Первые лучи рассвета окрасили небо над горами блеклым розоватым сиянием, когда маленький отряд, во главе с Сабиной, привёл отца Маттиаса в дом старосты. Бывшая контора, где ещё недавно лежало бездыханное тело главы деревни, теперь превращалась в импровизированное место «суда». Несколько крестьян, которым доверяла Сабина, заняли позиции у дверей, чтобы никто не помешал — и никто не сбежал.
СОННАЯ ДЕРЕВНЯ ПРОСЫПАЕТСЯ
Улицы начали оживать: кто-то выбирался из домов с костылями и вилами, опасаясь новых нападений. А узнав, что священника уличили в кошмарных преступлениях, люди сначала замерли в неверии, затем, видя его перед собой — растерянного, связанного, — разразились криками.
— Как же так?!
— Батюшка, вы же были духовным отцом!
— Судить его надо! Прогнать!
Кто-то злобно выкрикивал проклятия, кто-то боялся прикоснуться к нему, словно к «меченному дьяволом». Лишь шум и гул росли от секунд к секунде, грозя перерасти в самосуд. Однако Сабина твёрдо велела всем успокоиться и выслушать, что скажет отец Маттиас, да и она сама.
— Никакой травли, — произнесла она громко, приподняв руку. — Нам нужна правда. И нужно понять, нет ли у него сообщников.
Многие, хоть и нехотя, но послушались. Всем было не по себе от мысли, что священник — сам главарь «тайного культа». Кто знает, сколько ещё человек могли участвовать в его делах?
ВСТРЕЧА С ЮСТИНОЙ
Юстина, одетая в тёплый платок, появилась на пороге; на её лице был след от недавнего удушья, а в глазах смешались боль и негодование. Рядом маячили Марта и знахарь Вильгельм, что держали девушку под руку, помогая ей не упасть от слабости. Увидев, что отца Маттиаса поймали, Юстина чуть дрогнула.
— Итак, из-за вас… погиб мой отец? — тихо спросила она, всё ещё с трудом веря в услышанное. — Вы... делили с ним «тайны»?
Священник, связанный у массивного стола, мрачно прищурился. Его лицо отражало смесь обречённости и горящей внутри фанатичной уверенности:
— Ваш отец… боялся завершить обряд. Он предал нас. И тебя тоже предал бы, если бы не боялся за свою жалкую душу…
Юстина вздрогнула, будто получила удар в сердце.
— Неправда! Отец заботился обо мне! Он мог заблуждаться, но не стал бы…
— Ваш «заботливый» староста участвовал в тайных ритуалах, и сам хотел искупить грех, — прохрипел Маттиас. — Я лишь довёл начатое до конца.
Лицо Юстины залило ужасом. Она вспомнила, как всё время чувствовала, что отец скрывает от неё нечто важное. Но не могла предположить, что настолько далеко он зашёл.
ОБВИНЕНИЯ И ПЕРЕПОЛОХ
Сабина обвела глазами собравшихся. Многие крестьяне стояли в растерянности: раньше они смотрели на отца Маттиаса как на единственную опору веры — а теперь сомневались во всём. Не удержавшись, один из крестьян выкрикнул:
— Надо связать его покрепче и бросить в речку! Пусть утонет, если таков волею дьявола!
Другие подхватили:
— Казнить! Без суда и следствия!
Марта и знахарь Вильгельм озабоченно переглянулись. Никто не хотел нового безумства, ведь деревня и так пострадала от страху и суеверий. Сабина стукнула ладонью по столу:
— Успокойтесь! Мы не станем дикарями. Если он виновен, то пусть люди услышат его признание, а затем решат, что делать по справедливости.
Внутренне она понимала, что власти в такой глухой местности не дотянуться ещё долго: городские чиновники могли не приехать или не поверить словам крестьян. Но всё же никто не вправе превращать деревню в арену жестокости.
ПРИЗНАНИЕ СВЯЩЕННИКА
Когда гул немного стих, Сабина подошла ближе к Маттиасу, чтобы не упустить ни единого слова. Тот тяжело вздохнул, будто собираясь с последними силами:
— Да, я виновен… Я пошёл на преступление. Но не только я! — Он бросил взгляд на толпу, и голос чуть надорвался: — Староста сам искал тёмное знание. Я лишь стал его проводником. Когда он хотел отступить, боясь «проклятия», я решил, что всё возьму в свои руки. Он угрожал, что если я не перестану… расскажет всем правду. Вот тогда я и… — Маттиас отвернулся, дав понять, что именно он «завершил» жизнь старосты.
— А кто ещё был в вашем кругу? — чётко спросила Сабина.
— Гертруда… но она сбежала, решив, что мы зашли слишком далеко. Был ещё один человек, — лицо его дрогнуло в злобной усмешке. — Но он давно покинул эти края, почуяв беду. Может, бродит теперь по трактам, возвестив, что «Тень под лунным сводом» никогда не умрёт.
Сердце Сабины сжалось: значит, история может повториться где-то ещё. Но, по крайней мере, в этой деревне беспокойное ядро разрушено. Вопрос лишь в том, не остался ли кто-то из прежних «последователей»? Отец Маттиас не спешил признаваться в именах.
БОЛЕЗНЕННОЕ ОТКРОВЕНИЕ ЮСТИНЫ
Внезапно Юстина, опустив голову, заговорила дрожащим голосом:
— Отец… то есть мой родитель… незадолго до смерти сказал мне, что на его руках кровь невинных — будто когда-то, ещё до меня, уже были совершены преступления. Я думала, он говорит о прошлом, о старых войнах. А оказалось, всё куда страшнее.
Она перевела взгляд на Маттиаса:
— Так что же теперь делать нам? Вы, священник, осквернили часы души и веры. А я… осталась с чувством, что мой отец тоже грешил. Как с этим жить?
Маттиас не ответил. Его глаза были направлены в пустоту: фанатик, потерявший свою миссию. Юстина пошатнулась, и Вильгельм подхватил её, увёл в сторону, чтобы она не упала. Марта сдержанно вытерла слёзы.
ОБЕТ ДЛЯ ДЕРЕВНИ
Осознав, что необходимость дальнейшего допроса исчерпана — Маттиас сознался в главном, — Сабина подошла к оконному проёму, где сквозь выбитое стекло струился холодный ветер. Волосы её трепал сквозняк, а в душе боролись противоречия: радость от того, что убийца найден, смешивалась с горечью — ведь зло оказалось не каким-то «демоном», а человеком, которому все доверяли.
— С нами останутся шрамы, — тихо сказала она, обращаясь к замершей толпе. — Но каждый должен вынести урок: не позволяйте страхам и тайнам брать верх. Если что-то кажется вам злом — не молчите, не прячьтесь за колдовство. Иначе трагедия повторится.
Многие кивнули, а кто-то тихо всхлипнул. Зерно, посеянное ложью и фанатизмом, пустило здесь глубокие корни. Но теперь у деревни есть шанс восстановиться, если люди будут поддерживать друг друга.
ОТТО И ПРОЩАНИЕ С ДРУЖБОЙ
Отто, наблюдая за всем этим, не сводил взгляда с тела отца Маттиаса, который, с усталым видом, опустился на лавку. Воспоминания о старосте, с которым он когда-то дружил, сжимали его сердце. Подойдя к Сабине, он прошептал:
— Спасибо тебе… И прости. Я мог многое предотвратить, если бы доверился интуиции и не закрывал глаза на странности старосты. Мне казалось, это лишь безобидное увлечение.
Сабина печально улыбнулась:
— У нас у всех бывают «слепые зоны» к друзьям. Главное, что теперь ты не позволил убийце продолжать безнаказанно. Ты сделал, что мог.
Отто тяжело вздохнул.
— Сегодня ночью ты спасла не только Юстину, но и нашу деревню от ещё одной бойни. Никто не знает, сколько жизней мы сберегли.
РЕШЕНИЕ ДЛЯ МАТТИАСА
Сабина понимала, что официального суда ждать не скоро. Но и оставлять обезумевшего священника на волю толпы было неправильно. Взглянув на несколько самых трезвомыслящих крестьян, она велела:
— Удерживайте его под стражей, пока не прибудет кто-нибудь из города. Скажите, что здесь произошло убийство и что нам нужен суд. Не позволяем никому учинять самосуд. А если он попытается бежать… — Она мрачно покачала головой. — Тогда поступайте по обстоятельствам.
— Слушаемся, госпожа, — ответили мужчины, хотя в голосе их звучал страх. Ведь сомнения всё ещё оставались: а вдруг какие-то «прихвостни» Маттиаса нападут? Но Сабина была уверена, что после такого раскрытия вряд ли кто-то рискнёт продолжать «обряд».
ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА С ГЕРТРУДОЙ?
Уже ближе к полудню, когда шум в деревне улёгся и люди начали расходиться по домам, заботясь о собственном хозяйстве, Сабина на миг вышла на задний двор, чтобы перевести дух. Тепло солнца всё ещё было слабым, но всё же прогоняло ночной холод.
Неожиданно, оглянувшись к дальнему краю ограды, она заметила женский силуэт — стройная фигура в плаще, с лёгким капюшоном, чуть приподнятом. То была Гертруда, женщина, которая в пещерах предупреждала Сабину об опасности.
Гертруда стояла бесшумно, словно не решаясь приблизиться, и Сабина почувствовала, как сердце сжалось. Она сделала пару шагов к ней, но та качнула головой, будто говоря: «Не подходи».
— Я всё слышала, — негромко произнесла Гертруда, её голос отдалился эхом в тишине. — И рада, что злодеяние остановлено. Я сама уже не могла продолжать эти жуткие дела. Утратила веру в «лунный свод», поняв, к чему ведут такие ритуалы.
Сабина хотела возразить, но Гертруда, словно прочитав её мысли, подняла руку:
— Уйду дальше. Не хочу, чтобы люди видели во мне пособницу Маттиаса. Надеюсь, вы сможете вернуть этой деревне покой.
— Куда ты идёшь? — спросила Сабина, желая остановить её.
— Туда, где ещё не забыты душевность и прощение. Может, когда-нибудь искуплю свою вину, — печально отозвалась Гертруда. — Прощайте.
С этими словами она быстро скользнула прочь, исчезнув меж заборов и кривых улочек. Сабина только и смогла выдохнуть, чувствуя, что Гертруда несёт свою тяжёлую ношу. И, возможно, это будет наказание достаточное для неё самой.
НАСТУПАЕТ ПЕРЕМЕНА
Под вечер деревня стала затихать — люди устали от потрясений. Юстина, хоть и ослабленная, решилась высказать благодарность Сабине лично. Нашла её в трактире Марты, присела рядом и тихо промолвила:
— Я… не представляю, что бы было, если б вы не вмешались. Мой отец много натворил… Но хочу верить, что в последние дни он всё-таки пытался спасти меня от худшей участи. Иначе он не писал бы мне эти письма с извинениями. Спасибо, что уберегли мою жизнь.
Сабина коснулась руки Юстины:
— Ты сильнее, чем тебе кажется. Может, со временем ты поймёшь, как жить с памятью о нём. А пока… подумай о будущем. Жизнь продолжается.
Девушка кивнула, смахивая слезу. В её усталых глазах проглядывала решимость восстать из-под груза семейных тайн.
ЗАВЕРШЕНИЕ ДНЯ
Когда солнце скрылось за горами, трактир наполнился мягким оранжевым светом. Марта разливала постным хлебом и тёплой похлёбкой, а Вильгельм сидел в углу, варя настой из трав. Отто помогал чинить сломанные двери, чтобы деревня стала спокойнее спать. Постепенно, в полумраке, люди отгоняли воспоминания о безумной ночи. И всё же послевкусие страха и горя осело в сердцах.
Сабина, почувствовав, как усталость окончательно берёт верх, поднялась к своей комнате. В голове ворочались мысли о том, что ещё предстоит эпилог, когда приедет кто-то из городских властей (если приедет). Но её долг, пожалуй, выполнен: убийца разоблачён, культистский круг разорван.
«Осталась одна глава, — мелькнуло у неё в голове, когда она осторожно прикрывала дверцу комнаты. — Последний шаг к тому, чтобы поставить точку в этой зловещей истории».
И, погрузившись в тишину, она, наконец, позволила себе прикрыть глаза. Впервые за много дней в душе ощущалось пусть и горьковатое, но облегчение: деревня жива, Юстина спасена, а зло в облике священника более не властвует страхом над людьми.
Так завершилась восьмая глава — день, когда правда вышла наружу, а деревня, разбитая ужасом, получила надежду на исцеление. Осталась лишь развязка — финальный аккорд, который прольёт свет на то, чем навсегда запомнится это дело о «Тени под лунным сводом».