Поговорим о порче, сглазе, сценарии. Что передается по наследству. Мы начнем с магического, точнее, народного языка описания. И вы увидите, что он не менее точный, чем психологический, биологический или поведенческий.
Поехали!
*
Клавдия ненавидела свою соседку Ольгу и решила ее проклясть. Дом у Ольги был полон ее сыновьями, ее братьями. Ольга воспитала во время войны своих младших братьев, дала им образование, сама будучи необразованной.
Добрейший муж, который не был подкаблучником, но никогда не спорил с Ольгой. И хотя Ольга знала, что хвалиться детьми и родственниками не стоит, иначе сглазят, но не могла не отвечать на вопросы Клавдии.
Так она и рассказывала, как они работают, братья ее. Как жен находят себе добрых. Как дочери ее выбирают приличных и ведут себя прилично.
Клавдии вот что не нравилось. Ее не спрашивали! Ее не спрашивали про ее единственного, а единственный уехал от нее и ни одного письма не прислал. Мужа ее на войне убило. Лейтенант один останавливался у нее да обокрал.
Ненавидела свою жизнь Клавдия. А больше всего она ненавидела соседку.
Разделенную лишь дощатым забором, через щели и дупла которого выползало счастье к Клавдии. Выползала она, как пенка от молока!
Душила Клавдию зависть! Она и добро считала соседки! И сколько одежа стоит у всех знала!
И пошла она к священнику местному. Думая, что он-то ей поможет проклянуть. Купила она свечи, поставила за упокой всей семьи Ольги. И пошла просить батюшку помолиться за живых так, как за мертвых.
– Ох, затеяла ты недоброе. Недоброе. Тебе лучше в ноги упасть Ольге-то да поблагодарить ее за все хорошее. Ты знаешь, как Павел-то, друг Христа, сказал? Благодарю Бога за вас, ради благодати...так ты, чтобы благодать эту ухватить, ты ей в ноги упади и попроси помочь тебе. Павел может и не любил людей, но хотел благодати ухватить. Благодати искать. Да попроси принять в семью ее. Как Руфь сделала. Она приняла чужую как мать да слушая ее стала вон какой. На такое благословение дать никак не могу , сиречь сие колдовство лютое, проклянешь саму себя. Иаков-то, патриарх ветхозаветный, с Богом сражался ради благодати! И везде ее искал! А в конце жизни понял: благодать-то получить чтобы, надо всех благословлять!
Плюнула Клавдия и пошла к гадалке местной.
– Недоброе. А верно сказал поп. Верно. Не делай так. Кровью вся пойдешь и семью утащишь, что милует тебя. К тебе-то благодать, как пенка от молока, льется-то, льется. Ты пей пенку-то, пей! Благодари всех. И самой будет хорошо!
- Пенки ненавижу, мать! Дай мне погибель их всех, что хочешь отдам!
Тогда гадалка встала, сделала три оборота, чтобы принять иной облик и войти в иное состояние. В иное мышление. Стала она думать по-другому – по-волчьи. Смотреть по-иному – по-лисьи.
– Что ж. Возьму с тебя я завещание твое на все, что есть у тебя. Но и ты увидишь, как проклятие работает. До конца же жизни страдать тебе и им всем. Запоминай же!
Представляй, как молоко и пенка благодати скисают и червями покрываются на той стороне. Как червей они едят все и похваляются супом из ямы выгребной.
Испеки же ты пирог, да слюны своей намешай туда. Плюй да червей представляй. А как придешь с пирогом, так и скажи Ольге, что узнала ты секрет великий, как детей счастливыми растить. Но сказать того не можешь, ибо заповедали тебе не говорить. Но так ты хочешь сказать Ольге. Что не можешь не сказать-то. Запомнила?
Клавдия кивнула, еле сглотнув комок слюны.
– А вот как начнет упрашивать Ольга тебя, а она начнет, ибо много в ней любви, а любовь же просит невозможного...ты ей и скажи:
– Хвалить детей в открытую нельзя. Только за спиной хвалить надо. А в лицо надо ругать детей! Чтобы порчу отвадить!
Ее дети будут нехваленными. Неблагословенными. И чувствовать себя будут нелюбимыми. Будут они стараться получить благословение родителей! Похвалу их! А не смогут, ибо родители не будут такого делать! И тогда они начнут выбирать пути сложные, опасные. И не до детей им будет и не до счастья! Им бы хоть выдержать испытания все...
Вернулась домой Клавдия и замесила пирог со щавелем, который Ольга и вся семья ее любила. Замесила, выпекла. Да принесла Ольге и все рассказала.
И с тех пор стало молоко и пенка скисать, что через забор лезла.
Слышать стала Клавдия детский плач. То Ольга стала дочерей ругать, а те внуков ругать. А через год брат Ольги-то, поругался с Ольгой, вышел и в сердцах разогнался на автомобиле и впечатался до пятна кровавого с серым мозгом его. Муж Ольги вздыхать часто начал. Да инфаркт его прихватил, и быстро закопали его.
А тут и девяностые наступили.
Все внуки-то, желая родителям доказать, что герои они, пошли в опасности и стали наркоманить.
Да так наркоманили, как никто в округе той. Один так и издох, другой подхватил болячку.
А дочь Ольги-то, дочь, выросла злодейкой лютой такой, что стала искать злого мужика. Злого, чтобы защитил ее.
А внуков-то почти и не было, да были если, то все толстые, плаксивые, боящиеся всего...
Клавдия-то умирала когда, вдруг поняла все.
И умирала она. И хотела увидеть светлую такую точечку. Во тьме кромешной. Искала ее, искала, а никак найти не могла. И обратиться не к кому ей было, когда умирала. Умирала да выкрикнуть никак не могла "простите меня!". Разучилась говорить слово такое. И точечку никак все не могла найти, ну никак. Ищет, ищет, а вокруг тьма кромешная.
И что-то там сладостно болезненное ползет к ней. Пригляделась она и видит, что черви, которых она представляла всю жизнь.
Они-то за ней и ползут с точками черными на концах своих жирненьких тел.
А Ольга-то, что Ольга...никак она не могла детям-то признаться, что ругает она их по любви. И ругает, чтобы порчи не было, потому что соседка так сказала одна, которую уважали они и жалели. Ведь она одна все время оставалась.
Что же с детьми такое у нее?
И самой же никак не удавалось ей причину найти, потому что не пришла в себя. Ослепила тогда ее такая мысль, что сама будет мучиться, а детей лучше делать! И возгордилась, что жертва ее будет подобна Богу!
Пришла она к священнику, а тот ей говорит:
- "Верою Иаков, умирая, благословил каждого сына Иосифова и поклонился на верх жезла своего".
Всю жизнь искал Иаков, как найти благодать, а понял, что найдет, если сам будет благодарить всех. И спасение он приобрел именно так. Поверив в то, что именно этот путь его спасет. И это и был его талант.
– Ольга, благословляйте детей своих! Пока не умираете еще!
– Нет, да не надо мне про Бога тут! Вы понимаете, они меня не уважают!
А тогда психолог, к которому она пошла после священника, говорит:
– Так вы хвалите детей! Вы так среду будете создавать, чтобы поощрения и поглаживания передавались по кругу!
И это Ольга не приняла. Хотела она услышать, что святой стала и как Бог.
И никак не могут найти покоя все в семье этой. Не раскрывают все дары у себя. Но находятся как бы на старте. Ждут.
*
Никакие языки описания, как вы видите, не действуют. Еще ослеплены бывают люди гордыней. Страстями. Транзактами. Сценариями. Недоработками. Страхами.
Как ни назовите. Все одно и то же. Итак, языки описания – это языки описания. Владея ими и переводя с одного на другой, мы все понимаем. Именно про это и писали философы науки.
У нас есть много полезных и интересных публикаций.
Наш клуб 800Million совместно с Центром психологической безопасности (ЦПБ)
регулярно проводит финансовые курсы. В этой подборке собрана информация о курсах, отзывы о них, а также рассказано о преподавателе.
А это пост, в котором рассказано обо всех наших технологиях.
Здесь - наши статьи.
Здесь подборка с нашими рассказами о 800Million.
Кроме того, у нашего клуба есть своя картинная галерея нейроживописи.
Стиль - супрематизм. Картины созданы нашим мастером. Любую из работ вы можете приобрести.