Если бы вы были на нашем месте, когда ваши родственники оказались в плену, я думаю, вы сделали бы то же самое — попытались бы их вызволить (Чато к капитану Эммету Кроуфорду, 3 марта 1884 года).
Каитинай.
Учитывая то обстоятельство, что более половины чирикауа, оставшихся в Мексике после экспедиции Крука, теперь находились в Сан-Карлосе, и при благоприятном прогнозе возвращения остальных во главе с Джеронимо и Чато, генерал Джордж Крук почувствовал себя оправданным. Так что же он сделал? В предварительном обзоре проблем, которые будут доминировать в делах Сан-Карлоса, он упрекнул своих критиков, и, в частности, введенную в заблуждение и пристрастную прессу, которая осмелилась подвергнуть сомнению его суждения и действия. Среди его критиков, оставшихся неназванными, был и агент Филип Уилкокс, который, по мнению Крука, на каждом шагу подрывал усилия Кроуфорда. Он недоумевал по поводу того, почему генерал объявил о победе, когда почти девяносто чирикауа во главе с Зеле, Чато и Джеронимо все еще скрываются в Сьерра-Мадре. В октябре 1883 года Крук отправился в месячное путешествие, чтобы навестить апачей в Сан-Карлосе и форте Апачи. У него было несколько положительных моментов, которыми он мог гордиться, и не последним из них стало его решение разрешить группам Белых гор, насчитывавшим около девятисот человек, переместиться в форт Апачи прошлой осенью. Вернувшись на свои исторические земли и сельскохозяйственные угодья, они воспользовались благоприятной возможностью для того, чтобы «поднять обильные урожаи кукурузы, овощей и дынь». Теперь, когда они были самодостаточны, им больше не требовались пайки. Для Крука это было “самым приятным улучшением. Теперь они абсолютно довольны и удовлетворены". И чирикауа, более дружелюбные по отношению к группам Белой горы, чем к группам сан-карлос или тонто, обратили на это внимание. Белогорцы предложили “научить их тому, что они сами знают об уходе за скотом и ведении сельского хозяйства”.1
Крук находился в Сан-Карлосе 22 октября, когда до него дошла новость о том, что группа Найче собирается пересечь границу с Аризоной. Примерно в это время трое индейцев из группы Локо добрались до агентства из Сьерра-Мадре. Они являлись авангардом группы из десяти или одиннадцати чихенне, которые прибыли в Сан-Карлос в начале ноября. В середине ноября капитан Рафферти и лейтенант Дэвис прибыли в Сан-Карлос с 90 чирикауа во главе с Каитинаем и Чиуауа. С ними были два эмиссара, Бонито и Фрихоле. 24 ноября 1883 года Крук сообщил хорошие новости в депеше в Вашингтон. Он не смог устоять перед искушением упрекнуть своего главного критикана, а именно местную прессу, которая “возбуждает горькие чувства ”, чтобы подорвать его усилия.2
Анализ того, что он писал своему начальству, показывает, что он не менее искусен был в том, чтобы обрушить собственную “ложь” на скептиков, поскольку сам сочинил несколько небылиц. Во-первых, он несправедливо обвинил прессу в задержке прибытия чирикауа. Он утверждал, что “в июле и начале августа несколько небольших групп чирикауа были замечены по эту сторону границы, направляющимися на север”. С этими индейцами общались несколько человек, которые с впоследствии сообщили, что чирикауа “сказали им, что они направляются в Сан-Карлос”. Однако по какой-то необъяснимой причине эти чирикауа вернулись в Мексику. Всезнающий Крук думал, что он знает, почему это произошло. Во время этих случайных встреч неназванные американцы непреднамеренно саботировали его операции, распространяя вредные слухи (которые они вычитали в газетах) о том, что Крук стал командиром "хромой утки". Таким образом, пугливые чирикауа решили не испытывать судьбу в Сан-Карлосе и немедленно вернулись в Сьерр-Мадре. Хорошая история, но этого никогда не было.3
Надеясь, что показания чирикауа подтвердят то, что, по его мнению, имело место, Крук попросил капитана Кроуфорда допросить вождей чирикауа по возвращении в Сан-Карлос. Их показания категорически противоречили его утверждению. У Крука не было достоверных свидетельств того, что кто-либо из чирикауа пересекал границу в период с 10 июня по 20 октября 1883 года. Если бы они действительно вошли в Аризону или Нью-Мексико, то любой ценой избегали бы поселений американцев. И он знал это. Более двух недель назад он услышал от Найче, что “никто из нас даже не двинулся на север. Если возле границы и были какие-то индейцы, то это точно были не чирикауа, поскольку я бы знал об этом, потому что мы всегда держались вместе”. У его начальства в Вашингтоне не было причин сомневаться в правдивости его доклада, поэтому он рассказал эту историю, чтобы заглушить любую критику в адрес чирикауа за их медленное возвращение из Мексики.4
Их возвращение принесло с собой ряд новых проблем и возродило старые. Найче и Чиуауа быстро приспособились к жизни в резервации. По-другому было с Каитинаем. Самый молодой из вождей чирикауа в свои двадцать пять лет, он утверждал, что он “мексиканский индеец”, который никогда раньше не был в резервации. Возможно, он имел в виду, что он ни разу не получал пайки в Сан-Карлосе. Мы знаем, что около 150 чирикауа сбежали из Охо-Кальенте а не ушли в Сан-Карлос, когда Клам выслал Викторио и Локо в мае 1877 года. Вероятно, он был одним из тех, кто отказался идти туда. Кроуфорд встретился с Каитинаем 17 ноября 1883 года, через два дня после того, как тот прибыл в Сан-Карлос. С самого начала Кроуфорд знал, что в отношении вождя чихенне потребуется сочетание терпения, твердости и дипломатичности. Он описал его,как “худшего представителя его группы, очень независимого и угрюмого”. Первоначально он ошибочно отнес воинственность Каитиная к его положению в обществе, потому что думал, что индейцы считают его “своим главным вождем”. Но вскоре стало очевидно, что лидер, который привел табун из сорока лошадей, украденных в Соноре, считает, что оседлый образ жизни в Сан-Карлос просто не подобающим для воинствующего предводителя чирикауа. Конечно, он был прав; проблема заключалась в том, что военному вождю нужны были последователи, а высокий уровень смертности в Сьерра-Мадре лишил большинство чирикауа иллюзий. Кроуфорд предупредил Крука, что Каитинай – “проницательный индеец, за которым нужно присматривать”. Он надеялся, что он может отложить любую конфронтацию до прихода остальных чирикауа. Если Кроуфорда не вынудят принять меры, он сам выберет время, место и подходящий довод для того, чтобы образумить непокорного вождя. И все же он хотел избежать споров, зная, что Кайтинаи напрягает все свои мозговые извилины в попытке понять, как далеко он сможет зайти в противостоянии с капитаном. Поскольку американцы были озабочены судьбой Чарли Маккомаса, первоочередной задачей Кроуфорда было убедить Каитиная выдать трех мальчиков (одного англичанина и двух мексиканцев), которых его люди захватили в Нью-Мексико. Тот “категорически отказался” это делать до тех пор, пока Мексика не вернет ему их пленных.5
Крук телеграфировал Кроуфорду, что если этот мальчик - Чарли Маккомас - апачи должны немедленно выдать его.6
К сожалению, было ясно, что это не Чарли. Вместо того чтобы требовать возвращения мальчиков, что могло бы отправить Каитиная и его последователей обратно в Сьерра-Мадре и дать Джеронимо повод не прийти, Кроуфорд предпочел дипломатию. Он обратил особое внимание на белого мальчика, которому на вид было лет семь. Его держал у себя Бакутла (Баклут, или Бродячий Койот), брат Каитиная. Кроуфорд предположил, что старшим мальчиком, который исполнял обязанности пастуха, мог быть Сильвестр Сиснерос из Вальверде. Однако он ошибся, поскольку оказалось, что Сиснерос все еще находится с Джеронимо. Кроуфорд парировал отказ Каитиная, назвав имя Крука: “Я сказал ему (Каитинаю), что ты пытаешься вернуть ему его людей, и он может хорошо помочь себе сам, если согласится отдать этих детей, особенно белого мальчика”. Каитинай согласился обсудить это с другими вождями.7
Тем временем, капитан работал в частном порядке через Арчи Макинтоша и его апачскую жену, родственницу Чиуауа. Каитинай пообещал ответить на следующий день, 18 ноября. В то утро он согласился рассмотреть возможность их освобождения, если друзья или родственники мальчиков придут в агентство. Но он отложил принятие окончательного решения до встречи с вождями чирикауа позже, в тот же день. Кроуфорд считал, что Найче, Бонито и Чиуауа не поддерживают позицию Каитаная по возвращению пленников. Он не был уверен, тем не менее, в перспективах немедленного их освобождения. На случай, если они откажутся предоставить своих пленников, он посоветовал Круку отказаться от любых “попыток забрать их силой до тех пор, пока не придет Джеронимо”. В конце концов, Джеронимо послал своего сына Чаппо “специально для того, чтобы посмотреть, как обращаются с его людьми, а затем вернуться и доложить ему. Его сын – мальчик лет восемнадцати. Я постараюсь поскорее отправить его обратно”. Чаппо должен был вернуться к отцу через «три луны», что означало, что он должен был встретиться со своим отцом в январе 1884 года.8
Кроуфорд готов был действовать, как только услышит решение Каитиная. Если он отпустит мальчиков, у капитана наготове был эскорт, готовый переправить их в безопасное место, в форт Томас. Но Каитинай был непреклонен.9
Кроуфорд телеграфировал об этом Круку, который ответил: “Будь тверд. Не позволяйте Каитинаю обмануть тебя”. Затем, проявив проницательность в отношении апачей, которой он славился, он посоветовал: “Используй других чирикауа (Бонито и Чиуауа), насколько это возможно, для достижения цели. Ни при каких обстоятельствах не используй белых солдат, если это возможно”.10
На следующий день судья Райт прибыл на сцену из Силвер-Сити. Хотя он и был настроен пессимистично по поводу поисков Чарли Маккомаса, он должен был убедиться в этом сам. Кроуфорд сообщил ему печальную новость: индейцы утверждали, что мальчик убежал после нападения 15 мая. Тем не менее, он сказал, что не нужно терять надежды, пока не появится Чато, потому что до него дошли “скрытые слухи” о том, что Чарли находится именно с ним.11
Кроуфорд приказал Каитинаю доставить семилетнего белого мальчика в его штаб. Райт подтвердил, что это не Маккомас. Никто не знал, кто этот мальчик. Лицо ребенка было разрисовано, на его правом предплечье была татуировка в виде “креста и наконечника стрелы, соединенных друг с другом”, и говорил он только на языке апачей. Каитинай рассказал, что несколько лет назад они поймали его возле солончака в стране навахо. Райт предположил, что он мог быть мальчиком-мормоном, родителей которого убили апачи, когда захватили его в плен. Он предложил найти мальчику дом, но пока Кроуфорд предложил оставить его с чирикауа, пока не прибудут остальные члены племени.12
В начале декабря Кроуфорд сообщил, что “всё спокойно”. Но Каитинай по-прежнему беспокоил его. Понаблюдав за его отношением и отношением его последователей, Кроуфорд решил оставить чирикауа на зиму в Сан-Карлосе, где он и его служащие могли бы присматривать за Каитинаем. Он проинформировал о своем решении лидеров, и те приняли это без возражений. Дэвис вспоминал, что Каитинай “не предпринимал никаких попыток наладить с нами дружеские отношения”. Кроуфорд также поговорил с вождями о том, как весной научиться возделывать землю. Мангас и Бонито хотели посадить деревья рядом с фортом Апачи, и даже Каитанай, казалось, очень хотел уйти туда, хотя Кроуфорд не доверял его мотивам. В знак доброй воли он разрешил ему взять восемь человек на предмет изучения пригодности региона для ведения сельского хозяйства. Он послал с ними Арчи Макинтоша, чтобы уберечь их от неприятностей.13
Через неделю после этого осторожно-оптимистичного отчета вожди чирикауа попросили Кроуфорда о встрече. Бонито, кто только что вернулся с осмотра Терки-Крик, выступил в качестве их представителя. Его люди, особенно вдовы и сироты, нуждались в одежде на зиму.14
Но это было далеко не главной его заботой. Уилкокс только что вернулся из Вашингтона, где, согласно слухам, циркулировавшим в агентстве, он попросил разрешения наказать двенадцать их выдающихся вождей и воинов. Уилкокс, должно быть, осознавал, какой потенциальный вред может нанести его предложение, даже если его начальство сразу же отвергнет это. Эти вожди и воины были сыновьями и последователями Кочиса и Мангаса Колорадаса. Они помнили, как военные предали их. Кроуфорд понимал, что их чувства были хрупкими. По кирпичику он пытался восстановить их уверенность в себе и завоевать их доверие. Теперь, как сказал Бонито, они чувствовали себя изолированными и неуверенными, полагая, что только Крук и Кроуфорд являются их защитниками. Они высоко ценили усилия генерала по их защите и “умоляли его не покидать их и не отказываться от контроля над ними”.
Кроуфорд сообщил, что чирикауа “тщательно осведомлены обо всем, что происходит вокруг, поскольку многие из них понимают как испанский, так и английский языки”. Они считали, что “все белые люди, живущие за пределами резервации, здешний агент и все его служащие, настроены против них”. Кроуфорд разозлился из-за предложения Уилкокса арестовать выдающихся людей, что стало бы актом предательства и явным нарушением условий Крука: «Если агент Уилкокс агитирует за такое действие, и на это будет отдан приказ вышестоящего начальства, я надеюсь, что заранее будут предприняты усилия, чтобы передать их всех ему, чтобы он мог выполнить этот приказ. Я знаю, что он очень хочет, чтобы они были наказаны, пока у него здесь есть военная сила для того, чтобы наказать их, но я думаю, было бы целесообразно передать их под его опеку, чтобы, когда придет время арестовать двенадцать человек, которых он предлагает, он мог бы это сделать с помощью полиции агентства». Это стало первым признаком того, что Кроуфорд был сыт по горло Уилкоксом.
К сожалению, концепция двойного контроля, в лучшем случае являвшаяся слабой идеей, оказалась неосуществимой на практике для Уилкокса. Эта ожесточенная борьба за контроль над агентством перешла в стадию глубокого личного противостояния, и только обострится в ближайшие недели.15
К середине декабря Каитинай вернулся из форта Апачи. Как и в случае с Бонито и Мангасом, ему особенно понравился Терки-Крик – изолированная местность в семнадцати милях к югу от форта Апачи. Там было плюсов для чирикауа: хорошая вода, много древесины, достаточные пастбища и отличные охотничьи угодья. Более того, их привлекала перспектива иметь собственные дома вдали от апачей Сан-Карлоса и их агента Уилкокса. Еще одним преимуществом была близость к их единственным друзьям в резервации, восточной группе Белой горы. Хотя это и не было идеальным местом для занятия земледелием, те, кто мог быть заинтересован в этом, могли бы найти участки земли на восточном берегу Уайт-Ривер, недалеко от форта Апачи, примерно в пятнадцати милях от Терки-Крик.
15 декабря 1883 года Кроуфорд сообщил Круку, что вожди (почти наверняка это было вызвано возвращением Каитиная из форта Апачи) “хотят обсудить этот вопрос со мной сегодня вечером. Должен ли я отпустить их до весны?"16
Крук разделял мнение Кроуфорда (“ты знаешь, почему я так думаю”), что их следует оставить в Сан-Карлосе до прихода Джеронимо и Чато. Он не доверял Каитинаю и хотел, чтобы тот оставался ближе к агентству. Лейтенант Гейтвуд, отвечавший за апачей Белой горы в форте Апачи, был категорически против того, чтобы чирикауа жили по соседству с ним, особенно если ему пришлось бы отвечать и за них тоже. Он как раз оказался в Сан-Карлосе, когда чирикауа обратились к нему с просьбой. Вернувшись в форт Апачи, Пичес сообщил Гейтвуду, что он недавно разговаривал с некоторыми чирикауа, вероятно, когда партия Каитаная осматривала Терки-Крик и окрестности, и что “разговоры между ними были плохими”. Гейтвуд предупредил Кроуфорда, что они пожалеют о том дне, когда допустят перемещение чирикауа на Терки-Крик.17
В октябре Гейтвуд совещался с Круком на эту тему. В случае если Крук примет положительное решение по их переселению, лейтенант предлагал разрушить племенную структуру чирикауа, разделив их на семейные группы и распределив их по различным группам Белой горы и сибекью в “Сибекью, Карризо-Крик, Сидар-Крик, Форестдейл и других местах”. Затем Гейтвуд сделал пророческое заявление: «Но если они все соберутся в одном месте, одному Господу известно, как долго мы сможем их там удерживать. Когда генерал Крук был здесь, я рассказал ему об этой идее, и он согласился, что это был бы хороший план. Если чирикауа воспротивятся идее рассредоточиться, возможно, генерал передумает и разрешит им всем отправиться в одно и то же место. Но если я буду нести за них ответственность, то настоятельно прошу, чтобы они были рассеяны по разным местам, как это предлагается. В противном случае я попрошу об освобождении от должности».
Гейтвуд добавил еще одну вескую причину для его относительно того, чтобы “не нести ответственность за их поведение. Учитывая мою службу в военном трибунале и обязанности судьи индейского полицейского суда, я не смогу контролировать больше того, что делаю сейчас»”. Гейтвуд умолял Кроуфорда: “Если ты просишь об освобождении, пожалуйста, сделай так, чтобы мне, по возможности, не пришлось переезжать в Сан-Карлос”.18
Тем временем, Кроуфорд планировал доставить в резервацию Джеронимо и Чато. На 11 декабря 1883 года Чиуауа, Чаппо и двое других чирикауа покинули Сан-Карлос, чтобы сопроводить Джеронимо. Одним из этих двоих был бывший скаут, который немного говорил по-английски, что указывает либо на Анандию, либо на Датчи, скорее всего, на первого, поскольку он был троюродным братом Джеронимо, а вторым тоже был бывший скаут, вероятно, Туццоне. Участие Чиуауа показывает, насколько Джеронимо доверял ему. Перед отъездом Чаппо сказал Кроуфорду, что его отец боится войск и возможности “оказаться в тюрьме”. Он не хотел, чтобы солдаты встретили их на границе. Вместо этого Джеронимо планировал отправиться на Игл-Крик, где надеялся поселиться. Капитан возразил, и после долгих споров и уговоров, они, наконец, «согласились прибыть в каньон Гваделупе».
Следующий ход удивил Кроуфорда. Чаппо, кто никогда «ничего не говорил мне и даже как будто не узнавал меня, пожал мне руку и сказал, что это все правильно». Это был первый сигнал о том, что он доставит своему отцу благоприятный отзыв. Они отправились в форт Боуи, где планировали оставить своих лошадей и отправиться в Сонору пешком.19
Зеле (Гил-ли) с женой (Цес-Тон).
Получив инструкции от капитана Кроуфорда, в середине декабря отряд Чиуауа отправился в форт Боуи. 18 декабря они отбыли в сопровождении эскорта из четырех солдат. Чиуауа планировал показать им, в каком месте каньона Гваделупе они с Джеронимо войдут на территорию США. На следующий день они остановились на ранчо "Магнолия" Милтона Джонса, которое вскоре будет переименовано в "Ранчо Лесли", в северо-восточной части гор Свиссхелм, примерно в двадцати пяти милях к северу от международной границы.20
Здесь они неожиданно встретились с группой из восьми чирикауа во главе с Зеле, который покинул Чато в горах Терас за месяц до этого. Группа Чиуауа поговорила с Зеле. Узнав новую информацию, они сообщили капралу из своего эскорта, что Джеронимо войдет в каньон Гваделупе близ Сан-Бернандино (заброшенное ранчо).
На следующее утро две группы апачей разошлись в противоположных направлениях. Зеле и его группа направились на север, к ранчо Уайта, где они должны были дожидаться капитана Рафферти. Люди Чиуауа в сопровождении двух солдат направились на юг, в Сан-Бернардино, где планировали провести ночь. Они прибыли в Сонору перед рассветом 21 декабря. Они сказали сопровождающему, что вернутся через двенадцать дней. Однако, по-видимому, это ошибка перевода. Они имели в виду отряд Чато, который, по словам Зеле, должен был достичь границы примерно через двенадцать дней.21
Прибытие Зеле застало всех врасплох. Он добрался до ранчо Уайта 20 декабря и дождался прибытия туда же из форта Боуи капитана Рафферти с его людьми. Рафферти попросил, чтобы Кроуфорд прислал Микки из Сан-Карлоса в качестве переводчика. Из-за того, что никто не мог вымолвить ни слова на языке апачей, первоначальная информация сбивала с толку. Но с момента, когда на сцене появляется вызывающий споры скаут, начинает появляться ясная информация. Небольшая группа Чато из двенадцати-пятнадцати человек, должна была прибыть либо с гор Терас, либо с гор Питайкаче в течение ближайших нескольких недель; Джеронимо и еще пятьдесят-шестьдесят человек не придут, пока не увеличат поголовье своего табуна и Джеронимо не получит вестей от сына. Он перенес лагерь к югу от Бугацеки и вернется не раньше, чем “через тридцать или сорок дней”. Зеле также сказал, что еще шестеро чирикауа – четверо мужчин и две женщины – находятся к югу от Сан-Бернардино и должны вскоре прибыть. Очевидно, они решили прийти позже вместе с Чато.22
Микки Фри справа, Кэмп-Верде, 1877 год (слева местный маклер).
Рафферти отправил лейтенанта Джона (Бо) Блейка на ранчо Уайта, чтобы тот сопроводил группу Зеле в Сан-Карлос. По пути в резервацию Зеле и его сопровождающий остановились на ранчо Хукера в Сьерра-Боните. Но по иронии судьбы в ту ночь белые конокрады перерезали ограду и украли индейский табун из тридцати четырех лошадей. Зеле добрался до резервации через день или два после Рождества. Фатти, кто в августе прошлого года ушел с Бонито, находился с Зеле.23
Прибытие Зеле с новостями о Чато и Джеронимо, несомненно, обрадовало Кроуфорда, но у него было еще одно неотложное дело, которое угрожало нарушить стабильность в Сан-Карлосе. Уилкокс так и не простил Кроуфорду, что по возвращении в агентство тот в июне созвал совет с вождями западных апачей. Разделение обязанностей вогнало клин между ними, вынудив агента проявить еле сдерживаемое раздражение. В начале августа, через месяц после подписания соглашения от 7 июля, он дал интервью денверской газете, в котором взял на себя полную ответственность за «улучшения дел в Сан-Карлосе». В частности, он отметил, что несколько групп получили обильные урожаи благодаря новой политике, направленной на поощрение занятия земледелием и, соответственно, достижения самообеспечения. Его замечания задели Кроуфорда, обычно невозмутимого человека, поскольку он видел, что Уилкокс, когда он находился в агентстве, старается делать как можно меньше. Кроуфорд не удержался и добавил: “Я думаю, агенту не следует отдавать должного за трудолюбие апачей”.24
Крук отметил, что бездействующий агент разочаровал Кроуфорда. Генерал предупредил своего доверенного подчиненного, чтобы тот оставался сосредоточенным на своих обязанностях и не беспокоился о том, кто получил или потребовал похвалу за положительные результаты. Кроуфорд понял точку зрения Крука и застенчиво ответил: “Я всегда старался с тех пор, как я здесь, я стараюсь избегать ссор с агентом. Не думаю, что я когда-либо давал ему повод для недовольства”. Но к тому времени Уилкокс был в ярости из-за совместного контроля. В середине сентября он написал Теллеру, требуя, чтобы госсекретарь отменил соглашение от 7 июля, поскольку Кроуфорд обладал “слишком большой свободой действий и полномочиями”. Он поспешил подчеркнуть, что “выступает против соглашения как такового, а не против человека”. На тот момент он не был готов противостоять Круку и Кроуфорду одновременно.25
Их отношения должны были вот-вот достичь дна. Тлеющая вражда выплеснулась наружу в начале ноября, когда Кроуфорд принял ряд решений, которые вызвали неодобрение Уилкокса. На первый взгляд может показаться, что у Уилкокса имелись основания привлечь капитана к ответственности. Но, оглядываясь назад и опираясь на показания Кроуфорда и Уилкокса, данные под присягой, можно сделать вывод, что Уилкокс никогда не позволял фактам встать на пути уязвленного самолюбия. Значит, он говорил полуправду или лгал. Невероятно, но и Уилкокс, и Сэмюэл Б. Бомонт, исполнявший обязанности агента во время многочисленных отлучек Уилкокса, отрицали, что писали письмо от 9 февраля 1884 года (послужившее толчком для запроса Кроуфорда о создании военного следственного суда), в котором делался вывод о том, что если двойной контроль продолжится, “это только навредит индейцам". Верно то, что помощник секретаря А. Б. Симмонс написал письмо, но он, безусловно, сделал это под диктовку Уилкокса, поскольку и Уилкокс, и Бомонт подписали письмо.26
Основной «проблемой Сан-Карлоса» была неспособность Уилкокса оказать какое-либо влияние на своих подопечных. Они обратились со своими проблемами к капитану, а не к Уилкоксу. У Кроуфорда не было систематического плана захвата все большей и большей власти, однако это становилось неизбежным развитием событий, поскольку он все больше и больше занимался делами агентства, часто с одобрения агента. Иногда ему, вероятно, следовало обращаться с некоторыми проблемами к Уилкоксу, а не решать их через его голову. Но агент никогда не пытался завоевать доверие своих подопечных и вступил в союз с индейским торговцем, обладающим госмонополией на нее, к чему апачи относились с презрением. Едва ли Уилкокс помогал ему своим непосредственным присутствием во время совершения сделок, но в конце дня он казался самым счастливым человеком, подсчитывая ежедневную выручку в магазине торговца.27
Хотя неприязнь Уилкокса к Кроуфорду явно началась в тот день, когда капитан вернулся в Сан-Карлос с чирикауа из Мексики, агент утверждал, что переломный момент наступил, когда Кроуфорд превысил свои полномочия при отборе детей апачей для обучения в индейской школе в Карлайле, Пенсильвания. Идея принадлежала Кроуфорду, который впервые предложил это 1-го ноября 1883 года. Что обидело Уилкокса, неясно. Возможно, дело было просто в том, что Кроуфорд не обсудил с ним этот вопрос, тем самым, лишив Уилкокса заслуг в этом деле. Более вероятным сценарием было то, что Уилкокс, как агент, должен был убедить апачей в преимуществах отправки своих детей в Карлайл. Но они отвергли его предложение, что показало, насколько мало он имел влияния на индейцев. После нескольких недель попыток ему удалось привлечь только одного ребенка. Он знал, что его начальник, министр внутренних дел Теллер, ждет прибытия, по меньшей мере, тридцати детей. Ему нужна была помощь Кроуфорда, но они не общались. Итак, 23 декабря 1883 года, когда Кроуфорд покинул свой кабинет, чтобы заняться делами, Уилкокс попросил лейтенанта Паркера Уэста “отобрать тридцать детей” для индейской школы в Карлайле. Объяснив, что ему нужна помощь Кроуфорда, Уэст вежливо отказался от разрешения. Уилкокс умолял его заставить Кроуфорда взять на себя ответственность за это дело: «Скажи Кроуфорду, ради Бога, чтобы он забрал их (детей). Соберите столько, сколько он сможет. Секретарь Теллер будет вам очень признателен. Я устал от всех этих проклятых Богом дел, когда индейцы целыми днями домогаются меня. Они не сделают ничего из того, что я им скажу”.28
Кроуфорд справился с этим заданием. К началу января он использовал свое влияние, чтобы набрать тридцать шесть апачей, доведя общее число до тридцати семи. К дню отъезда, 23-го января, он увеличил это число до пятидесяти двух детей – сорока семи мальчиков и пяти девочек. Среди них было шесть мальчиков чирикауа: Цис-дот-те-эй, тринадцатилетний сын Бонито; На-Тузин (Много Ресниц), пятнадцатилетний племянник Бонито; Дар-дис-пе-най (Стоит в Том Месте), семнадцатилетний сын Локо, который позже стал известен как Декстер Локо; Кул-хол-чи, тринадцатилетний сын вождя Гордо (который умер в Мексике); Хау-о-зин (Стоящий), двенадцатилетний брат Каитиная; и Ис-кис или Секис, шестнадцатилетний сын Нэш-слози, чихенне из группы Локо. Кроуфорд поручил лейтенанту Паркеру Уэсту сопровождать детей.29
Чирикауа отправили Ас-ка-до-дель-геса, “влиятельного” скаута, известного как Чарли, в качестве сопровождающего. Почему Уилкокс разозлился на Кроуфорда, когда агент под присягой признался, что заручился его помощью? Уилкокс сообщил госсекретарю Теллеру, что вмешательство Кроуфорда “сильно затруднило его усилия по обеспечению безопасности детей”. Однако он не сообщил никаких подробностей. В своих собственных показаниях он признал, что передал дело Кроуфорду. Его главной претензией было то, что Кроуфорд не смог подготовить подробный список детей в формате, требуемом министерством внутренних дел. Это был несерьезный протест, учитывая, что предложение исходило от Кроуфорда, и он нес ответственность за успех дела. Уилкокс не мог смириться с мыслью, что Кроуфорду достанется заслуга в том, что он убедил апачей отправить своих детей в школу.30
Второй разрыв в отношениях произошел примерно через месяц после того предложения Кроуфорда относительно отъезда детей в Карлайл. Факты очевидны. 2 декабря 1883 года Хесус Мунгия прибыл в Сан-Карлос с табуном лошадей и рекомендательным письмом от полковника Юджина Карра из форта Лоуэлл. Кроуфорд разрешил Мунгии отвести лошадей в загон интенданта. Индейский торговец Шоуолтер предложил купить табун у Мунгии. Шоуолтер чувствовал, что у него есть преимущество. В конце концов, он имел монополию на ведение бизнеса в резервации апачей. Однако тот наотрез отклонил его предложение и продал напрямую лошадей индейским скаутам Кроуфорда. Это привело Уилкокса в ярость, и он подал официальный протест Кроуфорду. Бомонт, как действующий агент (Уилкокс, по-видимому, в то время находился в Вашингтоне), подписал обвинение: “Поскольку такие продажи являются открытым нарушением закона, моим долгом является прекращение подобной торговли и извещение полиции о свершившихся сделках. Уважаемый комиссар по делам индейцев, мы просим Вас предотвратить дальнейшие продажи остатка поголовья Мунгии”. Уилкокс добросовестно проинформировал комиссара, подразумевая, что Кроуфорд разрешил Мунгии продавать лошадей любому индейцу в резервации. Уилкокс удачно опустил один важный факт, предоставив Кроуфорду возможность внести ясность в дело, что и закрыло дело. Он объяснил, что разрешил Мунгии продавать лошадей только “индейским скаутам, состоящим на военной службе США, и любым другим лицам, связанным с военной службой. Если я узнаю, что он продает лошадей кому-либо из индейцев, находящихся на Вашем попечении, то воспрепятствую этому”. Конечно, Уилкокс никогда не упоминал, что единственными индейцами, покупавшими лошадей, были завербованные скауты под командованием Кроуфорда. Вместо этого в своем вводящем в заблуждение отчете он представил всё так, будто Кроуфорд нарушил закон, закрывая глаза на то, что Мунгия продавал лошадей любому апачу в резервации. Настоящей проблемой для Уилкокса было то, что его зять Шоуолтер хотел купить весь табун у Хесуса Мунгии по оптовой цене и продавать его апачам в розницу, получая, таким образом, солидную прибыль для себя и агента. Кроуфорд не видел причин, по которым апачи не могли бы покупать напрямую у продавца, тем самым, устраняя наценку посредника.31
Топор войны еще не был зарыт, когда во время визита Мунгии вспыхнуло третье разногласие, которое, вероятно, было самым острым. В данном случае Кроуфорд размахивал топором, разминая мускулы, после того как его офицеры и апачи пожаловались ему на качество племенного поголовья коров и быков, которые были поставлены по контракту от 11 ноября 1883 года со скотоводческим бароном Генри Хукером, владельцем знаменитого ранчо Сьерра-Бонита. Хукер должен был предоставить девятьсот коров и тридцать пять быков по тридцать четыре доллара за голову. Кроуфорд обнаружил, что ни Уилкокс, ни его подчиненные не осмотрели стадо. По просьбе лейтенанта Уэста, Кроуфорд осмотрел десять коров, доставленных вождю западных апачей. Он пришел к выводу, что правительство платит по тридцать четыре доллара за голову из “жалкой партии тощих коров”, каждая из которых стоит не более десяти долларов. Более того, многие коровы были слишком стары, чтобы размножаться. Кроуфорд учуял обман, но тогда был осторожен и не выдвинул прямого обвинения.32
Бросив шляпу на ринг, Кроуфорд предоставил Уилкоксу законный повод пожаловаться на то, что он превысил свои полномочия. Ответственность за выдачу рационов и распределение племенного скота, а также обеспечение соответствия качества стандартам лежали исключительно на Уилкоксе. Но когда Кроуфорд получил эти жалобы, он счел своим долгом провести расследование. Он немедленно навлек на себя гнев Уилкокса и Хукера. Агент лаконично признал, что он был “рассержен вмешательством Кроуфорда в то, что ему не принадлежало”.33 Уилкокс выступил в защиту Хукера в письме, направленном в Arizona
Livestock Journal (Аризонский скотоводческий журнал). Он нарисовал радужную картину праздничного рождественского сезона в Сан-Карлосе: «Большая часть этих коров (Хукера) была передана индейцам, которые очень довольны и в большинстве случаев заботятся о своих ценных рождественских подарках. Все коровы с ранчо Сьерра Бонита мистера Хукера, являются скотом высшего качества и придают домашний облик деревням вдоль Хилы и Сан-Карлоса, наполняя надеждами на спокойствие в будущем».34
Хукер попросил Кроуфорда прислать офицера на свое, чтобы помочь отобрать скот, но капитан отказался, объяснив, что у него нет на это полномочий. Хукер ответил, что несправедливо забраковывать товар после его получения. Они зашли в тупик, и Хукер, в конце концов, захотел расторгнуть контракт. Но он не собирался уходить тихо. В феврале он направил письменные претензии комиссару по делам индейцев Хайраму Прайсу. Будучи давним критиком военных, Хукер считал Крука “беспомощным трусом, который не способен разрабатывать или проводить политику”. Он обвинял армию “в каждом мятеже апачей за последние десять лет”.35 Он поставил под сомнение честность Кроуфорда и роль военных. Его полная ненависти обличительная речь переросла в горечь и отвращение, которые, казалось, не поддаются объяснению: «Некоторые военные офицеры настраивают индейцев против агента, внушая им, что тот их обманывает. В интересах общества и индейцев в резервации будет лучше, если армия США не будет допущена ближе, чем на сто миль к резервации. Я считаю, что капитан Кроуфорд, командующий в Сан-Карлосе, некомпетентен для занимаемой должности, и из-за злого умысла и предубеждений злоупотребляет своими служебными обязанностями для достижения злонамеренной цели. Я и каждый агент в Аризоне под министерством внутренних дел за последние десять лет подтвердит то же самое. Военнослужащие развращают женщин, пьянство и азартные игры распространены повсеместно там, где находятся наши войска. Военные заинтересованы только в продвижении по службе. Из-за моей прямолинейности в этом вопросе, я полагаю, что многие в команде намерены лишить меня моих прав по любым контрактам.36
К этому времени Теллер, должно быть, уже пожалел о том, что вообще услышал о соглашении от 7-го июля о двойном контроле.
2 февраля 1884 года он попросил Линкольна рассмотреть вопрос об освобождении Кроуфорда от должности, поскольку тот подрывал авторитет Уилкокса. Неделю спустя Уилкокс направил длинное письмо комиссару Прайсу, в котором сообщил, что продолжение действия соглашения от 7 июля 1883 года приведет к “невыгодным результатам для индейцев”. Уилкокс упомянул о вмешательстве, которое началось, когда Кроуфорд вернулся с чирикауа — вмешательстве в сельскохозяйственные дела, незаконном покровительстве убийцам чирикауа, таким, как Датчи и тем, кто несет ответственность за смерть семьи Маккомас, разрешение казнить индейца юма (убившего свою жену) после того, как присяжные, состоявшие из его коллег, признали его виновным в убийстве. Удивительно, но он не выдвинул никаких обвинений в адрес Хесуса Мунгии, в отношении предполагаемого препятствования со стороны Кроуфорда при отборе детей в индейскую школу в Карлайле, а также в отношение вмешательства Кроуфорда в контракт Хукера на поставку коров. Когда Кроуфорд услышал об этих обвинениях, он призвал к проведению расследования.38
С этой серией разногласий, которые никак не затронули Кроуфорда, Уилкокс отомстил при первой же возможности. Чирикауа понадобятся семена и инструменты, чтобы начать посевные работы на Терки-Крик весной 1884 года. Кроуфорд предполагал, что военное министерство должно будет обеспечить его всем необходимым, поскольку “для меня было бы невозможно получение от здешнего агента сельскохозяйственных орудий и семян”. Он находился в таком отчаянии, что попросил использовать резервный фонд из 187 долларов, вырученных от продажи пайков и шкур скаутов, чтобы купить все, что необходимо, в Тусоне. Но он понимал, что это не поможет в долгосрочной перспективе.
Крук был на шаг впереди Кроуфорда. Двумя неделями ранее он написал военному министру Линкольну, что ожидает, что число вновь прибывших чирикауа увеличится до пятисот человек или больше. Им “не терпелось заняться сельским хозяйством”. Крук, однако, предложил, чтобы министерство внутренних дел выделило средства на семена и сельскохозяйственный инвентарь. Он запросил двадцать плугов, 140 лопат и заступов, тридцать мотыг, сорок комплектов сбруи и десять повозок, запряженных двумя лошадьми. Ему также нужно было 2000 долларов, предоставленных в распоряжение Кроуфорда для покупки семян. Линкольн согласился, отправив запрос вместе с Теллером, который проинструктировал Уилкокса сотрудничать с Кроуфордом “в пределах имеющихся средств”. Кроуфорд отправил агенту список необходимых ему семян: 2400 фунтов кукурузы, 1200 фунтов фасоли, 1200 фунтов картофеля, 1400 фунтов пшеницы, десять фунтов тыквы, пять фунтов арбуза, четыре фунта красного перца, три фунта дыни и два фунта лука. Уилкокс согласился заказать посевной материал. Теллер разрешил закупку в середине января. Крук и Кроуфорд потребовали, чтобы Уилкокс доставил семена и инструменты к концу февраля 1884 года, но Уилкокс упустил возможность и не уведомил Кроуфорда о каких-либо проблемах.39
Отодвинув на второй план заботы об инструментах и семенах, Кроуфорд снова сосредоточил свое внимание на Чато и Джеронимо. В начале января Крук приказал Рафферти, Дэвису и одной кавалерийской роте вернуться в Сан-Бернардино.40
Зеле думал, что Чато присоединится к Джеронимо и, возможно, достигнет границы к середине января. Но в середине декабря, после того как Зеле ушел от Чато, мексиканские войска неожиданно напали на его лагерь, вероятно, недалеко от гор Терас, и конфисковали большую часть его запасов. Чато признался, что это “задержало его до тех пор, пока ситуация немного не улеглась, и он снова через кражи довольно быстро не восполнил почти такой же запас, который захватили мексиканцы.” Ведя за собой табун из восьмидесяти девяти мулов и лошадей с мексиканскими клеймами (законные военные трофеи, по словам Чато), небольшая группа из десяти мужчин, десяти женщин и детей достигла Сан-Бернардино 7 февраля 1884 года. С мужчинами, вероятно, был Туццоне, один из четырех чирикауа, которые ушли с Чиуауа и Чаппо. Также с Чато был Хосе первый, бывший мексиканский пленник. Чато прибыл в хорошем расположении духа.41
Капитан Рафферти и Чато были обеспокоены. Капитан заметил одну и ту же закономерность в отношении каждой группы чирикауа, возвращающейся из Соноры. Каждая группа достигла границы с большими табунами мексиканских лошадей и мулов, что впоследствии могло стать кошмаром для дипломатии. Эту проблему должны были решить “мексиканское правительство и власти Сан-Карлоса”. Он рекомендовал американским военным чиновникам ясно дать понять индейцам, что они “больше не могут этого делать”. Тяжелое положение чирикауа, содержащихся в заключении в городе Чиуауа, включая жену и двоих детей Чато, было главной заботой вождя. Рафферти сказал ему, чтобы он сообщил об этом Кроуфорду, который передаст эту информацию Круку. Надеясь, что вскоре должен объявиться Джеронимо, Рафферти решил задержаться в Сан-Бернандино.42
Чато.
Хосе первый.
Прождав около двенадцати дней, Рафферти с группой Чато отправился в Сан-Карлос; Дэвис повел своих скаутов в Кловердейл, где, как он ожидал, Джеронимо должен был вскоре появиться. Рафферти прибыл в Сан-Карлос 28 февраля. Четыре дня спустя Кроуфорд встретился с Чато, который объяснил причины прихода в резервацию. Как муж и отец, чья жена и двое детей были пленниками в городе Чиуауа, он сделал все, что мог, чтобы вернуть их обратно. Он откровенно говорил о своих чувствах. После того, как мексиканцы захватили его семью в плен, «он плакал – его сердце болело». Он тосковал по своей бывшей стране, надеясь, что правительство “вернет ему его землю”, которая, по его словам, простиралась “от Боуи до Уачуки и далее до Хот-Спрингс”. Раньше он “шел по извилистому пути”, но теперь хотел, чтобы соглашение “длилось вечно, как солнце”. Чато сказал: “Все вожди – друзья, но иногда мы ссоримся". Он также признал, что среди них есть “плохие люди, которые будут ссориться, но мы их помирим”. Кроуфорд привык доверять искренним словам Чато.43
Тем временем, 25 февраля 1884 года, за три дня до прибытия Чато в резервацию, Джеронимо пересек границу и отправился в лагерь в каньоне Скелетов. Его группа состояла из семи мужчин и двадцати двух женщин и детей. Джеронимо ожидал, что на следующий день придут еще двое мужчин, которые собирали лошадей. Он покинул свою ранчерию к юго-востоку от Бугацеки 26 января 1884 года. Его группа медленно продвигалась к границе, поскольку с ними был большой табун лошадей и мулов, а также 135 голов крупного рогатого скота, недавно украденного из Каса-де-Ханоса. В тот день Джеронимо разделил скот между членами своей группы. Он попросил лейтенанта Дэвиса “передать генералу Круку, что мы покинули горы и направляемся в Сан-Карлос, как мы и обещали ему, когда сдались ему прошлым летом”. Но это, вероятно, не смогло завоевать доверия Крука, поскольку Джеронимо прибыл почти на семь месяцев позже, чем было обещано, если принимать во внимание теорию “двух лун”. Единственными чирикауа, оставшимися в Сьерра-Мадре, была небольшая группа из двадцати пяти человек, в которую входили шесть мужчин, двое из которых были сыновьями Ху, а один – братом Каитиная. Джеронимо не был уверен, отправились ли они в резервацию. Он верил, что они придут, потому что не могли оставаться одни в горах.44
Пока Дэвис находился в лагере в Сан-Бернардино-Спрингс, таможенный агент США в Тумстоуне заметил табун Джеронимо, состоящий из украденных в Мексике животных. Он поспешил в Тумстоун и сообщил эту информацию сотруднику таможни Джону Кларку и его помощнику Уильяму Хоуленду. С их точки зрения, Джеронимо на данный момент занимался провозом контрабандного товара в Аризону, не платя пошлину. Они решили перехватить партию Дэвиса и конфисковать скот Джеронимо в ранчо Салфер-Спрингс (Серные источники). Они прибыли раньше Дэвиса и чирикауа, потому что Джеронимо хотел путешествовать медленно, чтобы откормить своих лошадей и крупный рогатый скот на плодородных лугах долины Салфер-Спрингс. Они предполагали, что Дэвис поможет им конфисковать стадо Джеронимо. Но офицер предупредил их, что отряд Джеронимо, «вооруженный винчестерами и винтовками Ремингтон, не сдастся без боя». Вождь приставил трех своих людей охранять скот, который расположил в нескольких сотнях ярдов от стада ранчо. Дэвис отправил курьера в Уилкокс, чтобы телеграфировать Круку и получить инструкции. Он убедил Кларка ничего не предпринимать до следующего дня, пока он не получит указания от генерала. Между тем, Дэвис полагал, что если Кларк попытается завладеть скотом Джеронимо, неизбежно начнется бой, и он окажется под перекрестным огнем. Ему нужно было разработать план, чтобы избежать катастрофы, которая неизбежно приведет к бегству Джеронимо в Мексику. К счастью для него, лейтенант Бо Блейк, который сопровождал группу Зеле в Сан-Карлос, прибыл из Боуи с пятнадцатью солдатами, чтобы помочь сопроводить группу Джеронимо в Сан-Карлос. Поскольку Блейк являлся его старшим офицером, Дэвис попросил его “принять командование и приказать ему (Дэвису) оставаться в Салфер-Спрингс, подчиняясь приказам маршала, в то время как он (Блейк) с обозом, индейцами и их скотом отправится в резервацию, как только маршал и ковбои заснут”. Для этого Блейк достал кварту шотландского виски. Офицеры сыграли роль любезных государственных служащих, наблюдая, как Кларк и Хоуленд выпивают “львиную долю”. Как только они заснули, Дэвис и Блейк привели свой план в действие. Но сначала им нужно было убедить Джеронимо. Дэвис послал за своим главным скаутом, сержантом западных апачей, который “ненавидел Джеронимо от всей души”. Он сказал ему, что “собирается немедленно перенести лагерь и хочет, чтобы тот помог ему убедить Джеронимо прислушаться к голосу разума”. Затем он послал за Джеронимо. Это было драматическое столкновение. Вождь и лейтенант стояли в центре круга, окруженные скаутами и чирикауа, вооруженными до зубов с каждой стороны. Бо Блейк, “с пистолетом наготове, но спрятанным под мундиром”, поддержал Дэвиса, который объяснил ситуацию Джеронимо. Дэвис изложил план, согласно которому он хотел, чтобы Джеронимо ускользнул со своими людьми, пока таможенники спят. Лейтенант Блейк сопроводит их в резервацию. Ответ Джеронимо – категорическое ”нет" – не стал неожиданностью для Дэвиса. Он бросал вызов таможенникам: «Если эти люди думают, что смогут отобрать у него скот, пусть попробуют это сделать завтра. Он собирался вернуться в постель».
Прежде чем Дэвис успел среагировать, решительный сержант скаутов-апачей решительно взял контроль над ситуацией в собственные руки. Дэвис вспоминал, что “слова вылетали из него, как грохот пулемета в действии, когда он стоял перед Джеронимо”, который попытался ответить, но благоразумно промолчал, увидев решимость сержанта скаутов. Затем Дэвис, почувствовав, что Джеронимо капитулировал, мудро дал ему шанс сохранить лицо. Возможно, “его люди были недостаточно умны для того, чтобы скрыться так, чтобы об этом не узнали люди на ранчо”? Дэвис отметил, что “какой это будет потехой для офицеров на ранчо”, когда они проснутся и обнаружат, что чирикауа ускользнули. Это задело Джеронимо и его людей за живое. Они тихо свернули лагерь, и ушли с лейтенантом Блейком. Дэвис остался на ранчо, ожидая, пока проснутся таможенники. Они были поражены, когда поняли, что произошло: “Шалаши стояли там, где они их оставили, свежее мясо, которое они вялили, лежало на кустах, костры тлели, и ни одного индейца не было видно”. Они решили вернуться в Тумстоун. Перед отъездом Кларк отдал дань уважения изобретательности Дэвиса и Джеронимо: «Они провернули очень ловкий трюк. Я бы никогда не поверил, что это возможно, если бы не увидел собственными глазами».45
10 марта 1884 года Кроуфорд написал Круку, что Дэвис отправил ему телеграмму, в которой сообщал, что он и Джеронимо прибудут в агентство не раньше 20 марта. Из-за недавних дождей река Хила слишком вздулась, и ее невозможно было пересечь. Но 14 марта Кроуфорд сообщил Круку, что группа Джеронимо придет раньше, и он планировал встретиться с вождем до того, как тот достигнет агентства: “Я думаю, лучше всего поговорить с Джеронимо до его прибытия сюда, к другим индейцам, потому что я думаю, что смогу добиться большего”.
Каитинай доставлял Кроуфорду все больше хлопот, и он хотел утвердить свой авторитет и основные правила до того, как Джеронимо ступит на территорию резервации. Соответственно, на следующий день он повел Арчи Макинтоша и Бонито на встречу с Джеронимо. Кроуфорд сказал вождю, что тот должен вернуть украденный скот. Он знал, что Джеронимо будет “категорически возражать”. Он терпеливо слушал, как Джеронимо настаивает на том, что скот является его собственностью, отнятой у врага. Шаман пообещал дать капитану ответ на следующий вечер. У Кроуфорда был козырь в лице Бонито, кто являлся бесстрашным бойцом, который никогда не отступает перед вызовом, но теперь он был скаутом. Кроуфорд справедливо полагал, что Бонито “окажет на него (Джеронимо) некоторое влияние”.
Вождь достиг Сан-Карлоса на следующий день и отправился в лагерь вместе с остальными чирикауа. Бонито, должно быть, убедил Джеронимо расстаться со своим скотом, потому что теперь Кроуфорду казалось, что Джеронимо отдаст его без особых проблем. Крук изменил первоначальное требование, поручив Кроуфорду сообщить Джеронимо, что он может оставить лошадей и мулов, но должен вернуть крупный рогатый скот.47
Люди Кроуфорда взяли под стражу восемьдесят восемь голов крупного рогатого скота, которые он продал на открытом аукционе в июне 26 января 1884 года за 1762 доллара 50 центов. Крук отправил вырученные деньги в Мексику.48
Несколько дней спустя Джеронимо попытался объяснить Кроуфорду причины своей задержки в Мексике. Во-первых, ему нужно было “доставить сюда скот и лошадей, поскольку он был беден, и он не думал, что у него здесь есть друзья, которые могли бы дать ему все это.” С одной стороны, он сказал, что пришел, чтобы выполнить свое обещание Круку. С другой стороны, было очевидно, что если бы его сын дал о нем неблагоприятный отзыв, он остался бы в Мексике. Чаппо и Чиуауа сказали ему, что «Сан-Карлос уже не так вреден для здоровья, как раньше. Все индейцы рано ложатся спать и поздно встают, и им нечего бояться».49
Однако у него все еще были опасения, особенно по поводу их пленников в Мексике, и он надеялся, что генерал Крук поможет вернуть их на родину. Наконец, он заявил, что «пришел сюда с пониманием того, что все, о чем он просил, будет предоставлено. Он помнит все, что генерал сказал ему в Сьерра-Мадре». Кроуфорд терпеливо слушал, не обращая внимания на очевидные несоответствия в логике шамана, поскольку Джеронимо, судя по лживым заявлениям, которые он произносил так небрежно, очевидно, сильно привык к обману и фальши.50
Капитан также спросил о Чарли Маккомасе. Он сообщил судье Райту печальную новость о том, что Джеронимо, с которым находился мексиканский мальчик, подтвердил заявления других вождей о том, что они не видели Чарли Маккомаса после нападения в Сьерра-Мадре. Кроуфорд пришел к печальному выводу, что мальчик мертв. “Это то, что они все говорят, и я убежден, что это так и есть”. Конечно, ни он, ни Крук понятия не имели о том, что индейцы скрывают причину смерти мальчика. Крук направил свои соболезнования судье Райту, выразив “печальное разочарование, которое я чувствую, поскольку я не мог бы испытывать более глубокого интереса к его освобождению, как если бы он был моим собственным ребенком”.51
Скука повседневной жизни в Сан-Карлосе сменилась волнением, вызванным новостями о долгожданном возвращении Джеронимо. Кроуфорд был рад возвращению Чато и Джеронимо в Сан-Карлос без происшествий. Последнее, в чем он нуждался – это еще большая суматоха. Недавно он столкнулся с рядом особенно неприятных вопросов и проблем, включая его постоянные разногласия с Уилкоксом, до сих пор не поставленные сельскохозяйственные принадлежности, а также логистика переселения чирикауа в Терки-Крик. Но, пожалуй, самая серьезная проблема возникла у него 10 марта, когда его “тайные скауты” сообщили ему, что Каитинай, который только что проиграл всех своих лошадей, кроме двух, в азартной игре в обруч и шест, решил бежать из резервации в Мексику. Возможно, он просто хотел совершить конокрадский набег, чтобы заменить потерянных животных. Или, возможно, у него и вовсе не было намерения возвращаться. Какими бы ни были его мотивы, мы можем сказать, что он был непреклонен в противостоянии с белыми, и никто другой из чирикауа не мог на тот момент сравниться в этом с Каитинаем, который пытался сохранить остатки своего прежнего образа жизни и свою известность как успешного налетчика и военного вождя.
Он начал доставлять неприятности в начале марта, когда Чиуауа вернулся в Сан-Карлос с известием о скором прибытии Джеронимо. Стремясь быстрей вернуться к своей семье после стодневного отсутствия, Чиуауа оставил Дэвиса в каньоне Скелетов, забрал его лошадь в Боуи и вернулся в резервацию. Волнение, вызванное прибытием Джеронимо, казалось, воодушевило Каитиная, который хвастался, что войска “никогда его не били ”. Он пытался восстановить свое влияние, рассказывая об отъезде в Мексику, как только “трава взойдет, а в горах прекратятся дожди”. Арчи Макинтош догадался, что из тринадцати человек его группы только половина последует за ним, и в их число, должно быть, входили два его брата, Бакутла и Кинжуна. Первым побуждением Кроуфорда был арест Каитиная, но они с Макинтошем были обеспокоены тем, как это может отразиться на Джеронимо. Они решили отложить решение до прихода Джеронимо. Но капитан согласился с предсказанием Макинтоша относительно того, что “рано или поздно его (Каитиная) придется убить или выслать”. Кроуфорд поклялся взять на себя ответственность, если он попытается что-либо предпринять до прибытия Джеронимо. “Я не предлагаю дать ему уйти”, - заверил он Крука. Кроме того, он пользовался поддержкой чирикауа (чоконенов), которые “все дружелюбны и, как мне кажется, вполне удовлетворены”. В случае конфронтации, Макинтош предсказал, что они (имея в виду Чиуауа и Бонито) “убьют его (Каитиная), но не позволят ему втянуть остальных в неприятности”. Хотя это дело вызывало у Кроуфорда “большое беспокойство”, он заверил Крука, что они держат ситуацию под контролем.52
Бонито.
Четыре дня спустя, 14 марта 1884 года, за день до того, как Кроуфорд должен был встретиться с Джеронимо, он предоставил больше информации Круку. «Демаркационные» линии были четкими: «Я не боюсь никого из индейцев, кроме Каитиная и его немногочисленных последователей. Найче, Бонито, Локо, Мангас и Зеле живут вместе, в то время как Каитинай и Нана живут отдельно от них. Недавно к ним присоединился Чато. Все они очень дружелюбны. Я могу на них положиться. Бонито и Найче – скауты. Я собираюсь сделать Мангаса тоже скаутом. Бонито открыто сказал мне на днях, что, когда он обещал тебе (Круку), что придет сюда и останется, он имел в виду то, что он сказал. Он предупредил, что есть группа недовольных мужчин, живущих вместе (имеется в виду Каитинай и его последователи), о которых я рано или поздно услышу. Бонито сказал, что он – солдат и сделает все, что ему скажут. Найче сам пришел ко мне после выступления Бонито, и я сделал его тоже солдатом. Он также заручился поддержкой Чиуауа, чтобы тот присматривал за Каитинаем.53
Три дня спустя ирония судьбы, как и ее предначертание, проявились в штабе Кроуфорда, когда он чуть не выстрелил в Каитиная. Молодой человек из группы последнего «ужасно избил скво». Кроуфорд послал за преступником, но тот отказался прийти. Он послал за ним во второй раз, приказав вождям привести его. Каитинай и отец юноши, вероятно, мужчина по имени Чобегоза, пришли вместе с обвиняемым. Было ясно, что они нарываются на конфронтацию. Но они быстро поняли, что запугивание в отношениях с Кроуфордом ни к чему не приведет. Он «приговорил его к тридцати дням заключения на гауптвахте». Юноша бросил вызов Кроуфорду, заявив, что не пойдет туда. Затем Чобегоза встал между своим сыном и Кроуфордом, угрожая офицеру ножом. Следующим вмешался Каитинай, бросив вызов Кроуфорду, говоря, чтобы он “посадил нас всех”. Кроуфорд решительно отреагировал, чтобы разрядить кризис. Он сказал им, что Крук выбрал его для этой работы. Сын Чобегозы либо отправится в тюрьму на тридцать дней, либо Кроуфорд “соберет вещи и уедет, и они смогут распоряжаться этим по своему усмотрению”. Кроуфорд разоблачил их блеф. Они знали, что Уилкокс отказался приютить их, и что никто — даже Каитинай — не хотел столкнуться с возможностью того, что Крук и Кроуфорд, их единственные друзья в резервации, бросят их.
В этот напряженный момент появился неожиданный герой. Датчи, бывший скаут, обвинявшийся в убийстве Джейкоба Феррина в июле 1882 года, выступил в поддержку капитана. Схватив за руку Кроуфорда, который уже взвел курок, он заявил, что “этот человек отправится в тюрьму”. Смелые действия Датчи спасли положение и, возможно, жизнь Каитиная. Кроуфорд рассчитывал, что его угроза оставить их на произвол судьбы заставит чирикауа принять решение, поскольку они, как он знал, чувствовали себя изолированными и нежеланными гостями в Сан-Карлосе. Но он не мог предвидеть, что произойдет в тот вечер. Раскаявшийся Каитинай пришел к нему в кабинет и попросил “сделать его скаутом”. Кроуфорд, ошеломленный таким поворотом событий, согласился при условии, что Каитинай и его последователи будут “вести себя прилично” в будущем. Испытывая облегчение, он написал Круку, что “ теперь все выглядит значительно лучше".54
Датчи, или Желтый Койот (слева), Крук и Алчисэй (Алчис).
Два дня спустя Кроуфорд получил письмо от Крука, в котором тот одобрял его действия. Он был особенно доволен тем, что Кроуфорд нанял чирикауа для того, чтобы“привести в исполнение наказание”. Он также счел правильным привлечь Каитиная в качестве скаута, но “при условии, что ты будешь должным образом за ним присматривать”. 19 марта Кроуфорд сообщил Круку, что он “полностью удовлетворен событиями последних двух дней”. Надеясь, что Каитинай пришел в себя, на следующий день Кроуфорд завербовал его в качестве скаута.55
Хотя у него по-прежнему были проблемы с Уилкоксом, Кроуфорд надеялся, что он справился с возложенной на него огромной ответственностью. В середине марта он отправил Фатти и двух воинов доставить последнюю группу чирикауа. 20 апреля они вернулись с пустыми руками, а вскоре за ними последовали два воина, которые сказали, что оставили двадцать своих людей в каньоне Гваделупе. Им нужен был эскорт в резервацию, и Кроуфорд отправил его в виде Каитиная. Они прибыли 14 мая 1884 года с двадцатью индейцами, четверо из которых были воинами, включая брата (Незулкиде) и двух сыновей Ху.56
В какой-то момент будущее казалось наполненным оптимизмом и надеждой. Но в Сан-Карлосе никогда ничего не давалось легко. Вскоре наступила реальность. Кроуфорд по-прежнему сталкивался со многими препятствиями на пути к прогрессу и стабильности. Тем не менее, он мог решить эти проблемы, поскольку ни одна из них не была непреодолимой. С небольшой долей удачи, большим терпением, справедливым обращение и прагматичными решениями, он надеялся превратить чирикауа из воинов и налетчиков в фермеров и скотоводов.
Примечания.
Epigraph: Chatto interview.
1. AHS, San Carlos Microfilm, R2, Crook to AAG, Division of the Pacific, November 3, 1883; Crawford to AAG, DAZ, October 25,
1883; Crawford inquiry.
2. AHS, San Carlos Microfilm, R2, Crook to AAG, Division of the Pacific, November 24, 1883.
3. Ibid.
4. Naiche interview.
5. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, November 17, 1883, November 18, 1883, November 19, 1883.
6. NA, RG393, LS, DAZ, Crook to Crawford, November 19, 1883.
7. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, November 17, 1883, November 18, 1883, November 19, 1883.
8. Ibid.
9. AHS, Morton Papers, Crawford to Morton, November 19, 1883.
10. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, November 19, 1883; LS, DAZ, Crook to Crawford, November 19, 1883.
11. NA, RG393, LR, DAZ, Wright to Crawford, December 15, 1883.
12. Ibid., Crawford to Crook, November 20 1883; Indian Raids, 8–9.
13. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, December 5, 1883; Davis, Truth, 110.
14. Военное министерство удовлетворило просьбу Крука выдать чирикауа излишки и ношенную одежду с армейского склада в Сан-Франциско. Это были 107 ношенных брюк, 195 платьев, 23 пары сапог и 21 меховая шапка. Кроуфорд выдал их чирикауа в середине февраля 1884 года. NA, RG94, M689, R175, Pope to AG, January 9, 1884, with second and third endorsements; NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to AG, DAZ, February 11, 1884.
15. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, December 12, 1883, December 17, 1883; Crawford inquiry.
16. Ibid., Crawford to Crook, December 15, 1883.
17. Ibid.; NA, RG393, LR, PSC, Gatewood to Crook, December 22, 1883.
18. Ibid.
19. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, December 12, 1883; Rafferty to Martin, December 23, 1883.
20. Milton Edward Joyce, a prominent citizen of Tombstone, who had once owned the Oriental Salon, established this ranch in late
1882 or early 1883. For a biography on this colorful Cochise County character, see Bailey and Chaput, Cochise County Stalwarts, 1,
206–210.
21. NA, RG393, LR, DAZ, Rafferty to AG, DAZ, December 21, 1883 (two letters), December 22, 1883.
22. Ibid.; NA, RG393, LR, DAZ, Rafferty to AG, DAZ, December 23, 1883.
23. Zele interview; OP, box 35, folder 4, Fatty biography; RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, December 28, 1883.
24. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, August 14, 1883; Crawford inquiry.
25. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, September 23, 1883; AHS, San Carlos Microfilm, R3, Wilcox to Teller, September 12,
1883.
26. NA, RG94, M689, R175, Wilcox to Crawford, February 9, 1884.
27. Crawford inquiry.
28. Ibid.; NA, RG94, M689, R176, West to Crawford, March 10, 1884.
29. Много Ресниц (1870-1950) был сыном мужчины Белой горы и женщины чирикауа. Оба родителя недавно погибли в Мексике. Можно привести веские доводы в пользу того, что его отцом был Ше-неа, шаман, предсказавший собственную смерть в бою с Мата Ортисом в ноябре 1882 года. У Много Ресниц был старший брат, Биндей, о котором мы еще услышим во время последней войны Джеронимо.
Грисволд, “Апачи Форта Силл”, 36. Это было первое достоверное известие о том, что Гордо, покинувший резервацию в сентябре 1881 года, погиб в Мексике, вероятно, в засаде Гарсии. По всей вероятности, Фатти, в конце концов, женился на одной из вдов Гордо.
30. Crawford inquiry; NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, January 10, 1884, January 23, 1884, Crawford’s itemized List of Apache children attending Carlisle Indian School; NA, RG94, M689, R175, Pope to AG, Washington, January 8, 1884, January 24, 1884; Teller to Lincoln, February 2, 1884.
31. NA, RG94, M689, R175, Wilcox to Crawford, December 3, 1883; Crawford to Wilcox, December 3, 1883; Crawford to Crook, January 6, 1884.
32. He was not as inhibited during the court of inquiry, when he made that allegation. Crawford inquiry; AHS, Records of the San Carlos Agency, R2, Crawford to Crook, December 29, 1883.
33. Crawford inquiry.
34. AHS, Records of the San Carlos Agency, R1, copy of letter written by Wilcox on January 7, 1884, to the Arizona Livestock Journal.
35. Globe Silver Belt, September 18, 1886; AHS, Records of the San Carlos Agency, R2, Crawford to Hooker, December 5, 1883; Hooker to Crawford, December 5, 1883.
36. AHS, Records of the San Carlos Agency, R2, Hooker to Price, February 11, 1884.
37. NA, RG94, M689, R175, Teller to Lincoln, February 2, 1884; Wilcox to Price, February 9, 1884; Crawford inquiry.
38. NA, RG94, M689, R 175, Wilcox to CIA, February 9, 1884; Crawford inquiry.
39. NA, RG393, LR, DAZ, Crook to Lincoln, November 23, 1883; Crawford to Crook, December 5, 1883; Crawford to Wilcox, December 29, 1883; Wilcox to Crawford, January 4, 1884; NA, RG94, M689, R174, Teller to Lincoln, December 18, 1883.
40. Arizona Weekly Citizen, January 12, 1884.
41. Davis, Truth, 120–21; NA, RG393, Rafferty to Crook, February 8, 1884.
42. NA, RG393, LR, DAZ, Rafferty to Crook, February 8, 1884; Crawford to Crook, March 4, 1884.
43. Chatto interview.
44. NA, RG393, LR, DAZ, Davis to AG, DAZ, February 26, 1884.
45. Davis, Truth, 128–147; Radbourne “Geronimo’s Contraband Cattle,” 1–24. Radbourne’s insightful study reveals that the customs officers’ interpretation of the law was incorrect and their claim of jurisdiction highly dubious.
46. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, March 10, 1884.
47. Ibid.; Crawford to Crook, March 15, 1884, March 17, 1884; NA, RG393, LR, PSC, Crook to Crawford, March 15, 1884.
48. Radbourne, “Geronimo’s Contraband Cattle,” 17–18.
49. Они разбили лагерь недалеко от главного агентства, где не было кишащих комарами болот, которые преобладали в низинах вдоль их бывшего дома недалеко от Кэмп-Гудвин.
50. Geronimo interview.
51. Indian Raids, 10.
52. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, March 10, 1884, March 14, 1884; NA, RG393, LS, PSC, Crawford to Crook, June 28, 1884.
53. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, March 14, 1884.
54. Ibid., Crawford to Crook, March 17, 1884.
55. NA, RG393, LS, DAZ, Crook to Crawford, March 19, 1884; NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, March 19, 1884.
56. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, March 14, 1884, April 20, 1884, April 23, 1884; NA, RG94, M689, R176, Kelton to Pope, May 15, 1884; Hayes Library, Crook Papers, Crook to AG, Division of the Pacific, May 17, 1884.
Эдвин Суини, От Кочиса до Джеронимо.
Предыдущая глава https://dzen.ru/a/Z-Dkq4LtGnb9pV7q