- А еще я сметанку лизнул. Бабушка меня в подпол отправила за солеными огурцами. А там, сметана в крынке. Вот я и лизнул, - на глазах мальчика появились слезы. – Батюшка, как думаешь, простит меня Бог?
- Это ничего, друг Ваня, - вздохнул старый священник. – Главное, чтобы ты никого не куснул.
- Это как это? – заулыбался отрок. – Я же не собака, чтобы людей кусать.
- Мал ты еще, - ответил ему отец Петр. – Иные люди бывают хуже собак. Подставляй голову.
Священник накрыл голову мальчика епитрахилью и прочитал над ним разрешительную молитву. В очереди на исповедь стояло еще три человека, и отцу Петру пора было уже начинать литургию.
***
- Бабушка, бабушка! А знаешь, что мне отец Петр сказал? – маленький Ваня с раскрасневшимся личиком и возбужденно горящими глазами влетел в горницу. – Чтобы я людей не кусал. Представляешь? Я же не собака какая-нибудь. А еще сказал, что иные люди хуже собак. Да где же это видано-то!
Ванечке недавно исполнилось 7 лет и он чувствовал себя уже совсем взрослым. Впервые сам пошел на исповедь к отцу Петру.
- Бабушка, а зачем Богу свои грехи рассказывать, если Он сам все видит?
- Видит-то Он видит, Ванятка, да ждет, что ты сам захочешь обновляться. Неси капусту-то квашену. Сейчас обедать будем.
Покряхтев немного, бабушка Дуся взяла ухват и достала из печи чугунок с ароматной картохой.
- Это как это, обновляться? – не понял Ванятка.
- Да вон, на природу-то глянь. Весна-то пришла уже. Скоро снег сойдет, листочки первые появятся. Травка зазеленеет. Природа обновляется, новую жизнь рождает. А человек-то что же? Он тоже часть природы. Потому и обновляться должен. Нужно скинуть с себя ветхого человека и облечься в нового.
- Бабушка, - округлил глаза мальчик. – Ты как отец Петр говоришь. Только не понятно ничего.
- Хлеб-то режь давай, да ложки неси. Вот ужо, придут родители твои, а у нас не готово ничего. Грибочки соленые из подпола неси. Все посытнее будет.
- Сметанки-то хочется, бабушка, - вздохнул Ваня. – И молочка бы кружечку. Почему в пост нельзя молочка? Разве Бог обидится, ежели я кружечку выпью?
- Да Бог-то не обидится, Ванятка, - улыбнулась старая женщина и потрепала внука по голове. – Ему и дела нет, что у тебя на столе. Вспомни, что священник говорил: «Грех тебя борет, а ты господствуй над ним».
- Это как, бабушка?
- Вот ты кошку соседскую давеча за хвост тянул. Зачем тянул?
- А чего она царапается? Я ей говорю: не царапайся. А она царапается!
- Видел, как травка в поле растет? Ее то морозцем прибьет, то зверь потопчет, али человек. Еще снег не сошел, холодно по утру, а цветочки первые уже распускаются: мать-и-мачеха, подснежники. Не боятся мороза да холодов. Так и человек. Какие бы испытания не выпали на его долю, все ему на пользу, ежели он к Богу стремится. Все его закаляет, все назидает. Только так рост-то духовный и происходит. А ежели, во всем себе потакать, то и не добьешься ничего в жизни.
- А как это, бабушка, к Богу стремиться?
- Ты проповедь-то слушал сегодня? Али проспал все? Везде, Ванятка, труд надобен. Потому что, ничего доброго на этой земле без труда не вырастишь. Вспомни-ка, как хлебушек на твоем столе появился. Сначала родители твои рожь посеяли, потом земля ее растила. Потом, урожай собрали, в амбары сложили, в муку смололи. Потом только хлеб из нее испекли.
Или вон, у барыни-то нашей, сколько деревьев плодовых в саду, цветочков разных красивых! И за всеми уход нужен. Земельку удобрить, полить вовремя. Видал, небось, как садовник-то наш Потап трудится с утра до ночи? Вот оно как. А сами только сорняки растут. Вот и человек также. Чтобы культурным вырасти, много труда положить надобно. А иные растут, как в поле сорняки…
- Скажешь тоже, бабушка! – засмеялся Ванятка. – Как это люди сорняками могут быть?
- Хорошая барыня, Катерина Михална, - продолжала Авдотья, уже не слушая внука. - И дворовых милует. И крестьянам свои наделы обработать дает. Хорошая барыня, воздаст ей за это Господь… А вон и папка с мамкой твои идут.
Дверь отворилась и в избу, наклонив голову, чтобы не стукнуться о притолоку, зашли молодые мужчина и женщина. Иван да Марья. Повернувшись к красному углу, мужчина снял шапку и оба размашисто перекрестились на святые образа.
- Тятька пришел! – засиял Ванятка и кинулся навстречу отцу. – Матушка, а мы тут про сорняки с бабушкой разговаривали. Матушка, а бывают люди – сорняки? – зачастил он скороговоркой, обращаясь то к отцу, то к матери.
- Ишь ты, неугомонный какой! – осердилась на него старушка. – Дай родителям-то дух перевести. Принеси-ка воды отцу, да полей ему на руки. Да перестань трещать, как трясогузка!
- Ну, что там, Дарья-то? – спросила Авдотья у сына, подавая ему белый рушник. – Горюет все?
- Забор у ней завалился совсем. Подправить пришлось, - ответил Иван. – А Марья обед приготовила, да детей помогла накормить.
«Светик мой, Марьюшка», - улыбнулась про себя Авдотья, довольная невесткой. Добрая сыну жена досталась. Работящая и отзывчивая.
***
- Ну, что ты там про сорняки спрашивал? – усевшись после обеда на лавку возле теплой печи и привлекая к себе сына, спросил отец. – Вот ты морковку сладкую, или репку с грядки сорвать любишь? А что будет, если только посадить и ничего не делать? Оставить, чтобы так все росло.
- Известно что, батюшка, - засмеялся Ваня. – Сорняками все порастет.
- Вот так и душа человеческая. Если не возделывать ее, сорняками злых мыслей и дел порастет. А иные люди и сами, как эти сорняки. Живут себя ради, не помогают никому. Только небо зря коптят.
Вот мы с тобой Четьи Минеи читали давеча. Скажи-ка мне сын, кто в памяти народной остался? Те, кто на больших дорогах убивал и грабил? А может те, кто пиры закатывал да вином упивался? Нет, друг мой, Ванюша. А помнишь, как Христос сказал? Нет больше той любви, если кто душу свою положит за други своя. Буквы-то выучил? Скоро и сам читать будешь.
- Барыня-то наша, - обратился Иван к матери, – Екатерина Михайловна, задумала школу для крестьянских детей открыть. Хочу Ванюшку туда отдать.
- Да неужто? – всплеснула руками Авдотья.
- А недавно, - продолжил Иван, – Садовник Потап сказывал, что граф Толстой у ней в усадьбе побывал. Они что-то там о больнице для бедных толковали.
- Храни Господь матушку нашу. Молва о ней уже идет по всему Поведскому поречью. Да и во всей Тверской губернии такой доброй барыни не сыщешь. А еще, люди сказывали, что она всю Крымскую войну медсестрой прошла и самому Пирогову на операциях помогала, дохтуру знаменитому.
- Вот кому подражать-то надо, Ванятка, - обратилась к внуку бабка Авдотья. – А не друзьям твоим, сорванцам.
- Да как же ей подражать-то? – удивился Ванятка. – Она же ба-а-рыня!
- Добрым делам подражать нужно, - поддержал старушку Иван. – Для того Великий пост и установлен. Чтобы люди мирские свои попечения отринули и в душу свою пристально заглянули. Нет ли там сорной травы какой. Нет ли там злобы, обиды, мести. Нет ли там желания навредить кому.
- А еще, скажи тятенька, - спросил Ваня, густо покраснев. – Почему сметану-то в пост нельзя?
- Все потому, друг мой, Ваня, - засмеялся отец, - Что сытое брюхо к учению глухо. И чтобы снедями разными ты свой желудок не набивал и они тебя от молитвы не отвлекали. Потому и дает тебе Господь этот пост, как упражнение. Кто сможет свой рот обуздать, тот и мысли свои и злые намерения обуздать сможет. Как там отец Петр сказал в проповеди? Грех тебя борет, а ты властвуй над ним.
- Батюшка, - попросил Ванятка. – Ты, когда пойдешь к тетке Дарье, возьми меня с собой.
- Это зачем же? – удивился отец.
- Ребята сказывали, что муж у ней умер, кормилец единственный. Трое деток осталось. Тоже помочь ей хочу. Ты дрова будешь колоть, а я в поленницу складывать. А, как вырасту, сам кормильцем ей стану. А лошадок деревянных, что ты мне сделал, я Егорке маленькому отдам. Пускай играет. Я ведь взрослый уже, - важно сказал сын и пошел собирать в котомку деревянных лошадок.
PS В рассказе упоминается имя прославленной на всю страну медсестры Екатерины Михайловны Бакуниной, аристократки и основоположницы сестринского дела в России. Екатерина Михайловна была участницей двух войн: Крымской и Кавказской. Была лично знакома с хирургом Пироговым Н.И. и писателем Львом Толстым. Владела землями в Поведском поречье, где одна из первых открыла школу для крестьянских детей, а также открыла первую в Тверской губернии бесплатную больницу для окрестного населения. Усадьба ее была в деревне Казицино, откуда родом и мои родители.
На эту тему у меня есть поэма «Рассвет над Поведским поречьем» Прочесть ее можно, пройдя по ссылкам: