Глава 22
Ева
Я несколько раз просыпалась и вновь погружалась в сон. Проснувшись окончательно, почувствовала, как в глубине тела поднимается внутренний жар. Попробовала пошевелиться и поняла, что каждое движение доставляет невыносимую боль. Ещё некоторое время приходила в себя, расправляя ладошками смятую и влажную от пота простыню, пыталась по минутам восстановить вчерашний день. Похоже мне это удалось. Некоторое время лежала и думала о том, как же ненавижу своего мужа. Как мне хочется всадить в его поганый рот его яйца, а в глотку член, чтоб он подавился им и сдох как собака. Хотя нет собака здесь не причём, она любит хозяина и предана ему.
Ненависть поднималась в душе заполняя её до краёв. Я не безвольная тварь, над которой можно измываться только потому, что нет никого способного защититься от изверга. Возможно, я могла бы попросить помощи у Кайсарова, но было стыдно выглядеть жертвой в лице сильного и красивого мужчины, при мысли о котором сердце начинает ныть от любовной боли.
А может убежать, скрыться? У меня есть деньги, немного на первое время хватит, но что-то подсказывало, что Закир найдёт и вернёт обратно или убьёт. Теперь после того, как Рамир Харисович оставил мне всё, что причиталось его сыну, муж не даст мне развод. Потому что тогда лишится всего. Останется без денег. Я нужна ему, живая и с ним, или мёртвая, но отошедшая в мир иной в статусе его жены. А это значит, что расслабляться мне ни в коем случае нельзя. Я должна продумать, как освободиться от него и остаться при этом живой. А для этого нужно научиться думать, как он, соображать, как он, в общем влезть в его шкуру.
Я попробовала пошевелиться, но тело тут же отозвалось тупой болью. Было тяжело дышать. Похоже на этот раз у меня опять сломаны рёбра. Если это так, то мне нужен врач, чтобы сделать корсет, а то рёбра могут неправильно срастись и тогда я навсегда останусь инвалидом. Но что-то мне подсказывает, что Закир не будет вызывать врача и в больницу меня не повезёт. Потому что на этот раз вариант, что меня избили на улице или упала с лестницы не пройдёт. А значит придётся писать объяснение в полиции. А там начнутся расспросы. Что да как? Можно и в тюрьму загреметь.
Задыхаясь от боли, я дотащилась до туалета, к счастью, он был в моей спальне, а после решила попробовать принять душ. Вода принесла небольшое облегчение и вскоре я решила, что рёбра целы. Больше всего пострадала задница и скорее всего почки. По ним муж долбил больше всего. И на спине красовались красные полосы, оставшиеся от ремня. Я рассматривала лицо ожидая увидеть синяк, но его не было. Лёгкое покраснение и никаких следов от удара кулаком. Похоже Закир освоил технику ударов без внешних последствий.
Нужно срочно узнать который сейчас час. В девять у меня встреча с Кайсаровым на заводе, часть которого теперь принадлежит мне. Не хотелось опаздывать, но как это сделать если по мне словно асфальтовый коток проехал. Нужно спуститься на первый этаж там часы на стене и, наверное, моя сумочка, а в ней мобильный.
Каждое движение доставляло невыносимую боль, но я, мужественно превозмогая её, преодолевала ступеньку за ступенькой. Наконец ноги коснулись пола первого этаже. Глаза тут же нашли часы на противоположной стене. Половина девятого. Через полчаса я должна быть в кабинете у Кайсарова. Но мне уже не успеть. А его номер записан в моём другом телефоне, о котором не знает Закир, потому что я храню его на работе, в ящике стола. К нему же подключена карточка, о которой муж тоже ничего не знает. Если даже вызвать такси к назначенному времени я всё равно не успею. Стыдно. Но что делать? Выглянула в окно, машины Закира не было. Значит он уехал. Интересно куда? Неужели на работу?
К десяти часам я приехала на свою старую работу, решив, что ехать на встречу с Кайсаровым теперь уже не имеет смысла.
Достала спрятанный запасной телефон. Он стоял на беззвучном режиме поэтому я не боялась, что кто-то услышит звонок. Три неотвеченных звонка и все сегодня, и все от Кайсарова. Боясь, что кто-то услышит наш разговор вышла в коридор. К счастью, там никого не оказалась. Подойдя к окну, нажала зелёную трубку. Артур ответил сразу, как будто ждал моего звонка, а меня бросило в жар и не только от смущения, но и от его голоса.
– Ева? Здравствуй.
– Здравствуйте, Артур Мурадович. – произнесла слегка заикаясь.
– Что-то случилось? У тебя всё нормально?
– Да. Простите, я проспала. – Не знаю понял он, что я обманываю или поверил, но в трубке повисла тишина. После небольшой паузы он опять заговорил.
–Ну что же, бывает. Ты сейчас где?
– На работе в своём отделе.
– Почему там, а ни здесь? Мы же договорились.
– Я подумала, что вы не стали меня ждать и уехали. А одна что бы я там делала?
– Хорошо. Через пару часов буду в вашем бизнес-центре. Ты знаешь где мой кабинет?
– Нет.
– Поднимешься в приёмную президента. Спросишь у секретаря. Она подскажет. Жду тебя к двенадцати. Договорились?
– Да.
– И предупреди Бахтиярова, что с завтрашнего дня ты у него не работаешь.
Он отключился, а я так и застыла с трубкой у рта. Пыталась воспроизвести каждое слово и каждую интонацию, с которой он разговаривал со мной.
Я не думала, что Кайсаров после того, как я не приехала к девяти на завод захочет сегодня встречаться со мной. У меня по-прежнему болело всё тело. Было больно двигаться. Мои колени дрожали, когда я поднималась на этаж выше, а потом шла по длинному коридору, переходящему в просторный холл, а затем в приёмную президента компании. Я старалась идти так, чтобы не было заметно, что меня прогнали через центрифугу.
Когда наконец вошла в приёмную Кайсаров уже приехал. Дверь в один из кабинетов была приоткрыта, и я услышала, как он кому-то отдавал распоряжение.
– Акаева. Артур Мурадович ждёт, можете зайти. – Хорошо поставленным голосом известила меня Гульназ. Как ни странно, я запомнила её имя с первого раза.
Похожа она меня тоже запомнила. Не оставляя мне времени для раздумий, девушка встала из-за стола и подойдя к приоткрытой двери распахнула её настежь.
Кайсаров стоял спиной и разговаривал по телефону, а я смотрела на его широкие прямые плечи и вспоминала, что это уже было однажды. Только не здесь, а в ресторане, куда привёл меня Закир.
Почувствовав мой взгляд, он повернулся. Всё тот же лёгкий прищур, слегка приподнятая бровь, и губы жёсткие, властные, красиво очерченные. Мне захотелось прикоснуться к ним, чтобы они приоткрылись.
– Ева. – Его голос, прозвучавший словно сквозь сон, вернул меня в реальность.
– Что остановилась? Проходи.
Я сделала несколько шагов, наверное, боль отразилась на моём лице. Потому что он сам приблизился ко мне.
– Что случилось?
Я не могла поднять на него глаза. Слёзы неожиданно оказались слишком близко, и я испугалась, что если подниму голову, то они потоком польются на моё лицо и он всё поймёт.
– Закир? – Услышала совсем рядом голос похожий на рык зверя.
Поднесла руку, чтобы смахнуть слезу, уже подступившую к самому краю. Он перехватил и, потянув за неё, прижал меня к себе.
Я уткнулась в его грудь и, не сдержавшись, заплакала. Он погладил меня по голове, потом поцеловал в макушку, и тогда я разрыдалась. Впервые мне кто-то сочувствовал, жалел. Я не помню такого даже в детстве. Я плакала у него на груди, безбожно смачивая его белоснежную шёлковую сорочку слезами. Хорошо хоть глаза не были накрашены. Не знаю, сколько времени плакала. Всё это время он молчал, только слегка поглаживал по голове словно маленького обиженного ребёнка.
Наконец, я успокоилась. Повернув голову, тяжело вздохнула, шмыгнула носом и, всё ещё не желая отрываться от его надёжной груди, прильнула к ней ухом. Его сердце набатом отозвалось в моих перепонках. Оно стучало, как заведённый двигатель. Стоило поднять голову, как наши взгляды встретились. Кайсаров несколько секунд изучал моё лицо, затем поднял руку и нежно провёл тыльной стороной ладони по оставшимся от слёз соляным дорожкам. Вытер просохшие слёзы, прошёлся несколько раз рукой по одной щеке, затем по другой. Пальцами слегка прикоснулся к губам, заставив их приоткрыться. Вздохнув, я незаметно сглотнула, и застыв утонула в его тёмных, как ночь глазах.
– Расскажи мне всё, – приказал тоном, не допускающим возражения.
– Он часто тебя бьёт? – спросил, не дождавшись ответа.
– Нет. – Что я могла ещё сказать, чтобы не унизить себя? Для одного часто это когда раз в год, а для другого два раза в день. Как измерить эту частоту, если для каждого она индивидуальна.
– Ты всё ещё любишь его? – спросил немного хрипловатым голосом.
Что я могла ответить? Как рассказать, что всё давно прошло, что любовь испарилась, не сразу, но с каждым следующим ударом ремня она становилась всё меньше и меньше, пока совсем не исчезла. Можно рассказать о своей боли случайно пожалевшему тебя прохожему, или малознакомому человеку. Но очень трудно признаться тому, кто имеет для тебя какое-то значение. И совершенно невозможно открыть душу тому, по ком тоскует и плачет сердце. Парадокс.
– Сейчас вернись в отдел забери свои вещи и на лифте спустись на нулевой этаж. Я буду ждать тебя там. Иди.
Продолжение Глава 23