Тетя Ира вцепилась мне в руку, как только я вышла из школы.
— Солнышко, как ты? — ее голос стал неестественно сладким. — Наверное, очень тяжело... без полной семьи?
Я выдернула руку, поправляя рюкзак. Некоторые люди бесили своим желанием навязать "правильное" с их точки зрения поведение.
— У меня полная семья. Просто родители живут отдельно.
— Ой, — тетя Ира закатила глаза, — ну конечно, ты же подросток, бунтуешь. Думаю, что глубоко в душе-то ты страдаешь!
Я фыркнула и полезла в карман за жвачкой.
***
— Мам, ну сколько можно?! — я швырнула телефон на диван. — Опять бабушка прислала мне статью из разряда "Дети развода — несчастны по умолчанию"!
Мама, закутанная в плед с единорогами (подарок папы в прошлом году), оторвалась от ноутбука.
— О, классика! — она протянула руку за чашкой. — Вчера мне твоя классная руководительница намекнула, что твои тройки по алгебре — это "крик о помощи".
Мы одновременно закатили глаза.
— Может, скажем всем, что ты начала курить, пить и материться? — мама игриво подмигнула.
— Уже поздно, — я плюхнулась рядом. — Сегодня школьный психолог поймала меня в коридоре и спросила, хочу ли я "выговориться".
Мама фыркнула:
— А ты что?
— Сказала, что мне не о чем говорить. Что у меня все нормально.
— И?
— Она посмотрела на меня с наигранным сочувствием, и пробормотала что-то про "подавленные эмоции".
Мы засмеялись одновременно.
***
— Пап, тебя бабушка тоже достает? — я ковыряла вилкой его фирменные блинчики.
Папа, с татуировкой на предплечье, которую он сделал через месяц после развода, забавно фыркнул.
— О, ты даже не представляешь! Вчера звонила, сказала, что я "разрушил твое детство".
— И что ответил?
— Что если бы мы остались вместе, то разрушили бы его по-настоящему.
Я протянула ему пятюню.
— Кстати, — папа вдруг оживился, — как тебе моя новая татуха?
Я пригляделась к надписи "This girl is my world".
— Чувствую себя виноватой, что у меня нет ответной.
— Подрасти сначала, — он шлепнул меня по макушке.
***
— Ты вообще не переживаешь? — подруга Катя смотрела на меня, как на инопланетянку.
Мы сидели в кафе после школы, и я доедала третий кусок чизкейка.
— Ну... — я пожала плечами. — Иногда грустно, что не могу просто зайти на кухню и увидеть их обоих. Но...
Я отложила вилку.
— Ты же помнишь я рассказывала, каково это было? Когда я каждое утро просыпалась и гадала — сегодня будет "холодная война" или "ядерный взрыв"?
Катя кивнула.
— Так вот. Мне не надо больше этого. И знаешь что? — я ухмыльнулась. — Они теперь даже друг с другом нормально общаются.
— Серьезно?
— Да! В прошлую субботу папа заехал за мной, и они с мамой десять минут смеялись над каким-то старым мемом.
— И... тебя это не бесит?
Я задумалась.
— Нет. Потому что теперь их смех — это просто смех. А не затишье перед бурей.
***
Вечером мама зашла ко мне в комнату с чашкой какао.
— Ты уверена, что у тебя все в порядке? — она села на край кровати. — Просто... все так ждут, что ты должна быть несчастной.
Я взяла чашку, обняла колени.
— Мам, ты же помнишь мой старый ночник? Который трещал и мигал перед тем, как перегореть?
Она кивнула.
— Вот. Я рада, что вы его наконец-то выбросили. Да, он иногда давал свет. Но какой в нем был смысл, если он постоянно грозился устроить пожар?
Мама обняла меня, и я уткнулась ей в плечо.
— Знаешь, — она прошептала, — я горжусь тобой.
— Почему?
— Потому что ты оказалась умнее всех нас.
Я засмеялась и потянулась за телефоном — папа прислал новый мем.
P.S. На следующий день школьный психолог снова попыталась завести разговор о "непрожитом горе". Я вежливо сказала, что мое единственное горе — это домашнее задание по химии.
Буду надеяться, что она наконец-то отстала.