На протяжении многих десятилетий торговля антиквариатом в СССР была занятием, мягко говоря, не совсем законным и велась практически подпольно.
В сталинские и даже хрущевские времена коллекционированием старинных предметов увлекались лишь единицы. Но уже в 1960-е, а тем более 1970-е годы ХХ века это увлечение в среде продвинутой советской интеллигенции стало весьма и весьма модным.
Пышным цветом расцвела прослойка полукриминальных деятелей, которые добывали и перепродавали предметы искусства и старины.
Большинство из них промышляли в открытых для иностранцев городах СССР, в первую очередь — Москве и Ленинграде. Однако и в провинции было немало знатоков антиквариата, которые тоже не упускали случая заработать на иконах, картинах, украшениях и прочих раритетных вещах.
В частности, в Куйбышеве (ныне Самара) в 1960—1980 годах крупнейшим подпольным специалистом в этой области считался Женя Телескоп, в миру — Евгений Александрович Щелкалин.
Талантливый студент
Кроме своей главной страсти — коллекционирования предметов старины и особенно икон, Телескоп еще раньше получил поистине всесоюзную известность благодаря своему непревзойденному таланту к карточным играм.
Собственно, именно на этом деле он уже к 25 годам сколотил свой первоначальный капитал — 10 000 рублей, которые в середине 1960-х годов для советских людей были громадными деньгами. И в дальнейшем на протяжении 30 с лишним лет он считался одним из лучших катал не только в Куйбышеве, но и во всем тогдашнем СССР...
О том, как начиналась карьера знаменитого карточного шулера и знатока антиквариата, автору этих строк рассказал друг молодости Жени Телескопа, ныне покойный Анатолий Горячев по кличке Ходок.
— В 1954 году я стал студентом Куйбышевского политехнического института. Меня, приехавшего из глухого мордовского села, местные парни быстро пообтесали и пристрастили к картам.
Первое время, играя по ночам в общежитии, я не раз оставался ободранным как липка. Вот тогда-то я и познакомился со студентом нашего вуза Женей Щелкалиным по прозвищу Телескоп. Кличку эту ему дали за очки с толстенными стеклами — он с детства был близоруким.
Уже в студенчестве Женя отличался авантюрным складом характера и невероятной способностью к карточным играм. В отличие от нас, общежитских, он был городским и считался среди студентов белой костью. Однако не зазнавался, и постепенно мы с Телескопом сблизились — именно на почве карточных игр. Вот так он и стал моим наставником в профессиональной катке и во многих других делах...
А спустя несколько месяцев после знакомства, в конце того же 1954 года, в карьере двух студентов произошел крутой поворот.
В Куйбышев с гастролями приехал Эмиль Кио — знаменитый иллюзионист. И после просмотра его выступления у Телескопа родилась идея: поучиться искусству карточных манипуляций не у кого-нибудь, а у самого короля советского сценического обмана.
Уроки великого иллюзиониста
Вот что об этом приключении рассказал Горячев.
— Мне его замысел казался бредовым, но Женя все же настоял на своем. Мы стали выбирать подходящий случай для знакомства.
Ловили Кио почти месяц. В конце концов нам удалось попасть в ресторан «Жигули», в то время — самый престижный в Куйбышеве, причем в тот самый момент, когда здесь ужинал великий артист.
Вырядившись фурагами (так в то время у нас называли самых крутых местных парней), мы набрались смелости и, подойдя к столику, где в одиночестве сидел Кио, попросили у него автограф.
— Мне кажется, парни, что вы необыкновенно наглые, — усмехнулся Эмиль Теодорович, расписываясь на листке блокнота. Потом, внимательно на нас посмотрев, он спросил: — Вам нужно только автограф или еще что-нибудь?
— Да, да, еще что-то! — радостно выпалил Женя, боясь, что артист его прогонит.
— Тогда присаживайтесь, — милостиво разрешил Кио.
Он тут же заказал еще коньяку и закуски, а мы, решив показать, что тоже не лыком шиты, попросили официанта принести графинчик водочки.
У иллюзиониста, как видно, в тот вечер было хорошее настроение. Он шутил, громко смеялся, рассказывал соленые анекдоты. А когда мы все уже ощутимо нагрузились, Кио вдруг спросил:
— А теперь говорите, зачем я вам нужен.
Тут-то Телескоп и выпалил:
— Мы бедные студенты, да еще и картежники нас обирают. На стипендию не проживешь. Поэтому мы очень вас просим — покажите нам вольтаж, пожалуйста...
(Для тех, кто не знает: вольтаж — это шулерские манипуляции с колодой карт. — В.Е.)
Нахальные студенты ожидали, что мастер на них рассердится и на том вечер закончится. Однако случилось обратное: Кио согласился и повел ребят в свой гостиничный номер.
По словам Горячева, сначала великий фокусник показывал им самые простые манипуляции.
Например, брал новенькую колоду карт и делал чес, то есть показывал, какая карта лежит сверху, а потом давал им сколько угодно тасовать колоду. Нужная карта все равно оставалась сверху.
Потом Кио стал выкидывать всевозможные вольты. Неуловимым движением прятал ненужную карту или доставал откуда-то нужную. Ловкими незаметными пассами раскладывал карты в колоде в выигрышном для него порядке. Давал студентам снимать с руки или со стола, из двух, трех, четырех кучек и так далее.
Ни Горячев, ни Щелкалин с первого раза почти ничего не поняли в его манипуляциях, и тогда Женя попросил Кио:
— Сделайте, пожалуйста, медленнее, и каждый вольт отдельно.
Так учеба пошла лучше.
Просидев в номере у Кио в общей сложности три часа и повторив самостоятельно два десятка вольтов, ученики откланялись и покинули номер гостеприимного фокусника...
Скоро Телескоп не только в совершенстве освоил манипуляции, показанные Кио, но и стал дальше развивать и оттачивать свое мастерство. И уже к концу четвертого курса в карточной игре ему не было равных не только в Политехе, но и во всех подпольных городских клубах.
После института Щелкалин для проформы устроился инженером в какую-то контору. Но на деле он был высокопрофессиональным каталой, за счет чего имел солидный по тем временам доход.
А вот Горячев отошел от картежных дел, хотя и остался для Щелкалина хорошим другом. Сам же Телескоп для карточной игры нашел себе другого напарника — некоего Мишу Голована.
Кефирный секрет
В 1960—1970 годах пару Телескоп — Голован в Куйбышеве обыграть не мог никто. Слава о них распространилась далеко за пределы волжского города, и вскоре в Куйбышев стали регулярно наведываться заезжие гастролеры, чтобы хоть краем глаза посмотреть на непобедимого Телескопа.
Но самым запоминающимся был визит в Куйбышев бригады харьковских шулеров, которые побывали здесь в середине 1970-х годов.
В течение двух недель харьковчане шутя обыграли половину куйбышевских блатных, после чего с ними наконец согласились встретиться Телескоп и Голован.
Щелкалин долго готовился к поединку. Разведка донесла: харьковские не пьют, не курят, не колются, еду покупают в разных магазинах, но главное — очень любят молочные продукты. На этом их пристрастии и решил сыграть многоопытный Телескоп...
В гостинице «Жигули» для игры заранее сняли номер. Когда сюда приехали Женя и Миша, их уже ждали двое харьковчан. После каждого часа катки договорились объявлять перерыв на 15 минут.
Начали около десяти часов утра. Игра шла с переменным успехом. Во время перерывов Телескоп с напарником пропускали по рюмке-другой коньяку, а гости наливали себе кефиру.
И вдруг на четвертом часу катки движения харьковчан стали какими-то дергаными, они попросили коньяку, а затем и вовсе стали путать бубнового туза с трефовым.
Короче, после игры с Телескопом весь выигрыш приезжих остался на волжских берегах.
Оказалось, что осторожные харьковчане вместе со своим кефиром выпили слабый наркотик, который Телескоп с помощью шприца незаметно вколол в кефирные бутылки через пробку из фольги. Кефир охлаждался в ванной под струями воды, а посещать ванную комнату даже во время игры никому не запрещалось…
Нелегкий хлеб фарцовщика
Коллекционированием антиквариата и икон Щелкалин серьезно увлекся еще с институтских времен. Эта страсть требовала немалых денег, и потому изобретательный Телескоп стал зарабатывать на жизнь не только каткой, но еще и фарцовкой.
(Так в советские времена называли разновидность спекуляции предметами повышенного спроса, в основном заграничного производства. — В.Е.)
Товар для фарцовщиков поставляли либо иностранцы, либо работавшие за границей советские граждане, с которыми государство расплачивалось особого вида ценными бумагами — валютными сертификатами.
Отоваривали такие сертификаты в специализированных магазинах «Березка», где один перечень товаров повергал советского обывателя в шок...
А вот антикварную вещь добыть в советские времена было гораздо проще, чем джинсы или нейлоновый плащ.
Эмигранты первой волны бежали из России от большевистского режима по большей части налегке, а их имущество вскоре оказалось распылено на громадных просторах страны. Пролетариат в своем большинстве не имел никакого представления о реальной стоимости уникальных вещей и потому легко менял их на одежду, продукты, водку.
Вторая волна антиквариата хлынула в СССР после Второй мировой войны, когда советские воины, освободив Европу от фашизма, в качестве трофеев везли с Запада на родину все более-менее ценное. И опять же истинную ценность произведений искусства и предметов европейской старины тогда осознавали лишь единицы.
Понимание того, что мы приобрели в результате исторических катаклизмов ХХ века, к советской интеллигенции стало приходить лишь в 1960-х годах. Тогда-то в СССР и начался антикварный бум.
Что касается икон, то Россия испокон веков славилась уникальными произведениями иконописи. До октябрьского переворота 1917 года многие церковные приходы имели собственных иконописцев, обладавших неповторимой, самобытной манерой письма.
В России того времени были и известные мастера, которые работали в крупнейших столичных храмах и монастырях и получали за это большие деньги.
Но одновременно в провинции насчитывались сотни, тысячи самородков, которые изображали на досках лик Господа и святых исключительно по велению сердца.
За минувшие века на Руси было создано огромное количество произведений иконописного искусства. И хотя многие из этих шедевров оказались уничтожены во времена антирелигиозных кампаний, все же к середине ХХ века в старинных русских городах и дальних селах сохранилось немало редких и старинных икон.
Евгений Щелкалин для пополнения своей коллекции много ездил по деревням, скупал по дешевке предметы старины и иконы, а если везло, то находил золотые и серебряные оклады и прочие изделия из драгметаллов.
Наиболее ценные экземпляры он оставлял себе, а с прочими ездил в Москву. Здесь за десять с лишним лет у него образовалась собственная сеть сбыта.
Несколько раз Телескоп передавал иностранцам партии икон в обмен на импортный дефицит. Но в основном он сбывал добычу жителям кавказских республик или советским морякам, вернувшимся из загранплавания.
Те почти всегда расплачивались с Телескопом валютными сертификатами, на которые он затем что-нибудь покупал в московской «Березке», а затем привозил эти вещи для перепродажи в Куйбышев.
Под оком КГБ
В течение нескольких лет за удачливым спекулянтом внимательно наблюдали работники УВД и КГБ, но им долго не удавалось взять Телескопа с поличным.
Лишь в 1969 году в результате успешной операции правоохранительных органов Евгений Щелкалин оказался на скамье подсудимых. И сейчас по сохранившимся материалам уголовного дела мы можем составить некоторое представление о масштабах его деятельности в те годы.
В деле перечислены полтора десятка криминальных эпизодов, связанных со спекуляцией (ст. 154 УК РСФСР) и незаконными валютными операциями (ст. 88 УК РСФСР). Вот только некоторые из них.
В одном из сельских районов Куйбышевской области Телескоп купил у гражданки Поповой две иконы по 2 рубля за штуку, а затем продал их в Москве гражданину Копанадзе за 150 рублей.
Другим кавказцам он регулярно поставлял золотые монеты царской чеканки, имея с каждой навар от 10 до 50 рублей.
Вырученные деньги Телескоп обменивал на валютные сертификаты, скупал в Москве оптовые партии авторучек, женских сумок или маек с фирменной надписью: «Березка», а затем перепродавал эти товары в провинции по двойной цене.
Народный суд Ленинского района города Куйбышева признал Евгения Щелкалина виновным по обеим статьям обвинения и приговорил его к трем годам лишения свободы.
Однако в ИТК-5 Телескоп отсидел только год, а затем освободился условно-досрочно.
Вскоре он нашел для себя другую непыльную работу — агентом Госстраха. Но по-прежнему главными сферами его интересов оставались карты и антиквариат.
За Николая Чудотворца — хоть в тюрьму
Второй раз на скамью подсудимых Щелкалин попал в 1978 году, но уже не за спекуляцию, а за непреодолимую страсть к редким иконам...
Уникальную икону с изображением Николая Чудотворца Телескоп увидел на квартире у пенсионерки Тимошкиной, проживавшей в доме № 126 на улице Буянова в Куйбышеве. Он сразу же предложил купить вещь, но хозяйка не хотела уступать икону ни за 50, ни за 100, ни даже за 200 рублей.
(Для сравнения: в те годы средняя пенсия в СССР не превышала 70—80 рублей в месяц, а инженер получал зарплату 110—120 рублей. — В.Е.)
Тогда Телескоп решил: если купить икону не удалось, то ее следует украсть!
Для этого дела он нанял Валерия Матерова и Валерия Тимакова, которые к своим 24 годам уже успели отмотать по несколько сроков за кражи и грабежи, а после очередной отсидки подрабатывали грузчиками.
Каждый из парней был должен Телескопу по 100 рублей, но наниматель пообещал им в случае успешного исхода операции не только простить долг, но и накинуть по 30 рублей.
Сначала Матеров и Тимаков побывали в квартире у Тимошкиной под видом электриков местного ЖЭУ. Они осмотрели проводку в доме, а заодно расспросили хозяйку, когда та бывает дома и когда отсутствует — мол, это нужно, чтобы в следующий раз прийти и заменить счетчик.
Спустя два дня они явились к Тимошкиной, когда ее не было дома, взломали дверь и вынесли из квартиры все иконы, которые попались под руку. К везению воров, среди украденных предметов был и ожидаемый Телескопом Николай Чудотворец.
Заказчик расплатился с исполнителями, как и обещал, а икону на всякий случай припрятал, чтобы та отлежалась, пока идет розыск.
Однако эта предосторожность не помогла.
Обобранная Тимошкина обнаружила пропажу и убедилась, что воры взяли только иконы. Тогда женщина бросилась в милицию и заявила, что подозревает в краже Щелкалина. Он ходил за ней по пятам и предлагал бешеные деньги. Потом исчез, но тут же явились какие-то подозрительные электрики. Не они ли украли ее коллекцию?..
Уже через неделю милиция добралась до Матерова и Тимакова, которые сразу же раскололись и заложили Телескопа со всеми потрохами. А затем при обыске на квартире Щелкалина в доме № 25 на Рабочей улице в тайнике была обнаружена и украденная у Тимошкиной икона.
Правда, на следствии Телескоп отрицал, что заказал грузчикам исполнение кражи. Он утверждал, что просто купил предложенный ими товар, не зная, что вещь ворованная.
Тем не менее в ноябре 1978 года все трое оказались на скамье подсудимых.
За совершение кражи Тимаков был приговорен к двум, а Матеров — к 2,5 года лишения свободы в колонии строгого режима. Что касается Щелкалина, то суд признал его виновным по ст. 17—144 УК РСФСР (подстрекательство к краже) и приговорил к 3,5 года колонии строгого режима.
Но и в этот раз Телескоп провел за решеткой всего полгода и в мае 1979-го был переведен на химию...
Последняя встреча
После второй ходки Щелкалин несколько лет катал по маленькой, и на жизнь ему хватало. К тому времени знаменитый картежник-антиквар стал повсюду ходить с двумя звероподобными телохранителями.
Анатолий Горячев вспоминал, что в последний раз видел своего друга в самом крутом самарском ресторане «Парус» весной 1991 года. Щелкалин был чем-то раздражен, часто оглядывал зал, словно кого-то ждал.
«Как дела?» — спросил у него Горячев. Вместо ответа Телескоп махнул рукой и пригласил приятеля за столик. Они выпили коньяку, поговорили и расстались. А через неделю Горячев узнал, что Телескоп скоропостижно скончался.
Хоронили Евгения Щелкалина пышно. Сотни машин запрудили окрестные улицы. Друзей у него было много...
А меньше чем через год после смерти легендарного Телескопа в Самаре на улице Куйбышева открылся первый в городе коммерческий антикварный салон. Фамилия его хозяина ничего не говорила местным коллекционерам, потому знатоки предсказали заведению скорый финансовый крах.
Так оно и вышло. Ничего не смысливший в антиквариате владелец магазина продержался несколько месяцев, а потом продал точку другому предпринимателю, который открыл здесь торговлю спиртными напитками...
А ведь доживи Телескоп до нынешних капиталистических времен и открой в Самаре собственный антикварный магазин, он наверняка стал бы процветающим бизнесменом…
Валерий Ерофеев, журналист
Самара