Часть 1. Нежданный визит
«Выкупай мою долю или продаём всё!» – Пётр швырнул на стол папку с документами. Пыль с обложки медленно осела на хрустальную вазу, которую их мать когда-то выменяла на картошку в голодные 90-е.
Сергей молча провёл рукой по полированному дереву буфета. Тридцать лет назад они с братом бегали вокруг этого стола, играя в казаков-разбойников. Теперь же дом детства превратился в поле боя.
– Сроку даю до пятницы, – бросил Пётр на прощание. Дверь хлопнула так, что задрожали фарфоровые слоники на полке.
Часть 2. Корни конфликта
Отец оставил им двухэтажный дом с садом. По завещанию – пополам. Но пока Сергей восстанавливал прогнившие перекрытия и выкорчёвывал старые яблони, младший брат требовал немедленной продажи.
«Зачем тебе этот хлам? – ворчал Пётр по телефону. – Вон у Ленки в Испании вилла, а мы тут за бородатые времена цепляемся».
Сергей не признавался, что дом для него – последняя нить, связывающая с отцом. Тот погиб на шахте, когда мальчишкам было 13 и 15. Помнил, как отец, уходя в ночную смену, всегда оставлял на кухонном столе часы-ходики: «Следи, чтобы мать вовремя лекарство принимала».
Часть 3. Находка в чулане
Решив составить опись имущества, Сергей полез в чулан под лестницей. Среди старых чемоданов наткнулся на жестяную коробку. Внутри – письма отца к матери времён их свадьбы и потёртая записная книжка.
«20 мая 1987. Сдал кровь – получил талон на ковёр. Лида обрадуется...»
«14 января 1991. Проходчик Семёнов задолжал триста. Отдал свои – пусть детишек накормит...»
На последней странице дрожащей рукой было выведено: «Сыновьям. Если что – продайте часы. Денег хватит обоим...»
Часть 4. Тайна ходиков
Часы висели на прежнем месте. Сергей впервые рассмотрел клеймо на задней крышке: «Павел Буре, 1956». В интернете нашел похожие лоты – цены от полумиллиона.
– Зачем молчал? – Пётр вбежал в дом на следующий день, размахивая распечаткой аукциона. – Делить будем?
– Отец велел продать их в трудную минуту, – Сергей аккуратно снял ходики со стены. – Его последняя воля.
Брат замер. Впервые за два года скандалов в его глазах появилось что-то человеческое.
Часть 5. Исповедь за самоваром
– Помнишь, как он нас лупил ремнём за разбитое стекло? – Пётр неловко вертел в руках чайную ложку. – А я тебя подставил, сказал, что это ты мячом кинул...
Сергей молча подлил брату чаю. Пар от пирогов с капустой запотел на окнах, точно как в детстве.
– Я думал, ты специально дом сохраняешь, чтобы мне назло, – пробормотал младший, разглядывая потёртый альбом с фотографиями. – Ленка всё твердит: «Выжми из старьевца максимум»...
Часть 6. Неожиданный поворот
Наутро Пётр привёз чемодан строительных инструментов.
– Давай крышу поправим, – бросил он, доставая отцовский рубанок с выщербленной ручкой. – А часы... пусть висят.
Сергей кивнул, пряча улыбку. Он уже знал, что вчера брат поругался с женой из-за предложения разобрать дом на стройматериалы.
Эпилог
Теперь по воскресеньям во дворе собирается вся семья. Ленка ворчит, что вместо испанской плитки на террасе – старые доски, зато её сын Ванька обожает лазить по той самой яблоне, которую Сергей когда-то спас от вырубки.
А часы всё так же тикают на кухне. Только теперь под ними висит отцовская кепка – Пётр принёс её «для антуража».