На утро деревня словно проснулась другой. Казалось, сама природа постаралась помочь людям поскорее забыть о кошмарах последних дней: долгожданное солнце вырвалось из-за гор и осветило заснеженные крыши мягкими, почти весенними лучами. Словно сама жизнь намекала, что впереди — обновление и надежда.
НАБЛЮДЕНИЕ ЗА ОТЦОМ МАТТИАСОМ
В доме старосты, где теперь держали священника под стражей, царила тяжёлая тишина. Пара крестьян, дежуривших у двери, нервно переговаривалась полушёпотом. Все понимали, что отец Маттиас — преступник, но от этого не стало легче: слишком крепки были прежние представления о нём, как о духовном наставнике, и слишком свежи раны от его предательства.
Знахарь Вильгельм, выделенный в качестве «наблюдателя» за арестованным, аккуратно подогревал воду над жаровней, пытаясь согреть комнату. Маттиас, сидевший на стуле со скованными за спиной руками, молчал, почти не реагировал на вопросы. Лицо его выглядело осунувшимся, а взгляд стал пустым, каким бывает у человека, оказавшегося в безнадёжном тупике.
— Вы хоть скажите, что замышляли дальше… — осторожно обронил Вильгельм, не питая надежды на ответ.
Отец Маттиас даже не поднял глаз:
— Для вас всё равно это звучит безумием… — с горечью процедил он. — И, пожалуй, это справедливо.
Углублять разговор знахарь не стал. Он понимал, что «надорванной» душе фанатика вряд ли поможет кто-либо, кроме власти или долгого раскаяния. А может, уже ничто не поможет.
ВИЗИТ САБИНЫ
Сабина Штерн, чувствуя, что в деревне настал переломный момент, отправилась проверить порядок у «тюрьмы» Маттиаса. Когда она вошла в комнату, Вильгельм кивнул ей сдержанно, а двое крестьян напряглись, ожидая команды. Священник по-прежнему держал голову опущенной.
— Вы здоровы? — негромко спросила Сабина, подсаживаясь на старый резной сундук напротив.
— Как можно быть «здоровым» после всего? — горько отозвался Маттиас. — Я переступил черту, надеясь на свет, но меня поглотила тьма.
Сабина внимательно посмотрела на него:
— Ваша вера была извращена личной амбицией. Но у каждого есть шанс признать ошибки. Говорят, в город уже отправили гонца, чтобы сообщить о преступлении. Рано или поздно приедут чиновники и судьи. Хотите ли вы покаяться?
— Покаяться… — криво усмехнулся он. — А что толку? Жизнь того же старосты не вернуть. Да и прочие грехи смоет не покаяние, а лишь кровь. Свою вину я уже не искуплю…
Сабина вздохнула. Ей было нелегко разговаривать с человеком, который сам разрушил собственную жизнь и едва не погубил всю деревню. Однако она понимала: ради Юстины, ради спокойствия людей важно, чтобы Маттиас больше не поднимал за собой сторонников.
— Останетесь ли вы жить… решать не мне, — сказала она спокойно. — Моя задача — защитить деревню от новой беды.
Мрачная фигура священника на миг зашевелилась. Казалось, он хотел что-то сказать, но в итоге лишь сжал губы. Это молчаливое признание говорило о том, что внутренняя борьба в нём ещё не закончена.
ДОМ СТАРОСТЫ: ОТГОЛОСКИ ПРОШЛОГО
Когда Сабина вышла в коридор, её взгляд зацепился за приоткрытую дверь одной из комнат, куда раньше вёл староста своих «гостей». Порыв любопытства заставил её заглянуть туда. Комната оказалась полузаброшенной: толстый слой пыли на полках, несколько сундуков, книги в кожаных переплётах. На столе лежал потускневший подсвечник и старый глобус — быть может, староста мечтал когда-то о далеких странствиях или искал знания о мире, прежде чем увлёкся мрачной алхимией.
Заметив лёгкий беспорядок на одной из полок, Сабина приблизилась и увидела сложенные бумаги, пожелтевшие от времени. Возможно, это уцелевшие заметки или письма, которые не успели уничтожить во время пожара или паники.
— Проклятия, снова эти пергаменты? — прошептала она.
Развернув один из листков, она увидела личную переписку, адресованную якобы покойному старосте. Из текста следовало, что он вёл секретную переписку с кем-то из другого края, надеясь «избавить деревню от нищеты» через тайные ритуалы. «Участь неверных будет печальна, — гласила одна фраза. — Но мы принесём процветание тем, кто не боится оккультного пути».
Сабина горько усмехнулась. Снова эти сладкие обещания «обогатить и спасти», которые на деле оборачивались кровавым жертвоприношением.
— Сколько зла сделано во имя «всеобщего блага», — подумала она. — И ведь многие, возможно, верили…
Спрятав бумаги в маленький кожаный мешок, чтобы при случае передать чиновникам, Сабина вышла, чувствуя, как в душе назревает усталость. Ей хотелось поскорее покинуть этот дом, пропитанный трагедией.
СОВЕТ ПОД СОЛНЦЕМ
В тот же день на деревенской площади собралось небольшое собрание: главные из оставшихся «трезвых» умов, в том числе Отто, Марта, знахарь Вильгельм и несколько крестьян. Юстина, обмотавшись тёплым платком, стояла чуть поодаль. Обсуждали, что делать дальше, пока чиновники не приехали. Как построить новую жизнь без старосты? Как не допустить новой вспышки паники?
— Прежде всего, нужно временно выбрать ответственного за распределение работ и запасов, — предложил кто-то из старших крестьян.
— И посмотреть, чтобы люди не разъехались, — добавил другой. — Ведь многие боятся: как бы новая беда не вернулась.
Сабина слушала молча. Она понимала: это внутренние дела деревни, и им самим решать, кто возьмёт на себя лидерство. Возможно, со временем Юстина окрепнет и сможет занять место своего отца, но сейчас она слишком потрясена.
В итоге сельчане решили избрать совет из трёх человек: Отто — как того, кто знал все хозяйственные дела старосты, Вильгельма — для помощи в лечении и понимании человеческих страхов, и ещё одну пожилую женщину, которая пользовалась уважением благодаря трезвости суждений.
— Пусть правят, пока не приедут люди из города, — заключила Марта, запустив руку в бокал с водой. — Но только по совести, не повторяя ошибок.
ПОДАРОК ЮСТИНЫ
Когда собрание распалось, Сабина собралась было уйти в трактир, чтобы прикинуть, не стоит ли ей уже завтра покинуть деревню. Но тут к ней подошла Юстина и, покраснев, протянула небольшой узелок, завёрнутый в холщовую ткань.
— Это от меня, — проговорила девушка, смущённо потупив взгляд. — Вещица моей матери, которая когда-то, говорят, хранила меня от дурного глаза. Теперь пусть хранит вас. Это только символ, но…
Распаковав узелок, Сабина увидела небольшой медальон с резным узором, напоминающим солнечный диск, от которого расходились лучи в форме спиралей. Металл был потускневшим, но явно когда-то ценным.
— Благодарю, — улыбнулась Сабина, чувствуя трепет от такого жеста. — Я буду носить его, чтобы помнить о вас и о том, что зло можно одолеть, если не бояться ему взглянуть в глаза.
Юстина ненадолго сжала руку Сабины в своей и тихо произнесла:
— Надеюсь, вы найдёте покой в своей душе так же, как вернули его нашей деревне.
ПРЕДЧУВСТВИЕ ДОРОГИ
Вернувшись в трактир, Сабина стала перебирать свои скромные пожитки. Осматривая небольшой узелок с дорожной одеждой и запасным бельём, она думала о том, что пора собираться в путь. Миссия, ради которой она задержалась здесь, фактически выполнена: убийца найден, Юстина спасена, жители объединились и выбрали совет. Станут ли власти судить отца Маттиаса или решат поселить здесь другого священника — вопрос времени.
— Постой, милая, — донёсся голос Марты, которая появилась в дверном проёме. — Правда хочешь уехать? Может, ещё побудешь чуток? Народ-то к тебе привык, да и… вдруг чиновники решат допросить тебя для протокола?
Сабина пожала плечами:
— Если надо, я оставлю адрес знакомых в городе, они меня найдут. Просто… мне тяжело здесь находиться: слишком много крови и боли. Да и помочь я уже ничем не могу, главное сделано.
Марта грустно улыбнулась:
— Понимаю. Спасибо тебе за всё. Двери моего трактира для тебя всегда открыты.
ЧАЙ С ТРАВАМИ И ПРОЩАЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
Поздним вечером трактир опустел; лишь огонь в камине создавал живое тепло. Сабина сидела за грубым дубовым столом, перед нею — глиняная кружка с душистым травяным настоем, который сварил Вильгельм. Сам знахарь присел напротив, обхватив свою кружку пальцами. Они молчали, глядя, как в печи играют языки пламени.
— Тяжёлая история, но… я рад, что ты вмешалась, — негромко заговорил Вильгельм. — Иначе не представляю, что бы здесь творилось.
— Я тоже, — кивнула Сабина. — И благодарна тебе за помощь: без твоих знаний, возможно, погибла бы Юстина.
Знахарь опустил глаза:
— Спасибо, что не судишь меня за мои… странности. Теперь надеюсь, что люди меньше будут меня бояться и не станут кричать «колдун» при каждом зелье. Ведь видишь, кто оказался настоящим чудовищем…
— Не думай об этом больше. Тебе ещё предстоит помочь деревне в восстановлении, — ответила Сабина мягко. — Когда я уеду, они будут нуждаться в твоих способностях. Только не уходи в свою ракушку отчуждения: люди должны видеть, что ты на их стороне.
Знахарь склонил голову, словно принимая её слова как жизненный урок.
ЗАКАТ В ОКНЕ
Наконец Сабина почувствовала, что усталость накатывает непреодолимой волной. Она поднялась, прошла к окну и увидела золотистый отблеск заходящего солнца. Ветер неслышно скользил по заснеженной улице. Казалось, что вместе с уходящим днём уходят и кошмары, вырвавшиеся в эту землю из глубин оккультных ритуалов.
Завтра или послезавтра Сабина возьмёт свои скудные вещи, оседлает лошадь у знакомого конюха (если та ещё осталась в порядке) и отправится прочь из этих гор. Но оставит здесь частичку своей души — и отголосок собственной боли, пережитой во время борьбы за справедливость.
«Остался один день и одна ночь, — подумала она, касаясь пальцами медальона, подаренного Юстиной. — Потом я продолжу путь. А деревня будет жить без меня, надеюсь, в покое и согласии».
Так завершалась предпоследняя глава этой истории. По меркам многих трагедий, итог ещё не финален: власти не прибыли, и судьба отца Маттиаса остаётся в подвешенном состоянии. Однако главная угроза миновала, зло разоблачено, а истерзанная деревня получила шанс на возрождение. Сабина готовится к отбытию, ведь чувствует, что главная точка будет поставлена не здесь, а в её собственном сердце — когда она осознает, что, спасая других, отчасти спасла и саму себя от прежних призраков прошлого.