналами с водой, после чего он и Завенягин подняли мощность. А расчистка ячейки продолжалась. До 30 июня.
По мере эксплуатации выяснилось, что в „Аннушке“ (так с лёгкой руки Е.П. Славского стали называть объект „А“, или „котел“. — Сост.). не хватает реактивности. Не помогла и дополнительная загрузка — реактор останавливался. Оказалось, идёт электрохимическая коррозия технологических труб. К концу 1948 года процесс приобрёл массовый характер, и вода, охлаждающая урановые блоки, стала попадать в графитовую кладку, реактор заглох, остановился.
Так как новые трубы на столбы блоков в реакторе одеть не удалось, действовали в соответствии с решением, которое сообща приняли Курчатов и Завенягин: сначала извлекли присосками урановые блоки, затем установили новые, более стойкие анодированные трубы и, предварительно откалибровав извлечённые активные блоки (резерва не было — не было урановой руды), загрузили их повторно. (А подписал решение Завенягин. Игорь Васильевич, научный руководитель, не мог удостоверить, что в стране не хватает урана и нет блоков!..)
Хотя на калибровку пошли блоки с относительно небольшой активностью, „разрез по А.П. Завенягину“ обошёлся персоналу почти в 1000 рентген (но не больше ста на человека), а сами работы продолжались 66 суток. Сильно облучился и И.В. Курчатов“. При этом стоит заметить, что при ликвидации аварии, тогда никто не погиб, тут же в сериале, Беляев при ликвидации аварии, хапнул смертельную дозу радиации.
Когда Беляева унесли врачи, Замятин докладывает товарищу Берии об аварии. В свою очередь, Берия дает на ликвидацию аварию всего лишь сутки, и это при том, что даже Курчатов не знает сколько понадобится времени на ликвидацию аварии. Кстати в реальности, ликвидацию аварии проводили в течении десяти дней.
И вот Курчатов, ставит рабочему персоналу задачу, вскрывать канал, доставать сплавленные блочки, но тут есть загвоздка сделать это можно только вручную. Курчатову задают вопрос, как это доставать блочки вручную, когда там в реакторном зале высокая радиация, туда заходить то нельзя, не то что уран в руки брать.
Замятин делает предложение, вести работу короткими сменами по десять минут. Тут слышаться возражения, что это же верная смерть. В ответ на это, один сотрудник говорит, что если ничего не делать, то смерть будет с гарантией, их расстреляют если они это не сделают. Тут Замятин принялся вызывать добровольцев, для работы при высокой радиации, на его призыв откликнулось несколько человек.
И вот рабочий персонал, без всякой защиты, при помощи лома, кувалды и такой то матери, выбивают спекшиеся урановые блочки. Замятин в халате, так же поучаствовал в этом увлекательном процессе, помахав кувалдой во время пересменки. Несмотря на то, что нахождение в реакторном зале верная смерть, Замятин все время оставался там и следил за ходом работы.
В реакторный зал спускается Фролов и велит Замятину покинуть помещение, но тот это делать не намерен. Тогда Фролов, сообщает ему, что Беляев умер, хотя он находился тут , гораздо меньше времени чем сам Замятин, так что дедушка может стать следующим. На этот раз Замятин послушался и покинул помещение.
Пока там шла ликвидация аварии, Мельник докладывал Берии, свою версию событий, что закозление это акт диверсии, с целью уничтожить реактор. Берия поинтересовался, и кто же эти диверсанты, может быть это Фролов, Курчатов и Замятин. Мельник говорит, что он никого не стал бы исключать, к тому же кроме ученых там есть и среднее звено.
Лаврентий Павлович иронично говорит, что есть, может их взять всех подчистую. Мельник не оценил шутки Берии, заявив что он доложит лично товарищу Сталину. Тогда Берия, показывает Мельнику, его же доклады, с резолюцией товарища Сталина, который предлагает остановить дурака.
По дураком подразумевается излишне бдительный Мельник, который записывает в диверсанты чуть ли не каждого. Тут Мельнику резко так поплохело и он начало оправдываться, но Берия не стал его слушать выгнав его из кабинета. Тем временем, авария была устранена и реактор вновь был запущен.
Спустя какое то время, у Фролова с Анной происходит скандал. Дело в том, что Фролов вызвался добровольно проводить один опасный эксперимент, вместо Найденова, а Анне это не понравилось, и она по этому поводу устроила истерику.
Но несмотря на истерику Анны, Фролов не отказался от проведения этого эксперимента. Замятин, который внезапно оказался живой, хоть он и хапнул изрядную долю радиации, интересуется, какие могут быть риски при этом эксперименте. Ему объясняют, что во время эксперимента, может начаться кратковременная цепная реакция, как в Лос-Аламосе в 1946 году, когда при таком же эксперименте погибли люди.
Тогда погибший физик, не соблюдая технику безопасности, уронил бериллиевую сферу прямо на ядро. Ну что, такое событие, имело место быть. 21 мая 1946 года Злотин в присутствии семи других сотрудников демонстрировал с целью обучения одному из них (который должен был заменить Злотина во время командировки последнего на испытательный полигон Бикини) эксперимент по инициированию цепной ядерной реакции.
Он заключался в том, что сближение бериллиевых полусфер (отражателей нейтронов), между которыми находился плутониевый шар массой 6,19 кг, изменяло показания радиометров. Полусферам не давал полностью соединиться только наконечник отвёртки, удерживаемой Луисом в правой руке. Верхняя полусфера с внешним диаметром 9 дюймов опиралась одним краем на нижнюю, 13-дюймовую.
Когда отвёртка внезапно соскользнула, полусферы отражателя сомкнулись, а плутоний мгновенно перешёл в надкритическое состояние. Пятеро из семи присутствовавших заметили вспышку синего черенковского излучения в воздухе возле полусфер, несмотря на яркое солнечное освещение; это означает, что мощность дозы на поверхности полусфер в этот момент превосходила ~6×107 рентген в секунду. Злотин почувствовал ожог левой руки и быстро скинул верхнюю полусферу на пол.
Он остановил реакцию, но успел получить летальную дозу облучения в 2100 бэр. Поглощённая доза на всё тело составила 386 рад от быстрых нейтронов с энергией ~0,5 МэВ и 114 рад от гамма-квантов (по оценкам 1948 года). Уточнённые оценки 1978 года предполагают поглощённую дозу в 1000 рад (10 Гр) от быстрых нейтронов (что соответствует ~190 Зв эквивалентной дозы) и 114 рад (1,14 Зв эквивалентной дозы) от гамма-квантов. Коллеги доставили Луиса в больницу, однако тот понимал, что был обречён. «Думаю, что мне конец» , — сказал он. Спустя 9 дней Злотин умер от острой лучевой болезни в кишечной форме.
Тут же Фролов, собирается повторить этот эксперимент в одиночку. Но для него эксперимент, чуть не закончился так же плохо. А на этом моменте я пожалуй что закончу, чем окончится сериал, вы узнаете из финальной части обзора.