1.
В кромешной мгле,
Где хрупкие мостки,
А под стопой
Позвякивают кости...
Где в окна не стучат ночные гости,
И вглубь земли потянутся ростки,
Где небо с перевернутым лицом,
Лиловым светом ляжет на иконы,
Ты отобьёшь последние поклоны,
Чтоб снова стать улыбчивым юнцом.
И эта мука вырвется из вен,
Двурушникам нет рая – только битвы.
Произнесу ни клятвы, ни молитвы,
/покинув тела долгосрочный плен/,
Всего лишь обещание
Любить.
Одно лишь "да",
Обветревшее губы.
И небо упадёт, на то, что любо.
На то, что зА две жизни не избыть.
Мир оборотный,
Пересечь тайком…
Вот только ни о чём жалеть не надо.
Кто древним блазном
К боготи влеком,
Тот знает вкус беды
И вкус услады.
Когда в корундах
Спелая луна, украшенная бархатом червчатым,
Внизу как будто станет не видна,
Все те, кто на беду в любви зачаты,
Сумеют мир увидеть, но на дне –
Мир настоящий, солнечно-солярный.
А мы останемся вдвоем.
Наедине
Скажу «ну здравствуй друг.
Сердечный
И желанный».
2.
Коль пожелаешь Сирина заткнуть,
И разодрать на перья и запчасти...
(Добро должно быть с кулаками)
Не забудь,
Причины жалости и прочего участья...
К тому, который тихо
Умирал.
А после,
Прорастал в твою грудину...
Из века в век
Тебя в других искал,
По площадям и чащам нелюдимым.
Довольно этого –
Бери сапожный нож,
Как только нечисть опознаешь в кроткой птице.
Кто в церковь в прошлой жизни был не вхож,
Тому и здесь
В святых не умоститься.
Попробуй, сдвинь заслонку от печи,
Огонь из страшных сказок выпуская.
В монастыре безвкусны калачи.
Хоть кажется, что ближе там до рая.
Но... Русь толкала лучших сапогом.
С руки кормила,
После, била в темя.
Выпытывала «думаешь о ком?»
Кого ты любишь? И во что поверил?
Изрезанные вдоль и поперёк
Ютились по темницам и подвалам.
Ну, а потомкам снова невдомек,
Что все доносы пишутся на алом.
Из страшной сказки можно ли сбежать?
Конечно, да!
Но по какой дороге?
Сбежишь к себе,
А мёртвая вода
Заполнит рот и выльется под ноги.
Сквозь лунный свет
Пробьется иван-чай
Как символ мглы и русского
Безверья.
Услышав стук, иди, давай,
Встречай,
Того, кто отказался от забвенья.
В лесной глуши неплохо босиком
Бродить по клюкве,
Посреди болота.
Но спросит Русь
«Ты думаешь о ком?
О ком печаль, тревога и забота?»
Поберегись, чтоб сдуру не сказать!
У страшных сказок есть глаза и уши.
И забурлит прожорливая гать...
Пусть Сирин вновь орёт.
Не вздумай слушать.
Пономарёва Марина