Мы начали находить в них (чирикауа) явные человеческие черты. К своему большому удивлению, я обнаружил, что они обладают острым чувством юмора, и что они не прочь подшутить как над собой, так и над другими.
(Лейтенант Бриттон Дэвис).
Фрихоле, чирикауа.
С попутным ветром 7 июля 1883 года генерал Крук прибыл в Вашингтон, округ Колумбия, чтобы встретиться с военным министром Робертом Линкольном, министром внутренних дел Генри Теллером и комиссаром по делам индейцев Хирамом Прайсом. Они обсудили роль военных в контроле над апачами в резервации Сан-Карлос. Хотя подробности встречи неизвестны, самоуверенный Крук, вероятно, сказал Теллеру и Прайсу, что он с радостью передал бы весь контроль над апачами в Бюро по делам индейцев. В конце концов, индейцы находились под юрисдикцией Бюро, и апачи по закону находились в ведении агента Филипа Уилкокса. Но Теллер знал, что Уилкокс не желает иметь ничего общего с чирикауа. И Крук уже указывал, что чирикауа в Мексике останутся там, если американцы будут плохо обращаться с их сородичами, арестуют их или перевезут в другое место. Таким образом, столкнувшись с этими вариантами, Теллер и Прайс отступили; высокий авторитет Крука среди апачей в сочетании с его убедительными аргументами одержали верх — как он и ожидал. До этой встречи он и агент Уилкокс действовали в соответствии с неофициальным соглашением, которое фактически привело к двойному контролю в резервации. После конференции два члена кабинета официально утвердили это уникальное соглашение.1
Результатом стал официальный меморандум, датированный 7-м июля 1883 года, подписанный Линкольном и Теллером, который закреплял соглашение, действовавшее с тех пор, как Уилкокс и Крук встретились осенью 1882 года. Что касается чирикауа, то военные должны были взять на себя всю ответственность, в том числе за их питание. Кроме того, капитан Кроуфорд должен был отныне контролировать и снабжать продовольствием скаутов-апачей и полицейских апачей, которые охраняли резервацию и защищали агента Уилкокса (когда он находился там!) при исполнении им своих обязанностей. Когда Крук вернулся в штаб-квартиру в Прескотте, он издал общий приказ под номером 13, в котором кратко излагалось соглашение, достигнутое в Вашингтоне. Главной обязанностью Уилкокса было распределение пайков среди западных апачей. В теории разграничение властным полномочий было понятным. Но разделение ответственности, независимо от того, насколько четко оно сформулировано на бумаге, требовало сотрудничества обеих сторон. Благонамеренные вашингтонские чиновники думали, что это разрядит обстановку. Но Уилкокс, напротив, разозлился, потому что Крук выиграл битву за контроль.2
Тем временем, в Сан-Карлосе первые ветры перемен начали дуть по всей этой негостеприимной стране. Капитан Кроуфорд и его команда из четырех офицеров, в которую входили два способных помощника, лейтенанты Бриттон Дэвис и Чарльз Гейтвуд (которых Крук направил в форт Апачи для наблюдения за группами Белой Горы и Сибекью), квартирмейстер и хирург, заняли двухэтажное глинобитное здание, где до них были размещены школьные учителя, нанятые Тиффани. Капитан сразу же попросил Крука передислоцировать его роту G, третий кавалерийский полк, тогда находившуюся в форте Томас под командованием лейтенанта Паркера Уэста, к команде Кроуфорда в Сан-Карлос. Соответственно, они установили палатки рядом с агентством. Около десяти из этих солдат работали клерками, кладовщиками и медбратьями в госпитале. Это не было желанным назначением для личного состава. Один из солдат вспоминал, что единственным “плюсом агентства была погода зимой”. Они единодушно охарактеризовали Сан-Карлос, "сорок акров ада".
Неподалеку от агентства, по обоим берегам рек Хила и Сан-Карлос, располагались скауты-апачи (во главе с Элом Сибером, начальником скаутов, которому помогали Арчи Макинтош и Сэм Боумен), правительственные вьючные обозы и различные ранчерии апачей. Чирикауа поселились к востоку от агентства, на месте бывшей деревни Локо. Они полностью зависели от правительственных пайков, поскольку агентство не поддерживало ни охоту на дичь (кроме кроликов), ни сбор агавы.3
Невоспетому военному и истинному американский герой конфликтов с апачами в 1880-х годах, Кроуфорду, тогда было тридцать восемь лет, и он был ветераном Гражданской войны и кампаний сиу на северных равнинах. Уважаемый и безоговорочно доверяющий своему начальству, любимый и беззастенчиво почитаемый подчиненными и коллегами по работе, а также всеми апачами за его справедливость, Кроуфорд олицетворял собой качества и черты характера идеального офицера. Во многом его личность и характер были похожи на личность и характер Кочиса. Он был серьезным и самоотверженным, честным и мужественным человеком, чье поведение выдавало в нем человека меланхоличного. Лейтенант Дэвис считал, что он обладал «острым чувством юмора, но что-то печальное произошло с ним в молодости, поскольку я никогда не видел, чтобы он смеялся на людях”. По словам Дэвиса, капитан-альтруист “хотел лишь умереть, спасая других”. Лейтенант Чарльз Эллиот считал его идеальным наставником для молодых офицеров. Будучи холостяком, он был очень популярен среди детей и жен своих сослуживцев-офицеров. Миссис Корбюзье, жена военного хирурга Уильяма Корбюзье, описала его, как “мягкого, доброго и галантного человека, всегда готового предпринять любое опасное путешествие, в которое его могут отправить”. Кроуфорд произвел положительное впечатление на большинство гражданских лиц. Чарльз Коннелл считал его “джентльменом”, но при этом и сторонником строгой дисциплины. Упаковщик Генри Дейли описал его, как “лучшего солдата и благороднейшего джентльмена, которого я когда-либо видел”. Единственным человеком, с которым он не ладил, был агент по делам индейцев Филип Уилкокс.4
Возможно, самым близким другом Кроуфорда был капитан Чарльз Мортон, описавший своего друга в богословских терминах, как будто какого-то святого: «Он был одним из национальных героев. Он посвятил все свои зрелые годы своей стране. Ни один человек не был так же, как он, предан своему долгу; ни один человек не заслуживал большего уважения со стороны народа и правительства; и ни у кого не было более высоких прав на то, чтобы его пример лелеяли и превозносили. Несмотря на то, что он был чрезвычайно скромным человеком, никто в его звании не был так известен в армии, как он, и не пользовался большим уважением как мужчина и солдат. Более храброго офицера не было на свете».5
Со своим положением и обязанностями, широко определенными генералом Круком, капитан Кроуфорд, которого апачи назвали «Высокий Капитан», сразу взялся за улучшение жизни своих подопечных в резервации. Как и Крук, он считал, что индейские агенты в Сан-Карлосе исторически способствуют возникновению проблем, вместо того чтобы предлагать решения. Тем временем, Уилкокс, один из первых кокаинистов Аризоны, проводил в Денвере большую часть лета. Даже находясь на дежурстве в агентстве, он был, в лучшем случае, равнодушен к своим подопечным.
Кроуфорд первым делом отреагировал на две основные жалобы апачей. Во-первых, он разобрался с монополией на торговлю со стороны индейского маклера Джона Шоуолтера, который по чистой случайности оказался зятем Уилкокса. Поскольку правила резервации запрещали апачам покидать территорию без пропуска, им приходилось покупать товары у официального торговца в агентстве. И он придерживался политики “соглашайся или не соглашайся” в отношении цен. Выслушав обоснованные жалобы апачей, Кроуфорд вмешался и убедил его снизить цены вдвое. Предположительно, Шоуолтер и его тесть по-прежнему получали солидную прибыль.6
Затем Кроуфорд обратил свое внимание на выдачу мясных рационов и выяснил, что поставщик также систематически обманывает индейцев. Поставщик говядины взвешивал скот после того, как доставлял его в агентство. Кто-то подкрутил весы для того, чтобы переплачивать поставщику за полторы тысячи фунтов воображаемой говядины в неделю. Что еще хуже, подрядчик обычно поил скот перед взвешиванием. Дэвис впоследствии заметил: “Правительство платило довольно высокую цену за полбочки воды из реки Хила, поставляемой вместе с каждой особью мясного скота”. Кроуфорд уволил подрядчика и изменил порядок поставок. “При справедливом распределении и справедливых ценах в магазине торговца, злоба индейцев быстро исчезла”, - написал Дэвис.7
Чирикауа вызывали беспокойство, но не были проблемой. Каждый день несколько человек приходили в агентство, чтобы получить заверения в том, что американцы их не предадут.8
Бриттон Дэвис, Джордж Крук, Эммет Кроуфорд.
У них имелись исторически сложившиеся причины так думать, и они, вероятно, знали, что большинство жителей Аризоны, мексиканское правительство и пресса территории требуют крови чирикауа. Газета Clifton Clarion, читатели которой стали мишенями нескольких рейдерских отрядов апачей, требовала переселения чирикауа в Оклахому. Крук не ожидал скандала. Он изложил свои взгляды в интервью редакторам Arizona Citizen в Тусоне незадолго до своего возвращения в штаб-квартиру в Прескотте: «На данный момент их дух сломлен, и они глубоко унижены. Никому не нравится, что эти убийцы, пойманные с поличным, которыми являются почти все из них, возвращаются в резервацию. Но что нам делать? Их убийство не вернет мертвых, а наказание приведет лишь к тому, что они покинут резервацию. Они уйдут в горы только для того, чтобы быть истребленными через длительный период времени, и то только после того, как они убьют тысячи белых людей. Теперь они хотят вернуться в резервацию и осесть там. Они устали от войны и стремятся к миру».9
Но агент Уилкокс продолжал подрывать авторитет Крука, требуя, чтобы он наказал индейцев за их зверства во время войны. Мексиканские лидеры также присоединились к хору, настаивая на том, чтобы Крук привлек дикарей к ответственности за их действия. Луис Террасас, губернатор Чиуауа, выдвинул официальное требование к Соединенным Штатам наказать «виновных чирикауа ради безопасности Чиуауа».10
Военное министерство попросило Крука ответить. 7 августа 1883 года он признал, что “полностью разделяет” цель Террасаса. Хотя чирикауа совершили много грабежей в обоих государства, он понимал, что «невозможно будет уничтожить их в их домах в горах (Сьерра-Мадре)». Прагматичным решением было принять их капитуляцию при условии, что “они не будут наказаны за их прошлые злодеяния при условии, что они будут вести себя хорошо в будущем”. Нарушение этого соглашения было бы не только “актом вероломства и недобросовестности”, но и “помешало бы возвращению чирикауа, остающихся в Сьерра-Мадре”, и привело бы к возобновлению военных действий.
Чуть больше месяца спустя Хоакин Террасас (солдаты которого тогда пытались заманить противников в Касас-Грандес, чтобы расправиться с ними) согласился с тем, что Крук должен соблюдать свои договоренности. Тем не менее, у него появилась новая жалоба, которая не имела под собой оснований, но в ней утверждалось, что несколько чирикауа сбежали из Сан-Карлоса и присоединились к Ху. Как мы увидим далее, он имел ввиду троих чирикауа, посланных Кроуфордом, чтобы они привели в Сан-Карлос остающихся в Сьерра-Мадре сородичей.11
Однако Кроуфорд столкнулся с двумя деликатными проблемами, связанными с чирикауа. Во-первых, это получение продовольствия в объеме, достаточном для нормального кормления его подопечных. Военный министр Роберт Линкольн решил этот вопрос; в конце июля он сообщил Круку, что выделил средства со специального счета, предназначенного только для обеспечения индейских военнопленных. Крук распорядился, чтобы рацион был идентичен тому, которым Уилкокс снабжал западных апачей. Соответственно, каждые два дня люди Кроуфорда раздавали пайки. Возможно, чирикауа действительно выиграли от того, что находились под контролем военного министерства, поскольку теперь армия кормила их регулярно.
Второй заботой Кроуфорда было предотвращение беспорядков, которые могли бы предоставить недругам повод вмешаться. Для этого он должен был правильно управлять агентством, чтобы завоевать доверие апачей. Здесь он должен был полагаться на собственную честность, опыт и решительность в принятии решений, основанных на последовательности, справедливости и здравом смысле.
Его действия по урегулированию двух жалоб во многом помогли завоевать доверие и уважение чирикауа.12
В первом случае Хосе Мария Мадрид прибыл в агентство с запиской от лейтенанта Гейтвуда из форта Апачи. Мадрид, житель Квемадо, Нью-Мексико, разыскивал своего сына Милитона, которого Нана захватила в плен два года назад. В то утро, 4 августа 1883 года, Кроуфорд пригласил его присутствовать при официальном подсчете чирикауа. Из окна своего штаба Кроуфорд с тревогой наблюдал, как Нана пришел с мексиканским мальчиком, но его жена прятала юношу под своей шалью, не дав Мадриду возможности опознать его. Однако отец заметил что-то знакомое и “вежливо попросил показать лицо мальчика, так как, по его словам, по его росту и внешнему виду он понял, что это его сын”. Кроуфорд попросил Нану привести мальчика к нему в кабинет. Нана без колебаний согласился. Кроуфорд описал произошедшее далее: “Как только отец обнаружил его, он бросился к нему и громко закричал, что это его ребенок. Мальчик плакал и отрицал, что Нана – его отец. Это была самая настоящая драматическая сцена”. Сначала Нана уверял, что он захватил мальчика в Мексике. Но Кроуфорд узнал, что произошло на самом деле. Той ночью он отправил эскорт с Мадридом и его сыном в форт Апачи.
Несколько часов спустя Рамон, известный шаман из группы Локо, зашел в кабинет Кроуфорда. С ним была его сестра, и, как и Мадриду, им было, что рассказать. Они, вероятно, задавались вопросом, сможет ли Высокий Капитан обеспечить им справедливое правосудие. После сентябрьского мятежа чирикауа 30 сентября 1881 года кавалеристы капитана Рубена Бернарда захватили племянницу Рамона в горах Драгуна и передали ее Мерехильдо Грихальве, который говорил на языке апачей. Датчи видел ее во время своего визита к Грихальве. Скаут и его жена воспитывали девочку (их единственный ребенок умер в младенчестве), и между ними установились настоящие родственные отношения. Рамон и его сестра хотели, чтобы Кроуфорд вернул девочку ее родной матери. Тот телеграфировал Круку, который ответил в течение двух часов: “Если Рамон докажет, что девочка принадлежит ему, она должна быть возвращена ему”. Кроуфорд немедленно отправил лейтенанта Бриттона Дэвиса с двумя апачами на ранчо Грихальвы неподалеку от Соломонвилля. Они нашли там десятилетнюю девочку. Мать «заплакала, когда увидела свою дочь, но та сказала, что эта скво не является ее матерью, что жена Мерехильдо – ее мать. Мерехильдо плакал, его жена плакала, и они все плакали”. Но, в конце концов, супруги Грихальвы отказались от девочки. Дэвис признался, что он “был рад уйти с ребенком”. Таким образом, правосудие восторжествовало, хотя Кроуфорд считал, что “ребенку было бы лучше с Мерехильдо”.
Большинство жителей Юго-запада согласились бы с его этноцентричными комментариями. Однако его разумное решение принесло ему политический капитал. В своей обычной манере неприхотливый капитан сказал, что “индейцы чувствуют себя более довольными, чем раньше”.13
Мерехильдо Грихальва.
Когда эти мелкие неприятности миновали, Крук обратился за помощью к чирикауа в агентстве. Он все больше беспокоился об их сородичах, по-прежнему остающихся в Мексике. В начале июля слухи о том, что враждебные находятся недалеко от границы, побудили его отправить капитана Уильяма Рафферти из Боуи узнать обстановку. Рафферти прочесал местность, но ничего не обнаружил.14
20 июля 1883 года Крук попросил Кроуфорда расспросить чирикауа относительно того, знают ли он что-нибудь, но те были не лучше информированы, чем Крук.15
7-го августа Крук отправил интересную записку Рафферти, который тогда находился на юго-востоке Аризоны. Ее содержимое подтверждает слова Дэвиса о “двух лунах” как о сроке, на который сослались Джеронимо и другие вожди в разговоре с Круком, но что генерал не хотел признавать публично. Помощник генерал-адъютанта майор Джеймс Мартин сообщил Рафферти: “Командующий генерал считает, что мы можем ожидать появления чирикауа. Он желает, чтобы ты следил за ними и оказывал им посильную помощь”.15
14 августа Кроуфорд поговорил с несколькими чирикауа об их соплеменниках в Мексике. Они заверили Арчи Макинтоша, что “ждут их (возвращения) каждый день”. Локо полагал, что они доберутся до резервации через горы Могольон и Бурро в Нью-Мексико. Три дня спустя Кроуфорд телеграфировал Круку просьбу прислать несколько чирикауа “для поиска их соплеменников” в Мексике. Представителем от чирикауа, несомненно, был Бонито (находившийся в родственных отношениях с Найче и Чато), который вызвался выполнить это задание добровольно, вместе с Фрихоле (чихенне из группы Наны, который был другом Кайтиная) и Фатти, одним из немногих недни в резервации. Крук горячо поддержал это предложение.17
Бонито подсчитал, что он и его люди вернутся примерно через пятьдесят дней. Они отправились в путь 25 августа 1883 года, направляясь на юг вдоль долины Аравайпа к горам Драгуна, где пересекли долину Салфер-Спрингс в Сан-Бернардино. Отсюда трое мужчин направились на юг, к Сьерра-Мадре.18
Между тем, Крук чувствовал себя не в своей тарелке. В газетах Аризоны появились мрачные сообщения о набегах и убийствах чирикауа в Соноре. Один из редакторов высказал мнение, что Крук заслужил “порицание нашего народа от одного конца земли до другого”. Прошло три месяца без известий от чирикауа, когда “напряжение росло, а беспокойство генерала тоже росло по мере того, как газеты становились все более яростными в своих нападках на него и его политику”. Но трудно представить, что еще мог делать генерал, кроме как ждать. Он мог бы организовать еще одну экспедицию, но это стало бы признанием его неудачи.19
Арчи Макинтош (3), Мерехильдо Грихальва (4).
На этом решающем этапе генералу Круку пришлось затронуть еще одну неприятную тему – Чарли Маккомас. Юджин Ф. Уэр, известный сенатор от штата Канзас, приходился Чарли дядей, и он был в бешенстве из-за отсутствия информации о своем племяннике. В письме государственному секретарю Уэр дал понять, что не ставит под сомнение честность Крука, но не смог удержаться от того, чтобы не нанести удар по генералу, но при этом и похлопать его по спине. Уэр признал, что общественность требует от Крука “подвига, который почти невозможно совершить, а именно – вернуть мальчика живым и наказать индейцев”. Он также признал, что, “возможно, ни один другой офицер в армии не смог бы приблизиться к достижению этой цели так близко, как генерал Крук”. Затем он выказал свое недовольство: “Со времени завершения кампании генерала Крука (три месяца назад) ничего не было сделано, чтобы заполучить мальчика. Мне кажется, что если бы этот мальчик был британским подданным, правительство добралось бы до него, даже если бы это стоило примерно половины острова”. Затем, чтобы закрутить гайки потуже, он закончил заявлением, которое, как он знал, приведет Крука в ярость: “Возможно, это правда, что наши офицеры слишком заняты игрой в покер, а солдаты - распитием виски и любительскими спектаклями в своих казармах, и им не до того, чтобы оказывать серьезную помощь”. Теллер переслал письмо секретарю Линкольна, который переслал его генералу Шофилду, непосредственному начальнику Крука в Тихоокеанском дивизионе.20
Крук понял, что Уэр является просто дядей, который расстраивается в основном из-за отсутствия информации о своем племяннике. Таким образом, его первоначальная реакция была по понятным причинам сдержанной. Эти обвинения были не только несправедливыми, но и казались Круку очень личными, поскольку он презирал те пороки, в которых его обвинял Уэр. Крук признался, что он “очень смущен” неопределенным статусом маленького Чарли Маккомаса. Но он надеялся получить “определенную информацию” после возвращения группы Бонито.21
По словам фотографа Фрэнка Рэндалла, в письме к судье Джону А. Райту, бывшему юридическому партнеру Гамильтона Маккомаса, среди самых близких к чирикауа людей, включая Кроуфорда и Эла Сибера, преобладало мнение, что мальчик уже мертв. Однако Крук все еще не терял надежды.22
Притом, что ему пришлось проявить сдержанность в официальном ответе Уэру, он не чувствовал себя обязанным отвечать на письмо судьи Райта. Видимо, тонкокожий генерал помнил обвинения Уэра, и ему надоело слушать о Чарли Маккомасе. Судья написал ему, что двое гражданских из Деминга попытались выкупить Чарли у чирикауа близ Касас-Грандеса, но вместо того чтобы поощрить их усилия, у Крука случился приступ тональной глухоты, и он упрекнул их за подрыв его попыток по возвращению мальчика. Из его ответа мы получаем представление о драчливом и порой высокомерном характере человека, который не проявлял терпимости к тем, кто осмеливался вмешиваться в его дела.
Его письмо было написано в снисходительном тоне, а аргументы – лицемерными и дерзкими: «Мне очень жаль, что те джентльмены, которые пошли за Чарли Маккомасом, дали индейцам понять, что мы очень хотим заполучить мальчика, поскольку во всех своих отношениях с ними я старался донести до них тот факт, что он нас мало заботит, но показывал им, какое огромное преимущество было бы для них, если они вернут его нам».
Оглядываясь назад, можно сказать, что бы Крук ни сказал о Чарли Маккомасе, это никак не повлияло бы на его судьбу, потому что его уже не было в живых, когда генерал делал эти заявления. Но невероятные слова Крука о том, что “нас мало заботит этот мальчик ”, должно быть, встревожили семью и друзей Маккомасов, которые все еще молились о его благополучном возвращении. То, что он так бесцеремонно признал это, показывает, каким властным и самонадеянным он стал.23
Примерно за десять дней до написания этого письма, Крук получил известие от Кроуфорда, который передал важные сведения от Арчи Макинтоша и чирикауа. Макинтош считал, что слова чирикауа «в какой-то мере исказили», хотя у него имелись свои планы и ненадежные источники предсказаний. В любом случае, Кроуфорд согласился с этим, отметив, что “где-то что-то не так ”. Скаут все еще думал, что чирикауа, за исключением Ху и Джеронимо, придут. 23 сентября 1883 года Кроуфорд встретился с Мангасом и Локо в Сан-Карлосе. Они сказали, что их люди прибудут в течение шестидесяти дней. Было неясно, кто дал им эту информацию, было ли это просто предположением или наитием. Поэтому Кроуфорд решил послать своего доверенного помощника, лейтенанта Бриттона Дэвиса, десять скаутов-апачей и добровольцов из чирикауа (“трое из их лучших людей” - Кайдазинне, Та-ни-ту и Наан-ти-несн) на усиление Рафферти. Все эти чирикауа были членами группы Найче, а Кайдазинне и Наан-ти-несн были родственниками Чиуауа. 3-го октября 1883 года они покинули Сан-Карлос, чтобы присоединиться к отряду Рафферти, который патрулировал пограничную линию между горами Анимас и ранчо Сан-Бернардино.24
Рафферти также сообщил новые новости об активности чирикауа на северо-востоке штата Чиуауа. Он разговаривал с жителями Касас-Грандеса, и те утверждали, что чирикауа вели там переговоры. Как мы увидим, их появление было прагматичным шагом, который многие могли бы предвидеть в сложившихся обстоятельствах. Газета Arizona Weekly Citizen заявила, что чирикауа “ловко перехитрили” генерала. Такая преувеличенная оценка только показала, насколько пресса Аризоны были дезинформирована.25
Чоконены, после того как Крук оставил их в Сьерра-Мадре, нуждались в пополнении своего табуна, потому что скауты Кроуфорда уничтожили их лагерь. Поэтому Чато возглавил отряд, совершивший набег на поселения Бависпе, Накори-Чико и Бакадехуачи в Сьерра-Мадре. Они три раза в период с 6 по 18 июня угоняли лошадей из Бависпе, а 9 июня атаковали Накори-Чико с тем же результатом. Хотя их целью преимущественно был скот, ближе к вечеру 17 июня 1883 года налетчики “в значительном количестве”, возможно, до двадцати человек, напали на вакеро на ранчо Тераверачи, расположенном в нескольких милях к юго-востоку от Бакадехуачи. Они застрелили Хосе Терана, когда он обрабатывал свой урожай, захватили жену Педро Моралеса (которую вскоре убили) и ранили еще двоих мужчин.26
Примерно 22 июня 1883 года налетчики Чато присоединились к основным силам в Бугацеке. Вскоре после этого они свернули лагерь и продвинулись на несколько миль к югу, но не до “Большой реки”, как они называли реку Арос. Они разбили лагерь в каньоне в тех же горах вдоль границы Соноры и Чиуауа. Здесь, примерно 25 июня, Ху прибыл в лагерь со своей семьей и еще одним мужчиной. Все мексиканские чирикауа теперь были в сборе – всего 190 человек, включая 60 бойцов.27
Затем начались летние дожди, вынудившие группу остаться в лагере и обдумать свой следующий шаг. Хотя вожди, включая Ху, единогласно решили вернуться в Сан-Карлос, они также решили предпринять последнюю попытку вернуть своих людей, находившихся в заключении в тюрьме в Касас-Грандесе. Но прежде всего они нуждались в припасах. Таким образом, прежде чем двинуться к Касас-Грандес, они решили совершить серию набегов в Соноре. Их стратегия состояла в том, чтобы сосредоточиться на окрестностях городов Моктесуме и Ариспе, держась подальше от Сахуарипы, полагая, что войска из этого города представляют единственную угрозу для их деревни. Джеронимо, Чато, Чиуауа и Найче, по-видимому, переправились через реку Бависпе к югу от Опуто. Здесь они разделились. Джеронимо, вероятно, повел один отряд на юго-восток, к Батуку; второй отряд направился на северо-запад, к Кумпасу. В течение одной недели они убили четырнадцать человек близ Батука, Моктесумы и Фронтераса, где также похитили 150 лошадей и мулов. К 21 июля 1883 года они воссоединились и заняли позиции для атаки на Накори-Чико – последнее поселение перед тем, как отправиться в свою цитадель в Бугацеке. В этом уязвимом городе была городская площадь, окруженная рядами глинобитных домов. Накори-Чико на протяжении последних четырех десятилетий противостоял нападениям чирикауа. Сам Кочис несколько раз нападал на это изолированное поселение, но даже ему не удавалось изгнать его жителей. Несмотря на сообщения о том, что численность апачей оценивалась в 150 воинов, в Мексике находилось не более шестидесяти индейских мужчин и мальчиков, способных носить оружие. Большинство из них ждали рассвета, чтобы напасть из засады на ничего не подозревающих горожан. Один фермер, который вставал рано, заметил их. В то утро двадцать пять человек попытались отогнать апачей, которые на глазах у горожан разделывали скот. Судя по рассказам, солдаты национальной гвардии (гражданская милиция) под командованием лейтенанта Хосе Морено атаковали апачей, которые подстрелили лошадь командира и ранили еще одного человека. Еще несколько залпов заставили его солдат отступить и искать укрытие. Затем из города вышли четверо храбрецов и напали на апачей. Апачи, приняв их за подкрепление, поспешно отступили. В суматохе один мексиканский стрелок, увидев, как Джеликин взбирается по скале на возвышенность, выстрелил ему в голову “с большого расстояния”.28
Эта потеря деморализовала апачей. Большинство из них вернулись в базовый лагерь после боя. Для некоторых смерть Джеликина стала настоящим ударом, и сохранившиеся свидетельства говорят о том, что около пятнадцати человек решили вернуться и отомстить. Обычно родственники убитого призывали к отмщению. Но, несмотря на то, что в жилах Джеликина текла мексиканская кровь, он принадлежал к культуре апачей и был воином, которого уважали и восхищались им. Указания, которые мы имеем – маршрут рейда, родственные узы, оставшиеся после него, и отношения Джеронимо с Джеликином – указывают на причастность Джеронимо (который был его зятем) к плану мести. Пять дней спустя налетчики неожиданно появились на асьенде Ринконьяда, расположенной в восточные предгорья гор Уэрта, примерно в сорока пяти милях к востоку от Накори-Чико и в дюжине миль к югу от Моктесумы. Здесь, утром 26 июля 1883 года, они подвели черту под своим долгим пребыванием в Мексике.
Мексиканцы пошли по следу двенадцати-пятнадцати апачей, которые спешили на север, к Моктесуме, где на закате солнца они похитили двадцать пять лошадей, мулов и осликов у американца Тома Смита (его охранник по какой-то необъяснимой причине был безоружен). Чирикауа сделали два выстрела, и табун обратился в паническое бегство. Три дня спустя (29 июля) чирикауа обогнули северную оконечность гор Уэрта и заняли позиции вдоль дороги, которая вела на северо-восток к Моктесуме, в шести милях отсюда. В то утро Хосе Алдей и Хосе Монтано направлялись из своего ранчо в Моктесуму; чирикауа изрешетили их пулями. Затем они ворвались на ранчо Бакачи, убили Мариано Морено и добавили двадцать лошадей и мулов к своему возросшему табуну. Здесь они, по-видимому, разделились. Меньшая группа осталась со скотом, в то время как вторая группа, состоящая примерно из десяти человек, направилась к поселениям к югу от Ариспе вдоль реки Сонора. 2 августа группа из десяти человек убила Хосе Манге близ Бавиакоры (издавна любимая мишень Джеронимо) и забрала его винтовку и лошадь. Их набег увенчался успехом, поэтому вскоре они изменили направление, вернулись к месту встречи, собрали украденных животных и вернулись в Сьерра-Мадре, достигнув своего базового лагеря к 9 августа.29
Примерно в то же время жена Джеронимо, известная, как Маньянита, вернулась в лагерь после замечательного сорока четырехдневного пешего путешествия из города Чиуауа. Мексиканцы захватили ее в плен во время январского нападения на лагерь Ху. Оказавшись за пределами города Чиуауа, она последовала своим инстинктам и направилась в горы. У нее не было мокасин, ступни распухли от долгого путешествия, и она питалась тем, что могла добыть (“травами, кореньями и ягодами”). В конце концов, она нашла лагерь Джеронимо близ Трес-Риоса. От нее они узнали, что тридцать пять чирикауа находятся в плену в городе Чиуауа. Среди них были жена и двое детей Чато, две другие жены Джеронимо и брат Чиуауа.30
Эта информация помогла им преодолеть все сомнения, которые они испытывали по поводу общения с мексиканцами. Вскоре после этого группа свернула лагерь и двинулась на восток, в город Пьедрас-Верде (Зеленые Камни), расположенный примерно в дюжине миль к юго-востоку от Касас-Грандес, где они надеялись заключить договор, чтобы вернуть своих сородичей, находящихся в плену. Тем временем, Зеле возглавил налет на район поселений Йепомера и Темосачик, где его отряд разорил несколько ранчо и убил одного ребенка. Им нужны были припасы и дополнительные лошади для перехода в Сан-Карлос.31
30 августа 1883 года две женщины чирикауа подошли к мексиканскому военному лагерю, расположенному примерно в двух милях к востоку от Касас-Грандеса. Они сказали, что Джеронимо, Найче, Чато и Ху хотят заключить мирный договор. Майор Оньяте собрал двадцать пять солдат и в сопровождении двух женщин отправился на ранчо, расположенное в пятнадцати милях от города. Он и четверо солдат покинули свои позиции, чтобы встретиться с вождями. Ху попросил, чтобы власти Чиуауа выделили индейцам участок в двадцать квадратных миль между городом Пьедрас-Верде и рекой Касас-Грандес. Его людям потребуются семена и обучение в течение одного года, после чего они станут самодостаточными людьми, завершив мирное преобразование в фермеров. Оньяте направил запрос бригадному генералу Рамону Рагуэро в город Чиуауа. Либо он, либо генерал Карлос Фуэро санкционировали дипломатические действия, предложив им «пряник», чтобы заманить их в ловушку и уничтожить как можно больше людей. Фуэро особенно хотел захватить Джеронимо и казнить его за его роль в битве с Матой Ортисом.32
Через несколько дней после этой встречи несколько предприимчивых чирикауа действительно прибыли в Касас-Грандес, чтобы торговать с горожанами под защитой белого флага. Бесстрашный Чиуауа вошел первым, вскоре за ним последовал Ху, который послал сообщение Авенсио Эскудеро, бывшему главе политического управления округа Галеана. Ху хотел получить официальное разрешение на торговлю в Касас-Грандесе и сообщил Эскудеро, что у него есть мальчик, которого он готов обменять. У них были запасы, добыча и излишки оружия (но не хватало боеприпасов), и они были готовы обменять их на патроны и мескаль – напиток, часто оказывавшийся для них смертельным. Мексиканцы действительно купили два браслета, принадлежавшие семье Маккомас. Вождь Чиуауа, казалось, проявил мудрость в отношении стратегии мексиканцев. Если бы они планировали обмануть его, это произошло бы не во время первого визита, а когда собралась бы вся группа. Поэтому после своего первого визита он так и не вернулся. У Ху было много друзей-мексиканцев, поэтому он не был так же осторожен. Мексиканцы отправили мескаль во временный лагерь чирикауа, а также передали его Ху, когда он находился в Касас-Грандесе. По словам Зеле, который 6-го сентября вернулся из своего рейда по окрестностям, Ху был “постоянно пьян” от выпитого им мескаля, который ему дали его мексиканские друзья.33
12 сентября 1883 года большая группа чирикауа встретила подполковника Мигеля Гонсалеса в нескольких милях от Касас-Грандеса. Большую часть разговора вел Джеронимо. Он расспрашивал их о пленниках в Чиуауа, и Гонсалес ответил, что передаст просьбу Джеронимо своему начальству. Чато, отчаявшись вернуть жену и двоих детей, сказал Гонсалесу, что он пойдет в Сан-Карлос потому что хотел бы, чтобы “мексиканцы поверили, что он на их стороне”. Гонсалес предложил чирикауа перенести свою деревню к его лагерю. Найче отказался от предложения, сказав: «Вы всегда хорошо говорите с нами, бедными людьми, но мы вам больше не верим».34
Вторая встреча между чирикауа и Гонсалесом состоялась около 20 сентября. Ху, Найче, Джеронимо, Чато, Каитинай и Зеле, вместе с остальными воинами снова встретились с Гонсалесом на выезде из Касас-Грандеса. Гонсалес тянул время. Он знал, что генерал Рагуэро собирает отряд из двухсот кавалеристов, чтобы предоставить их в его распоряжение. Но ему придется ждать их, по крайней мере, еще неделю. Поэтому он должен был завоевать доверие индейцев, одновременно оттягивая время. По словам Найче, мексиканский офицер пообещал вернуть им пленных соплеменников, если чирикауа придут, заключат соглашение и начнут заниматься земледелием. В качестве доказательства своей добросовестности он пообещал вернуть троих заключенных из города Чиуауа, возможно, потому что у Ху было трое мексиканских детей, которых он хотел обменять. Несмотря на присутствие Ху, Джеронимо снова говорил от имени всех остальных чирикауа. Что касается Ху, то в тот день он был настолько пьян, что с трудом взобрался на лошадь. Наконец, после нескольких попыток, ему это удалось. Они отправились в Пьедрас-Верде и расположились лагерем в нескольких милях от Касас-Грандеса.35
Некогда могущественный вождь недни, некогда союзник могущественного Кочиса, теперь являлся лидером без последователей. Многие считали, что он больше не годится для руководства, особенно когда в его руках оказывается мескаль. Он пил, когда только мог, и эта тяга к алкоголю затуманивала его рассудок и заставляла идти на неоправданный риск. Он был подавлен и, вероятно, не собирался идти в Сан-Карлос. Он родился в Мексике и хотел остаться там. Но что-то произошло тем утром 21 сентября 1883 года, когда он ехал верхом по тропе на высоком утесе, возвышавшемся над рекой Касас-Грандес. Это было путешествие, которое он, вероятно, совершал сотни раз в своей жизни. И, по-видимому, по собственному выбору, это его поездка оказалась последней. Несколько мексиканцев приехали в лагерь чирикауа с ним по той же тропе накануне. Они отправились обратно в Касас-Грандес в тот вечер, 20 сентября, оставив несколько бутылок мескаля для своих друзей чирикауа. Ху продолжал пьянствовать, к нему присоединились другие, включая Чато, который сообщил, что торговцы мескалем подарили ему четыре бутылки.36
На следующее утро пьяный Ху упал со своей лошади, когда ехал по высокому берегу с видом на реку Касас-Грандес и, либо погиб при падении, либо утонул после того, как потерял сознание от удара головой о землю или камень. По крайней мере, такова исторически сложившаяся версия. В последние годы своей жизни Даклуджи, младший сын Ху, делал все возможное, чтобы развеять слухи о том, что его отец умер так глупо. Он признался Еве Болл, что его отец действительно сильно пил, но настаивал на том, что в день своей смерти Ху был трезв. Похоже, что он и его «сегундо» (младший вождь) Понсе по очереди напивались в Касас-Грандесе, в то время как один из них оставался трезвым. Ху “скрупулезно отказывал себе даже в одном глотке”. Когда вождь возвращался в лагерь, берег обвалился, и Ху упал в реку Арос. Он либо умер от удара при падении, либо перенес сердечный приступ. Такова версия Даклуджи. Но либо память подвела его (он сообщил Еве Болл свою версию примерно семьдесят лет спустя), либо он использовал свое воображение, чтобы создать эту историю.37
Если мы оценим его рассказ в соответствии с известными нам фактами, то обнаружим, что в его рассказе много несоответствии с ними. Во-первых, Даклуджи было не больше двенадцати лет в то время и не присутствовал на совете, поскольку там были только воины. Понсе, любезный проводник генерала Ховарда во время его исторического визита к Кочису в 1872 году, там определенно отсутствовал, поскольку он умер в конце 1870-х годов. Наконец, во всех источниках говорится, что Ху упал в реку Касас-Грандес, а не в реку Арос, которая находится в двух-трех днях пути от Касас-Грандес.
Что говорили чирикауа, которые находились в том месте в течение нескольких недель после смерти Ху? Несколько месяцев спустя Найче, Каитинай и Зеле, которые были очевидцами, дали интервью Кроуфорду, который дословно записал их показания. Из трех вождей Найче представил наиболее полный отчет: “Он (Ху) однажды напился в лагере и сел на дикую лошадь. Лошадь запрыгнула на высокий берег вместе с ним и сбросила его головой вперед в реку. Я не думаю, что там было достаточно воды для того, чтобы он утонул. Я думаю, что, падая, он ударился головой и разбился насмерть. Мы нашли его мертвым, лежащим головой в воде.” Показания Каитиная и Зеле были сходными с предыдущим: оба сказали, что Ху был пьян, “поехал на своей лошади через высокоий берег и разбился насмерть”.38 Еще одним присутствующим был Перико, троюродный брат Джеронимо. Он изложил свою версию Солу Таксу, одному из нескольких антропологов (наряду с Моррисом Оплером), которые брали интервью у пожилых чирикауа в резервации Мескалеро в 1931 году. Перико, один из многих информантов, которые рассказывали о могуществе Ху, сообщил о том, что он увидел и услышал в тот день на берегу реки Касас-Грандес. В дополнение к утверждениям Зеле и Каитиная относительно того, что Ху “поехал на своей лошади через высокий берег”, он добавляет другие интересные подробности.
«Этот вождь (Ху) очень быстро гнал свою лошадь (находясь в седле) и заставил ее спрыгнуть с огромного утеса. И человек, и лошадь погибли. Он предупредил их, что собирается сделать это, и добавил, что если они быстро придут и соберут его заново, он оживет. Но все люди были пьяны и забыли про него. Полдня прошло, когда они пришли на это место, и он так и остался мертвым. Может быть, этот человек был настолько пьян, что решился на это, или, может быть, дух, которого работал на него, заставил его это сделать. Примерно через две или три ночи несколько человек услышали его голос, но не смогли его увидеть. Ночью дух вернулся, и все были напуганы, дрожали, потому что он был привидением. Призрак сказал им: «Только из-за того, что вы, люди, не сделали так, как я сказал, я уйду от вас подальше и навсегда» Возможно, дух, который работал на него, дал ему силу вернуться в виде говорящего призрака».39
Много лет спустя чирикауа рассказали историю о человеке, который утверждал, что он получил Силу от птицы танагра. Казалось, что половина его предсказаний сбылась. Этот пророк сказал Ху, что “настанет время, когда он станет лучшим наездником из ныне живущих”. Возможно, Ху имел это в виду перед тем, как броситься галопом со скалы. Годы спустя они отвергли это пророчество, потому что Ху “погиб на коне – он пробежал по камням”.40
Вожди послали гонцов в деревню с известием о смерти Ху. Его семья и друзья начали скорбеть. Накачавшись мескалем, несколько мужчин продолжили свое веселье. Вашингтон, один из последних недни, застрелил свою жену, а затем сбежал из лагеря. На следующее утро он вернулся угрюмый и замкнутый. Найче и Чиуауа, выступавшие в роли деревенской полиции, пытались успокоить его, и, в конце концов, последний потребовал, чтобы он “прекратил свои угрозы”. Но Вашингтон не стал слушать, и открыл огонь из своего пистолета, возможно, ранив Чиуауа. Это стало последней каплей – с каменным выражением лица, вождь схватил свою винтовку и “выстрелил ему в голову”. Позже Чиуауа вспоминал: “Вашингтон был хорошим человеком, но я вынужден был его убить”.41
Известие о смерти Ху дошло до Касас-Грандеса 23 сентября, когда двое американцев из Деминга, Д.К. Лерой и Чарльз Уилсон отправились в город, чтобы встретиться с чирикауа и выяснить судьбу Чарли Маккомаса. За неделю до этого они разговаривали с Авенсио Эскудеро, который сказал им, что Ху находится в Касас-Грандесе и у него есть “пленный мальчик, которого он продал бы, если бы мог". Они горели желанием поговорить с чирикауа, но переговоры о заключении договора прекратились после смерти Ху. Три дня спустя чирикауа вернулись в этот район. 26 сентября они встретились с Перико, который дружил с семьей из Касас-Грандеса.42
Перико плохо говорил по-испански, тем не менее, американцы поняли с его слов, что вдова Ху держит у себя американского мальчика. В тот вечер Перико пообещал прислать воина, который лучше говорит по-испански. Он сказал, что они смогут поговорить с Джеронимо на следующий день.43
Они встретили Джеронимо, - которого описали как человека хорошо сложенного, весившего 190 фунтов при росте в пять футов десять дюймов и широкоплечего, - в пяти милях от Касас-Грандеса. Они оценили его возраст в тридцать семь лет (на самом деле ему было около шестидесяти). У него было несколько боевых шрамов: “Пулевое ранение во лбу, еще пуля застряла в левом бедре, а безымянный палец правой руки отогнут назад, также от пулевого ранения”. Прежде чем заговорить о пленном мальчике, Джеронимо сказал: “Я хочу задать вам вопрос, и не хочу, чтобы вы лгали”. Что они знают о передвижениях Крука? Он объяснил, что его воины (вероятно, отряд Зеле, совершивший набег ранее в том же месяце) сообщили, что они обнаружили следы двух мужчины в мокасинах. Американцы заявили, что им ничего не известно ни о Круке, ни о его передвижениях. На самом деле, Зеле, вероятно, обнаружил следы группы Бонито, которая искала своих родственников в Трес-Риос неподалеку от Бугацеки. Джеронимо явно опасался Крука и его скаутов-апачей, особенно теперь, когда у его людей не хватало патронов. Он готов был обменять пленных на патроны, но перед обменом ему пришлось спросить разрешения у жены Ху. Ни при каких обстоятельствах он не привез бы мальчика в Касас-Грандес, поскольку опасался предательства. Тем не менее, он велел американцам вернуться на следующее утро, чтобы произвести обмен. Они выполнили свою часть сделки, но Джеронимо встревожился, когда мексиканец из Касас-Грандеса въехал в лагерь верхом на лошади, которая, как он полагал, принадлежала Хоакину Террасасу. Он был взволнован, поскольку, “если Террасас здесь, о договоре и речи нет”. Уилсон предложил отправиться в лагерь апачей, но, предположив, что мексиканцы могут заставить его назвать точное местоположение, Джеронимо ответил отказом. На этом переговоры закончились, и двое американцев вернулись в Деминг, Нью-Мексико, полагая, что мальчик, возможно, жив.44
Впоследствии выяснилось, что чирикауа разговаривали с мексиканцами о Чарли Маккомасе. Вашингтонские дипломаты запросили у федеральных чиновников в Мехико информацию о мальчике. Запрос был направлен Хоакину Террасасу, который, в свою очередь, «попросил нескольких человек, проживающих в этом районе, поговорить с апачами о мальчике». Чирикауа не собирались ни в чем признаваться военным, но они откровенно поговорили с несколькими гражданскими мексиканцами, которым доверяли. От индейцев мексиканцы услышали три версии того, что случилось с Чарли. Некоторые индейцы говорили, что Чарли Маккомас жив, но что он находится далеко. Другие утверждали, что пленный Чарли Маккомас, преследуемый в горах Соноры войсками этого штата и вынужденный поспешно спасаться бегством, заблудился в указанных горах и, как предполагается, погиб там. И, наконец, другие индейцы сказали, что когда генерал Крук в мае прошлого пришел в Сьерра-Мадре и взял в плен нескольких индейцев. Они, отступая, убили мальчика.45
В августе 1884 года газета Rio Grande Republican опубликовала статью под названием «Тайна раскрыта: как был убит бедный маленький Чарли Маккомас». Автор утверждал, что получил этот рассказ от некой женщины чирикауа в Сан-Карлосе. И хотя некоторые места в ее рассказе являются неверными (она утверждала, что они убили мальчика в горах Каркай после стычки с мексиканскими войсками), обстоятельства, при которых Чарли умер, согласуются с тем, что сообщил Джейсон Бетцинес в 1959 году. По ее словам, “Чарли был болен, плакал и не мог ехать верхом, поэтому они выбили ему мозги камнями и бросили его тело в овраг”. Но вожди никогда не отступали от своего рассказа о том, что Чарли убежал во время битвы с Кроуфордом и погиб от природной стихии.46
Тем временем, примерно через неделю после смерти Ху, индейцы вернулись в окрестности Касас-Грандеса. Две вдовы Ху, коротко постригли волосы на голове после смерти своего мужа, рассказали эту новость полковнику Эмилио Гальярдо, который скептически отнесся к их рассказу. Гальярдо послал офицера Хосе Варелу выяснить, что произошло. Ху называл Варелу своим “молочным братом”, и они всегда оставались друзьями. Варела поговорил с двумя женами Ху, которые заверили его, что теперь они вдовы. Варела также упомянул, что они остригли волосы в знак траура по умершему другу или родственнику. Он верил, что его друг-апач действительно мертв.47
В то время как в центре внимания находилась смерть Ху, военные власти в Касас-Грандесе пытались возобновить зашедшие в тупик переговоры. В качестве жеста доброй воли мексиканцы отправили трех пленных чирикауа под усиленным военным эскортом в этот город. Это была приманка, чтобы заманить Джеронимо за стол переговоров. В начале октября воины во главе с Джеронимо, Найче, Чато, Каитинаем и Зеле (раненый Чиуауа остался в базовом лагере) в третий раз встретились с военными близ Касас-Грандеса. С момента смерти Ху прошло десять дней, и у апачей было достаточно времени для того, чтобы прийти в себя, к большому разочарованию мексиканцев. Хотя обе стороны были готовы заключить мирный договор, ни одна из них не собиралась выполнять его условия. Тонко отточенные чувства чирикауа теперь обострились — их «антенны» были подняты, готовые разлететься в стороны при первых признаках предательства. Они будут обсуждать этот договор, и разыгрывать эту шараду до тех пор, пока не создатся реальная угроза их жизни. Они хотели только возвращения своих людей.
На этот раз они привезли с собой трех мексиканских пленников, чтобы обменять их на своих соплеменников. Полковник Гальярдо предложил им одежду и продовольствие в обмен на соглашение. Даже некоторые мексиканские граждане, которые торговали с чирикауа, предупреждали их, чтобы они опасались предательства.48 Найче сразу понял, что что-то здесь не так: “Мы обнаружили там около шестидесяти солдат, которые сменили форму и надели гражданскую одежду, спрятав под ней оружие. Они начали обходить нас справа и слева, чтобы взять нас в кольцо”. Джеронимо заподозрил предательство и сказал Каитинаю: “Нам надо возвращаться. Здесь слишком много солдат”. Найче и Джеронимо отдали приказ отступать, пока солдаты их не окружили. Чато подытожил свой опыт: “ Мексиканцы заключают соглашение для того, чтобы собрать нас всех вместе, а затем убить нас”.
Перед отъездом Джеронимо привел какой-то выдуманный предлог, пообещав вернуться через десять дней со всей своей группой, чтобы завершить заключение договора. Это обещание вынудило полковника Гальярдо отменить операцию в надежде уничтожить всю группу, когда она вернется.49
Когда они вернулись в базовый лагерь, их ждал неожиданный, но очень приятный сюрприз: там была группа Бонито. Им потребовалось пять недель, чтобы разыскать своих собратьев. Они положительно отзывались о Сан-Карлосе (по крайней мере, они находились там в безопасности и были накормлены). Бонито объяснил, что Кроуфорд послал его “ выяснить, что удерживает чирикауа”. Бонито поговорил наедине с Найче, убеждая его отправиться в Сан-Карлос. Они пришли вовремя, поскольку вожди теперь поняли, что дальнейшие переговоры с мексиканцами приведут лишь к тому, что еще больше их будет убито или взято в плен. Их единственной надеждой было то, что Крук сможет преуспеть в своих дипломатических усилиях с Мексикой. Найче, чья семья находилась в Сан-Карлосе, быстро согласился, как и Чиуауа, Каитинай и еще около дюжины членов группы Локо – всего около сотни человек. Остальные, во главе с Джеронимо, Чато и Зеле, решили пока воздержаться от возвращения. Вечно подозрительный Джеронимо хотел получить разъяснения по поводу ситуации в Сан-Карлосе. Соответственно, он отправил своего восемнадцатилетнего сына Чапо с отрядом Найче. Те, кто остался в Мексике, также хотели увеличить поголовье своих лошадей, поскольку в Касас-Грандесе они выменяли много лошадей на патроны и мескаль.50
Шестого октября 1883 года небольшая группа (10-12 человек) чихенне из группы Локо отправилась в Сан-Карлос. На следующее утро около девяноста чирикауа (включая Бонито и Фрихоля) под предводительством Найче, Каитиная и Чиуауа отправились в Аризону. Избегая населенных пунктов и держась высокогорья, отряд Найче медленно, но методично продвигался на северо-запад. Они пересекли восточную часть Сьерра-Мадре и направились на север, огибая горы Терас, к горам Питакайче, которые они называли Большой Горой. Здесь вожди держали совет. Основная часть отдыхала здесь восемь или девять дней, прежде чем продолжить свой поход на север, к границе. Каитинай и Ульзана собирались взять восемь мужчин и одну женщину, чтобы забрать припрятанные предметы и совершить конный рейд на поселения на реке Сонора. 14 октября они ушли, договорившись встретиться с Найче на юго-востоке Аризоны через двадцать дней.51
Чирикауа.
Примерно через неделю Найче и Чиуауа перенесли свой лагерь на несколько миль к северо-востоку, остановившись в каньоне Эмбудос, живописном месте, которое чирикауа облюбовали за последние два века. Они планировали отдохнуть здесь несколько дней. Это была их последняя остановка перед въездом в Аризону. Найче и Бонито решили послать вперед Фрихоля с молодым чоконеном, чтобы попытаться найти капитана. Команда Рафферти должна была находиться недалеко от Сан-Бернардино. Но Рафферти был тогда примерно в тридцати милях к востоку, в каньоне Гваделупе.
Итак, Фрихоле направился на север, в форт Боуи, куда добрался вечером 22 октября 1883 года. К счастью, у него была с собой пайковая карточка, и командир, капитан Леопольд О. Паркер, телеграфировал Круку: “Это тот, кто встречался с Бонито?” Хотя у них были проблемы со связью, Фрихоле смог сообщить, что группа из девяноста чирикауа прибывает из Мексики и ей необходимы провиант и сопровождение в Сан-Карлос. На следующее утро Паркер отправил лейтенанта Джорджа К. Хантера, лейтенанта Томаса Б. Дугана и сорок два солдата с пайками, состоящими из ”муки, кофе, сахара и соли" для чирикауа. Кроме того, Паркер разрешил Дугану закупать свежую говядину по пути. Фрихоле привел их к месту встречи в Силвер-Крик, в нескольких милях к юго-востоку от гор Педрегоса и примерно в десяти милях к северу от границы. Увидев чирикауа в лагере, Хантер отправил курьера в Кловердейл за Рафферти и его командой, в которую входили лейтенант Дэвис, десять скаутов западных апачей и трое добровольцев чирикауа – Кайдазинне, Та-ни-тое и Наан-ти-несн.52
Они прочесывали местность на мексиканской стороне границы в поисках людей Найче. Кайдазинне отправился в Сонору один и задержался с возвращением. К счастью, Наан-ти-несн был шаманом и провел церемонию, чтобы найти его. В своем видении он увидел Кайдазинне в горах на границе и понял, что он находится в безопасности.53
Найче и Чиуауа только что вернулись из ночной поездки из каньона Эмбудос. Между ними и границей Аризоны было двадцать пять миль открытой местности, и они провели своих людей по самой опасной части этого перехода на север. Они не ожидали наткнуться на мексиканских солдат, так как по пути было всего несколько заброшенных ранчо, но они находились на открытой местности, у них не хватало боеприпасов, и у них было всего одиннадцать мужчин для защиты шестидесяти шести женщин и детей. Естественно, они хотели избежать встречи с мексиканцами. Скорее всего, они покинули каньон Эмбудос поздно вечером 23 октября. Всю ночь перемещаясь тремя группами по двадцать пять человек, передовой отряд к рассвету следующего утра был уже недалеко от границы. Найче сказал, что он и трое его людей находились в арьергарде, перегоняя скот, когда от семи до девяти мексиканских солдат попытались «перехватить их на заброшенной асьенде заброшенной Кучуверачи». У его людей было только “одно ружье, два копья и одиннадцать патронов”. Они сбежали целыми и невредимыми. Мексиканский отчет был удивительно похож. Восемь солдат видели четверых апачей возле Кучуверачи, которые гнали лошадей. Они погнались за индейцами, которые бросили одиннадцать животных из своего табуна во время бегства. Это было единственное различие между двумя отчетами; Найче не упомянул, что он потерял несколько лошадей.54
26 октября 1883 года капитан Рафферти, лейтенант Дэвис и Микки Фри прибыли в Силвер-Крик и сменили отряд из форта Боуи. Кроуфорд отдал Дэвису четкие приказы: “Защищайте индейцев, прибывающих в ваш лагерь на границе; не позволяйте никому вмешиваться в их дела и ничего им не говорите; доставьте их в безопасности в резервацию”.55
Оба офицера впоследствии написали отчеты. Рафферти отправил своих людей к Круку, а Дэвис к Кроуфорду. Чирикауа были подозрительны и не разрешали никому входить в свой лагерь или осматривать их запасы. Их причины кажутся очевидными, поскольку у них было трое детей, захваченных в плен в Нью-Мексико во время знаменитого рейда Наны, а их табун состоял из животных, недавно украденных в Мексике. Вожди сообщили, что Джеронимо и Чато вернутся в ближайшие месяцы. Воспоминания о том, как он потерял свободу, когда Клам заковал его в кандалы, все еще преследовали шамана бедонкое. В доказательство своей доброй воли Чато прислал родственников, а Джеронимо отправил своего сына Чапо, который должен был остаться в Сан-Карлосе, прежде чем вернуться к отцу с информацией об условиях проживания там. Наконец, Найче сказал, что они подождут восемь дней, пока Каитанай и Ульзана не вернутся со своей группой людей после того, как соберут кое-какие припасы, которые они припрятали. Он говорил правду, но забыл добавить, что они отправились в последний набег за лошадьми.56
Естественно, Дэвис и Рафферти постоянно думали о судьбе Чарли Маккомаса. Они попросили Микки Фри разузнать все, что он мог. В течение следующих двух дней скаут общался с чирикауа, утверждая, что у него был разговор с Найче о мальчике. Почему-то у него сложилось впечатление, что Чарли жив и здоров, и находится с Джеронимо, который намеревался использовать его в качестве разменной монеты по возвращении в резервацию. Но Найче имел в виду другого мальчика, а не Чарли Маккомаса. Микки Фри, вероятно, неправильно его понял. Возможно, это была честная ошибка скаута. Даже лейтенант Дэвис впоследствии заметил, что чирикауа “подозревали его в том, что он раскрашивал вещи в угоду белым; мнение Сибера о нем нельзя было выразить вежливыми словами”.57
В тот же день Найче и еще один мужчина уехали в резервацию, узнав от Тах-ни-тое, что его жена заболела. По пути он заночевал на ранчо Клэя Бофорда, где Найче сказал одному американцу, что его группа придет, но он не уверен в планах Джеронимо. Вечером 1 ноября 1883 года он ступил на землю Сан-Карлоса, где четыре дня спустя капитан Кроуфорд взял у него интервью.58
Через сорок восемь часов после того, как Найче достиг Сан-Карлоса, Каитинай, как и было запланировано, прибыл верхом в лагерь на Силвер-Крик. Его отряд проделал тяжелую скачку, измотав скот и людей. Это стало началом непримиримых отношений между лейтенантом Дэвисом и неисправимым вождем чихенне, который утверждал, что он никогда не был в резервации. Каитинай и Ульзана совершали набеги на города вдоль реки Сонора. Ульзана с 1882 года сопровождал своего брата Чиуауа и Джеронимо в нескольких набегах на поселения Соноры, и поэтому хорошо знал эту местность. Вначале характер их набегов отличался стремительным нападением и столь же быстрым бегством. Их единственной целью были лошади и мулы. 22 октября 1883 года десять воинов застрелили несколько коров и похитили семь лошадей и мулов в ранчо Эль-Сауз близ Банамичи. Утром следующего дня они уже находились в тридцати милях к северу, где они украли еще лошадей, прежде чем отправиться в Эль-Ранчо-Бандепа близ Ариспе, где они пополнили свой табун еще семью лошадьми. Затем они затаились на несколько дней, прежде чем напасть на излюбленную цель – ранчо Игнасио Пескуэйры в Бачанучи, где похитили еще двенадцать лошадей и направились на восток, в сторону Кумпаса.59
И снова они на несколько дней перегруппировались в горах, готовясь к последнему этапу своего набега. В 5:00 утра 2 ноября 1883 года они убили четырех человек на руднике Сан-Николас близ Кумпаса, забрав их припасы и увеличив табун еще на несколько голов. Войска напали на их след, который привел к горам Пинито в восточной части Сьерра-Мадре. Но они не смогли догнать быстро передвигавшихся налетчиков.60
В ста милях ниже границы, имея от пятидесяти до ста лошадей и мулов, Каитинай и Ульзана начали свое бегство на север. Поскольку между Опуто и границей не было населенных пунктов, они беспрепятственно преодолели расстояние в девяносто миль. Единственной надеждой Соноры были войска из Фронтераса или Бависпе, которые могли перехватить налетчиков до того, как они достигнут границы, но Каитинай выбрал иную стратегию, и, в результате, опередил их. Вероятно, они гнали свой скот до излучины реки Бависпе, а затем повернули на север. Периодически останавливаясь, чтобы позаботиться о своем табуне, на следующее утро они оказались недалеко от Питайкаче, чуть севернее того места, где река Бависпе поворачивает на восток. Здесь они остановились на несколько часов, прежде чем продолжить свой путь на север, к границе и Силвер-Крик, и прибыли туда вечером 3 ноября 1883 года. В общей сложности они преодолели сто миль за сорок часов. Последователи Найче и Каитиная привели в резервацию 109 лошадей и мулов. На долю лидеров приходилась большая часть табуна. По словам капитана Рафферти, чирикауа теперь были с “хорошими скакунами”. На следующее утро Каитинай встретился с Рафферти и Дэвисом. У Рафферти провизии было мало, и он сказал Каитинаю, что они должны отправляться в путь, не откладывая на завтра. Вождь хотел подождать один день, чтобы дать отдых своим животным и починить мокасины. Но Рафферти не собирался отступать, и они медленно двинулись к ранчо Уайта, расположенному напротив Терки-Крик на западной стороне гор Чирикауа. Они добрались туда 6 ноября, когда Рафферти согласился остановиться на один день, что удовлетворило Каитиная, которого Рафферти считал большим вождем, поскольку чирикауа относились к нему “с большим уважением”. Рафферти заметил, что Каитинай был встревожен и подозрителен, тем самым, вынуждая нервничать всю группу из девяноста человек, включая двадцать три воина. Все они, конечно, были обеспокоены тем, как американцы и западные апачи отнесутся к ним в Сан-Карлосе. К счастью для всех, Бонито, с храбростью которого мог сравниться только Чиуауа, удалось развеять их опасения. Хотя чирикауа продолжали препятствовать любым визитам американцев в свои лагеря, вскоре стало ясно, что у них в плену находятся трое маленьких детей. Дэвис и Микки Фри по-прежнему думали, что одним из них мог быть Чарли Маккомас. Но это были всего лишь пустые надежды. Наконец, 15 ноября 1883 года кавалькада достигла Сан-Карлоса.61
Когда в агентстве появилась первая группа, Крук, не теряя времени, объявил о победе. Он доказал легиону своих критиков (дезинформированной и предвзятой прессе и апатичным и коррумпированным сотрудникам Индейского бюро), что его политика является правильной. Однако он понимал, что он может претендовать на заслуги только после того, как Джеронимо и Чато, символы сопротивления чирикауа теперь, когда Ху умер, придут в Сан-Карлос. Тогда Кроуфорду придется использовать свои суждения взвешенно и рассудительно. Он был человеком Крука, и чирикауа это знали. Мало кто из военных справился бы с ежедневными проблемами с таким же изяществом, справедливостью, последовательностью и, при необходимости, решительностью, как он. Зная, что Крук оказывает ему безоговорочную поддержку, он при необходимости мог противостоять чирикауа. Чего он не смог предвидеть, так это того, что агент Филип Уилкокс точит свои ножи, готовясь к битве за контроль над резервацией.
Примечания.
Epigraph: Davis, Truth, 109.
1. Bret Harte, “Conflict at San Carlos,” 37–38; Schmitt, Crook’s Autobiography, 249–50.
2. NA, RG393, LR, DAZ, “Memorandum of the result of a conference between the Secretary of the Interior, Commissioner of Indian
Affairs, the Secretary of War, and Brigadier General George Crook, July 7, 1883”; NA, RG94, M689, R174, General Orders Number 13, July 24, 1883.
3. Davis, Truth 46–47, 57–60; Charles P. Elliott, “An Indian Reservation under General George Crook,” 95–96.
4. Davis, Truth, 49; Elliott, “An Indian Reservation under General George Crook,” 102; Corbusier, Verde to San Carlos, 159; AHS,
Connell, “Apaches Past and Present,” chapter 17; Daly, “Scouts, Good and Bad,” 70.
5. AHS, Morton Papers, newspaper account (about 1908) of remarks by Brigadier General Charles Morton.
6. Davis, Truth, 65.
7. Ibid., 65–67.
8. Ibid., 108.
9. Arizona Weekly Citizen, June 23, 1883.
10. NA, RG393, LR, DAZ, Taylor to Sherman, June 16, 1883.
11. NA, RG94, M689, R174, Terrazas to Romero, June 28, 1883; Crook to AG, August 7, 1883; Terrazas to Romero, September 11, 1883.
12. NA, RG393, LS, DAZ, Freberger to Chief Commissary of Subsistence, July 27, 1883; Crawford inquiry.
13. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, August 14, 1883; NA, RG393, LR, PSC, Crook to Crawford, August 4, 1883.
14. NA, RG393, LS, DAZ, Martin to Crawford, July 19, 1883.
15. Ibid., Crook to Crawford, July 20, 1883.
16. Ibid., Martin to Rafferty, August 7, 1883.
17. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, August 14, 1883, August 17, 1883; NA, RG393, LS, DAZ, Crook to Crawford, August
19, 1883; NA, RG94, M689, R174, Crook to AG, September 30, 1883.
18. Connell, “Apaches Past and Present,” chapter 17; Arizona Weekly Citizen, September 15, 1883; Southwest Sentinel, November
3, 1883; RG94, M689, R174, Crook to AGO, September 30, 1883.
19. Davis, Truth, 115–16.
20. NA, RG393, LR, DAZ, Ware to Secretary of State, August 31, 1883.
21. NA, RG94, LR, AGO, M689, R174, Crook to AGO, September 30, 1883.
22. Southwest Sentinel, November 3, 1883.
23. Ibid.
24. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, September 23, 1883, October 3, 1883; Rafferty to Crook, September 28, 1883.
25. Arizona Weekly Citizen, September 15, 1883.
26. AHS, SA, R22, “List submitted by the Municipal President of Bavispe of Apache raids there between May 1883 and November
1883”; Barcelo to Secretary of the State, June 20 1883; Indian Raids as Reported in the Silver City Enterprise, 6–7.
27. NA, RG393, PSC, “Statement of Chihuahua,” Crawford to Crook, November 19, 1883 (hereafter Chihuahua interview); NA,
RG94, M689, R175, “Statement of Zele,” Crawford to Crook, January 2, 1884 (hereafter Zele interview); M689, R176, “Statement of
Chatto,” Crawford to Crook, March 3, 1884 (hereafter Chatto interview).
28. Джон Роуп ошибочно полагал, что чирикауа убили Джеликина из-за того, что он отказался поддержать их планы по нападению на скаутов западных апачей во время танца в Сьерра-Мадре. Джеликин, несомненно, был убит в битве при Накори-Чико. Яноша признался в этом Ингстаду в 1937 году, и несколько отчетов современников подтверждают его слова. Ingstad, The Apache Indians, 120, 133; S. Robinson, Apache Voices, 47; C. C. Smith, Emilio Kosterlitzky, 72–73;
Arizona Weekly Citizen, July 28, 1883, August 18, 1883; Connell, “Apaches Past and Present,” chapter 17; AHS, SA, R22, “Apache
depredations in the District of Ures, June 1883–January 1884”; Barcelo to Secretary of State, July 8, 1883; R21, Aguirre to Secretary of
State, July 17, 1883; Porchas to Secretary of State, July 6, 1883.
29. AHS, SA, R22, “Apache depredations in the District of Moctezuma and Arispe, June 1883–December 1883”; R23, Topete to
Governor, August 17, 1883 (two letters); NA, RG393, LR, DAZ, Will Smith to Tom Smith, July 27, 1883; C. C. Smith, Emilio Kosterlitzky, 73.
30. NA, RG393, PSC, Mañanita interview, Crawford to Crook, March 21, 1884.
31. Zele interview; Periodico Oficial, September 22, 1883.
32. Arizona Weekly Citizen, September 15, 1883; Terrazas, Memorias, 135–36; F. T. Sanchez, La Guerra Apache En Mexico, 160.
33. NA, RG94, M689, R174, “The Captive Boy,” Deming Tribune; R175, Crawford to Crook, January 2, 1884; Zele interview; RG393, Misc. Records, 1882–1900, PSC, Crawford to Crook, November 19, 1883; Chihuahua interview; AHS, Connell, “Apaches Pastand Present,” chapter 17.
34. Terrazas, Memorias, 135–36; Naiche interview; Chatto interview.
35. Chavez, “Indio Juh,” 265–67; Arizona Weekly Citizen October 6, 1883; Naiche interview.
36. Chatto interview.
37. Ball, Indeh, 75–77.
38. Naiche interview; Kaetenae interview; Zele interview.
39. OP, box 37, folder 35, Perico account.
40. OP, box 40, folder 9, “The Western Tanager.”
41. Naiche interview; Chihuahua interview.
42. Ball heard that Perico had made friends with a family at Casas Grandes when he was a boy. Ball, Indeh, 301.
43. NA, RG94, M689, R174, undated article from the Deming Herald.
44. Ibid.
45. NA, RG94, M689, R175, Martesinos to the Chief Clerk in charge of Foreign Relations, January 7, 1884.
46. Rio Grande Republican, August 2, 1884.
47. Chavez, “Indio Ju,” 367; Periodico Oficial, October 30, 1883.
48. AHS, San Carlos Microfilm, R2, Rafferty to Crook, October 26, 1883.
49. Terrazas, Memorias, 136; NA RG393, Misc. Records, 1882–1900, PSC, Naiche interview, Geronimo interview, Kaetenae interview. Zele interview; Chatto interview.
50. Naiche interview.
51. Ibid.
52. Ibid.; NA, RG393, LR, DAZ, Parker to Crook, October 22, 1883; Fort Bowie Files, Parker to Hunter, October 22, 1883; Parker to CO, Fort Grant, November 4, 1883.
53. Opler, “Mountain Spirits,” 130–31.
54. Naiche interview; AHS, SA, R22, Gomez to Secretary of State, October 27, 1883. Бонито был только одним из трех эмиссаров Сан-Карлоса, находившемся тогда с Найче. Фрихоле был на Силвер-Крик. Фатти оставался с Чато и Зеле.
55. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Davis, October 3, 1883.
56. NA, RG393, LR, DAZ, Davis to Crawford, October 26, 1883; Rafferty to Crook, October 26, 1883.
57. NA, RG393, LR, DAZ, Rafferty to Davis, September 28, 1883; Davis, Truth, 57.
58. NA, RG393, LR, DAZ, Crawford to Crook, November 2, 1883; Southwest Sentinel, November 17, 1883.
59. NA, RG393, LR, DAZ, Rafferty to Crook, November 5, 1883; AHS, SA, R22, “Apache Depredations in the Districts of Arispe and Moctezuma, 1883.”
60. AHS, SA, R22, “Apache Depredations in the Districts of Moctezuma, 1883”; R23, Arvizu to Secretary of the State, November 6, 1883.
61. NA, RG393, LR, DAZ, Rafferty to Crook, November 5, 1883; Crawford to Crook, November 15, 1883; Rafferty to Crook,
February 8, 1884; NA, RG94, M689, R174, “The Captive Boy,” Deming Tribune; Zele interview; Chihuahua interview; Connell, “Apaches Past and Present,” chapter 17.
Эдвин Суини, От Кочиса до Джеронимо.
Предыдущая глава https://dzen.ru/a/Z4PrFqEfLC3ULxRD