Я сидела в офисе, пила остывший кофе из кружки с отбитым краем и не могла отвести взгляд от Стаса, моего нового коллеги. Он только что сказал фразу, от которой у меня всё похолодело внутри:
– Ты ведь до сих пор боишься высоты, Таня, да? После того случая на колесе обозрения в Сочи.
Я замерла, пальцы сжали кружку, кофе выплеснулся на стол, оставив тёмное пятно на бумагах. Я никогда не рассказывала ему о том дне в Сочи, когда в 15 лет застряла на колесе обозрения, кричала от страха, а мама держала меня за руку и шептала, что всё будет хорошо. Никто в офисе не знал этой истории — ни коллеги, ни даже моя близкая подруга Лена. Но Стас знал. И это было не первое, что он знал обо мне.
Как всё началось
Меня зовут Таня, мне 37 лет, я работаю бухгалтером в небольшой фирме в Екатеринбурге. Мы занимаемся поставками строительных материалов, и моя жизнь — это бесконечные таблицы, цифры, отчёты. Живу одна в двушке, которую купила в ипотеку пять лет назад. Квартира уютная, но пустая — на подоконнике стоит горшок с фиалкой, которую я поливаю, когда вспомню, на диване лежит плед, который я купила на распродаже, а в шкафу висят платья, которые я надеваю только по праздникам. Мужа у меня нет, после развода с Андреем три года назад я не хотела новых отношений. Андрей ушёл к другой — я нашла в его телефоне переписку, собрала его вещи и выставила за дверь. Он стоял на пороге, умолял простить, но я захлопнула дверь, чувствуя, как слёзы жгут глаза. С тех пор я привыкла быть одна, и мне это даже нравилось — тишина, покой, никто не сделает больно.
На работе я всегда держалась немного в стороне. Коллеги — Лена, менеджер по продажам, Саша, логист, и Катя, секретарь, — были дружелюбны, но я не любила делиться личным. Мы болтали о погоде, о новых заказах, о том, как Лена испекла яблочный пирог, но я никогда не рассказывала о себе. Мне казалось, что так безопаснее — меньше знаешь, меньше предашь.
Стас появился в нашей команде два месяца назад. Ему 35 лет, он высокий, худощавый, с тёмными волосами, которые вечно падают ему на глаза, и лёгкой щетиной, которая делает его лицо чуть небрежным. Он занял место маркетолога, которого уволили за опоздания. Стас был тихим, но заметным — он всегда приходил первым, уходил последним, а его стол был идеально чистым, только ноутбук и одна ручка, которая всегда лежала ровно. Он улыбался, шутил, но в его взгляде было что-то странное — как будто он смотрел не на тебя, а внутрь тебя, будто читал твои мысли.
Первые странности
Сначала я не придавала значения его поведению. Он был вежливым, помогал с отчётами, приносил кофе для всей команды, когда мы задерживались допоздна. Но потом начали происходить вещи, которые я не могла объяснить.
Однажды мы сидели в переговорной и обсуждали новый проект. Я упомянула, что люблю чай с мятой, и Стас, не отрываясь от ноутбука, сказал:
– Я знаю, что ты с детства любишь мяту. Помню, как ты собирала её на бабушкиной даче, а потом сушила в старой книге.
Я улыбнулась, но внутри у меня всё замерло. Я действительно собирала мяту на даче у бабушки, когда мне было лет 10, и сушила её между страницами старой книги сказок, чтобы потом заваривать чай. Но я никогда никому об этом не рассказывала — ни Андрею, ни Лене, никому. Я посмотрела на Стаса, он улыбнулся, его глаза были тёплыми, но в них мелькнуло что-то, что заставило меня отвести взгляд.
— Откуда ты знаешь? – спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрогнул.
– Да просто угадал, – ответил он, пожав плечами, и сменил тему на проект.
Но это был не единичный случай. Через неделю он принёс мне шоколадку «Сникерс» с арахисом и положил её на мой стол.
– Ты ведь любишь такие, – сказал он, улыбнувшись.
Я кивнула, но по спине у меня пробежал холодок. «Сникерс» с арахисом – моя любимая шоколадка с детства, я могла съесть три штуки за раз, но никогда не ела его на работе. Откуда он знал? Я посмотрела на него, но он уже уткнулся в ноутбук, как будто ничего не произошло.
Его слова становились всё точнее
С каждым днём Стас говорил вещи, которые выбивали меня из колеи. Однажды я сидела за компьютером, искала данные для отчёта и пожаловалась Лене:
– Устала, глаза болят, весь день за экраном.
Стас, сидевший за соседним столом, поднял голову:
– У тебя всегда болели глаза, когда ты долго читала. Помню, как ты в школе сидела с фонариком под одеялом, чтобы дочитать книжку, а утром жаловалась, что ничего не видишь.
Я замерла, пальцы застыли на клавиатуре. Это была правда — я действительно читала под одеялом с фонариком, потому что мама ругала меня за то, что я читаю поздно. Я обожала приключенческие книги, могла не спать до полуночи, а утром тереть глаза, жалуясь на боль. Но откуда он мог это знать? Я посмотрела на него, его лицо было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то — сожаление, что ли?
— Стас, откуда ты это знаешь? – спросила я, чувствуя, как дрожит мой голос.
– Просто вспомнилось, – ответил он, отводя взгляд. – Моя сестра так делала.
Я не поверила. Это было слишком личное, слишком точное. Я начала замечать, что он смотрит на меня не просто так, а с каким-то странным вниманием, как будто ожидая моей реакции.
Момент с колесом обозрения
Но настоящий страх я почувствовала в тот день, когда мы пили кофе. После его слов о колесе обозрения я больше не могла притворяться, что всё в порядке. Я поставила кружку на стол, вытерла пролитый кофе салфеткой и посмотрела на него:
– Стас, я никогда никому не рассказывала о Сочи. Откуда ты знаешь?
Он улыбнулся, но улыбка была натянутой, как будто он пытался скрыть неловкость:
– Таня, я просто шучу. Наверное, угадал.
– Ты не мог угадать, – сказала я, чувствуя, как внутри всё закипает. – Это не шутка. Кто ты?
Он замолчал, его пальцы теребили ручку на столе, а потом он сказал:
– Давай поговорим после работы. Я всё объясню.
Правда
Мы встретились вечером в кафе за углом. Я сидела за столиком, теребила салфетку, чувствуя, как от волнения у меня потеют ладони. Он пришёл с небольшим опозданием, его волосы были влажными от дождя, капли стекали по вискам. Он сел напротив, заказал чай, но не притронулся к нему — просто смотрел на свои руки, словно собираясь с мыслями.
— Таня, — начал он, глядя мне в глаза, — я давно тебя знаю. Мы учились в одной школе в Новосибирске. Я был в параллельном классе.
Я замерла, пытаясь вспомнить. Новосибирск — мой родной город, я училась там до 10-го класса, потом мы с родителями переехали в Екатеринбург. Но я не помнила никакого Стаса. Я вообще мало кого помнила из школы — у меня была своя компания, я любила рисовать, бегать на переменах, а мальчишек из других классов почти не замечала.
— Я тебя не помню, — сказала я, чувствуя, как дрожит мой голос.
— Я знаю, — кивнул он, его голос был тихим, но твёрдым. – Я был тихим, незаметным. А ты… ты была яркой, все тебя любили. Я был влюблён в тебя, Таня. Следил за тобой, знал всё — где ты гуляешь, что любишь, с кем дружишь. Я был на том колесе обозрения в Сочи — мы ездили туда всем классом, ты просто не заметила меня. Я стоял внизу, смотрел, как ты кричишь, и хотел, чтобы ты посмотрела на меня, но ты не посмотрела.
Я почувствовала, как кровь стучит в висках. Он следил за мной. В школе. В Сочи. А теперь он здесь, в моём офисе, знает всё о моей жизни. Я вспомнила, как в школе иногда чувствовала на себе чей-то взгляд — на переменах, на школьных праздниках, но думала, что мне кажется.
– Почему ты здесь? – спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кричало от страха.
– Я хотел быть ближе к тебе, – ответил он почти шёпотом. – Я искал тебя годами. Нашёл в соцсетях, узнал, где ты работаешь, устроился сюда. Я думал, что если ты узнаешь меня, то… может, у нас что-то получится.
Моя реакция
Я ушла из кафе, не дослушав. Я не могла дышать — его слова давили на меня, как тяжёлый камень. Дома я заблокировала его везде, где только могла, а на следующий день поговорила с начальником. Я рассказала всё, стараясь не расплакаться, и через неделю Стаса уволили. Он не сопротивлялся, просто собрал вещи и ушёл, даже не взглянув на меня. Но я до сих пор чувствую его взгляд — как будто он всё ещё где-то рядом, наблюдает издалека.
После его ухода
Прошёл месяц, но я не могла успокоиться. Я стала замечать мелочи — шаги за спиной, когда возвращалась домой, тень в подъезде, звонки с незнакомых номеров, которые обрывались, как только я брала трубку. Однажды я нашла под дверью записку — листок, вырванный из блокнота, на котором было написано: «Я всё ещё здесь». Почерк был незнакомый, но я знала, от кого это. Я вызвала полицию, но они ничего не нашли — ни следов, ни улик.
Новая жизнь
Прошёл год. Я сменила работу, переехала в другую квартиру — маленькую, но светлую, с видом на парк. Начала ходить к психологу, чтобы справиться со страхом, который до сих пор сжимает меня, когда я слышу шаги за спиной. Я завела собаку — лохматого пса по кличке Бим, который встречает меня с работы, виляя хвостом, и спит у моей кровати. С ним я чувствую себя спокойнее. Но каждый раз, когда я выхожу на улицу, я оглядываюсь, боясь увидеть его — Стаса, который знал обо мне всё.
Мораль
Иногда люди из прошлого возвращаются не просто так. Будьте осторожны, открывая двери своей жизни, и не бойтесь просить о помощи, если чувствуете опасность.
Спасибо, что дочитали, друзья. Пишите в комментариях, как бы вы поступили. Ваш автор с вами.