Ко мне обратился мужчина 50+. Адекватный, образованный, общительный. Запрос он сформулировал так: с некоторого момента его начала волновать мысль о предстоящих дальних поездках. Он рассказал, что раньше с удовольствием путешествовал самолетом и поездом, неоднократно бывал за рубежом, периодически ездил по России, но чаще всего, с удовольствием посещал Город N. В какой-то момент произошла череда неприятных событий — в одной поездке заболело ухо, в другой — зуб, в третьей — подвернул ногу и т.п. По этому, сначала в поезде, а потом и в преддверии очередной поездки, у него начало подниматься давление, учащался пульс, возникало беспокойство. Позже, на работе клиента возникли перспективы командировок, через несколько месяцев ему предстояла поездка в Город N по делам семейным, по этому он решил обратиться к психологу (впервые).
На консультации клиент говорил о поездках спокойно, возможно потому, что ситуация была управляемой — ехать вроде бы нужно, но не скоро, его состояние в предыдущей поездке было не комфортным, но до уровня панической атаки не дотягивало. Забегая вперед скажу, что через 4 месяца (в среднем 3 встречи в месяц) терапии в гуманистической парадигме, любимый ранее Город N он так и не посетил — нашелся целый ряд «объективных» служебных и семейных причин и обстоятельств. А теперь обо всем по порядку.
В ходе встреч стало понятно, что корень беспокойства клиента относительно дальних поездок лежит в его мнительности, и как следствие — в мрачных прогнозах относительно исхода путешествия. Как человек творческий, клиент не только явственно представлял себе неблагоприятные события, но и в красках описывал возможные беды, которые «неминуемо» должны были настигнуть его в дороге. Признаюсь, сначала я испытывал огромное искушение «упасть» в провокативную технику — перейти к интервенциям по фрустрации мрачных и необоснованных прогнозов, тем более, что с его слов со здоровьем (в пределах возраста) серьезных проблем у клиента не было. Основной причиной отказа от использования провокативных техник стала интеллигентность клиента, в отличие от пациентов Френка Фаррелли, на которых психотерапевт проверял и оттачивал свой метод. Поэтому, в дальнейшей работе я сделал акцент на достижение клиентом относительно комфортного состояния вообще, нежели на запросе о принятии дальних поездок. А вопрос о необходимости (или целесообразности) путешествий — выбор (стоит ехать или нет) решил пока оставить на усмотрение клиента, тем более времени, как мне казалось тогда, было достаточно. В результате, мы договорились, в первую очередь, поработать над глобальной «позитивизацией» прогнозов клиента относительно (любых) будущих событий.
В ходе дальнейших консультаций вскрылся еще ряд моментов, проливающих свет на негативное отношение клиента к путешествиям — психосоматические проявления тревоги по поводу предстоящих поездок приводили к опасениям относительно состояния здоровья, а пребывание в поезде ассоциировалось с невозможностью получения своевременной медицинской помощи, в результате такой круговорот приводил клиента к эскалации эмоциональных, и как следствие — физических рецидивов. И мнительность клиента, о которой я писал выше, отлично способствовала такому развитию событий. По той же причине — неуверенности в своевременности медицинской помощи, клиент неуютно чувствовал себя даже дома в отсутствии близких людей. Однажды он сказал, что путешествие в компании хорошего доктора ему бы вообще не доставило беспокойства.
После 15 встреч, по моей инициативе мы сделали перерыв. Кое-какие позитивные результаты были, но, на мой взгляд, они не оправдывали затраченное на их достижение время, хотя клиента ситуация в целом устраивает — говорит, что хочет продолжать потому, что теперь чувствует себя спокойнее и увереннее чем раньше. Если астрономические часы у всех тикают одинаково, то «психологическое» время, т.е. ощущение того, что что-то вокруг происходит (или не происходит), в зависимости от темперамента и других индивидуальных особенностей, может существенно отличаться. И если клиента устраивают такие темпы развития событий, он видит прогресс, значит свою задачу как психолог (по крайней мере, с его точки зрения) я выполняю. Так выглядит объективная картина.
Далее, позволю себе высказать свое, субъективное мнение. Сложившаяся ситуация клиенту жить особо не мешает, и если он действительно захочет куда-то поехать, или в том будет острая необходимость, то возьмет себя в руки и сможет благополучно добраться до места. А если ехать не обязательно — психосоматические проявления будут дополнительным основанием для того, чтобы не пускаться в нежелательные «авантюры», вести размеренный и привычный образ жизни, ведь как сказал клиент, «охота к перемене мест» его более не посещает. Т.е. налицо вторичная выгода от физических проявлений — они позволяют оправдать «правильный» выбор, и возможно, не только в сфере путешествий. В то же время, определенные шаги в направлении решения проблемы клиентом сделаны — теперь он встречается с психологом. Короче говоря, есть ощущение, что клиент не мотивирован на решение проблемы, но удовлетворен процессом. Далее, можно анализировать детство по Фрейду, сновидения по Юнгу, или просто найти хобби, которое займет мысли и свободное время клиента на столько, что ему будет не до фантазий о якобы повсеместно подстерегающих его неприятностях.
Материалов этого «дела» вполне бы хватило если не на повесть (о настоящем человеке), то уж точно на полноценный рассказ, но это всего лишь кейс. Масса опущенных мной деталей, хоть и сделали бы картину более четкой, но сути вопроса не изменили. До тех пор пока клиент не возьмет на себя ответственность за авторство собственных проблем, не сформирует однозначное отношение к ним — эта музыка будет вечной...
