Видео Версия:
Youtube: https://youtu.be/LcOSLhfHSuk
Rutube: https://rutube.ru/video/3b4abb3c998ab4723e71a960744af6fc/
ЧАСТЬ 1
Уральская осень в октябре семьдесят четвёртого года была дождливой и неприветливой, словно подчёркивала своей сыростью скрытую тревогу закрытого городка под кодовым названием «Рассвет». Этот военный объект, находившийся в ста километрах от Перми и окружённый плотным кольцом густых, непроходимых лесов, всегда жил по своим суровым правилам — чужаков сюда не пускали, а те, кто оказывался внутри, держали язык за зубами. Небо уже неделю подряд затягивалось тяжёлыми свинцовыми тучами, моросящий дождь перемешивался с мокрым снегом, превращая службу солдат в тягучее, серое ожидание конца смены. Солдаты ненавидели здешние ночи, глухие и холодные, когда любой шорох отдавался тревожным эхом, напоминая, что они здесь совершенно одни, отрезанные от остального мира густым ельником и бездорожьем. Но этой ночью ожидание сменилось напряжением, повисшим в воздухе тяжёлой, затаённой угрозой, которую каждый солдат чувствовал нутром, хотя не мог бы объяснить словами. Молодой рядовой Серёга Орехов стоял на своём посту у западного периметра, ощущая, как холод оседает на бушлате липкой сыростью, от которой пальцы, сжимающие автомат, почти не слушались. Он то и дело переступал с ноги на ногу, всматриваясь в ночь, пытаясь разглядеть хоть что-то за светом редких ламп, висевших на столбах вдоль ограждения.
Время ползло медленно, но без происшествий, пока примерно в половине второго ночи, уже когда Орехов почти задремал стоя, где-то со стороны леса не раздался резкий, будто ломающийся хруст веток. Серёга мгновенно очнулся, встряхнувшись от сонливости, поднял автомат и прижал приклад к плечу, пытаясь разглядеть во мраке источник звука. Лес молчал, снова погрузившись в давящую тишину, и солдат даже решил, что ему почудилось, когда с той же стороны послышался тихий и размеренный, будто чей-то осторожный шаг. Сердце Орехова застучало так, что казалось, он слышал его удары в ушах, а холодный пот потёк по спине, впитываясь в солдатскую рубаху. Он потянулся за рацией, собираясь доложить начальнику караула о подозрительном движении, но на эфире треск и помехи мгновенно поглотили его слова, превращая их в невнятный шипящий набор звуков. От этой беспомощности Серёга ощутил страх, которого прежде никогда не знал, и на мгновение застыл, не зная, как действовать дальше. Вдруг в нескольких метрах от забора что-то мелькнуло, двигаясь вертикально, словно человек, но очертания тела были иными — худощавыми и слегка согнутыми, а голова, казалось, имела вытянутую форму.
Орехов от неожиданности резко нажал на спусковой крючок, и короткая очередь оглушительно разорвала тишину ночи, эхом отражаясь от стен караулки и удаляясь в лес. Существо — иначе это нельзя было назвать — метнулось в сторону, так быстро и ловко, что Серёга даже не понял, попал он или нет. Он лишь успел разглядеть, что оно явно передвигается на задних лапах, а тело покрыто шерстью, отсвечивающей в тусклом свете лампы грязновато-серым оттенком. Орехов понял, что надо бежать за подмогой, но не успел сделать и шага, как неизвестный противник в считанные секунды оказался рядом с ним. Молодой солдат увидел, как в темноте вспыхнули два светлых глаза, холодные и пустые, как куски льда, и почувствовал, как что-то страшное и острое вошло в его грудь, пробивая бушлат, гимнастёрку и плоть с той же лёгкостью, с которой нож проходит сквозь масло. Рядовой хотел закричать, но вместо крика из горла вырвался лишь хрип, а по губам побежала горячая кровь, смешиваясь с ледяными каплями дождя. Последним, что он успел заметить, был силуэт существа, стоявшего прямо перед ним — оно возвышалось над Ореховым на две головы, при этом его дыхание, исходившее из пасти с длинными клыками, было тёплым, почти человеческим. Серёга упал на землю, чувствуя, как жизнь уходит из его тела, а странное создание, издав низкий, похожий на приглушённый рык звук, спокойно развернулось и бесшумно растворилось во тьме леса, словно его никогда здесь и не было.
Когда спустя несколько минут к месту стрельбы прибежал взволнованный начальник караула с бойцами, Орехов уже был мёртв, лежал на мокрой земле с широко раскрытыми, застывшими в ужасе глазами. На груди его зияли глубокие, ровные раны, словно оставленные крупными когтями хищника, и даже видавшие виды офицеры, не говоря ни слова, ошеломлённо осматривали странные отпечатки ног, уходящие обратно в лес. По форме они напоминали следы волка, но их расположение явно говорило о том, что зверь ходил на двух лапах, словно человек. Подняв глаза, начальник караула вдруг почувствовал, что в лесу кто-то внимательно следит за ними, затаившись и оценивая действия военных. И хотя он не увидел ничего, кроме густой чащи, в ту секунду его охватило чувство жуткой, почти мистической тревоги — что-то опасное, непонятное и неизвестное стояло за деревьями и ждало момента, чтобы снова вернуться. Уже через час срочная телеграмма с шифром ушла наверх, а на столе у руководства КГБ в Москве легла бумага с коротким и лаконичным докладом: «На объекте «Рассвет» чрезвычайное происшествие. Имеются жертвы. Требуется немедленное вмешательство».
Ровно через сутки после происшествия на периметре базы в штаб Пермского управления КГБ вызвали майора Николая Хромова, о котором по управлению давно ходила репутация человека хладнокровного и жёсткого, способного «разрулить» любую, даже самую безнадёжную ситуацию. Получив в руки папку с надписью «Совершенно секретно» и короткие указания от полковника Шалимова, курировавшего спецоперации в Уральском округе, Хромов без лишних слов выдвинулся на объект «Рассвет». С самого начала ему стало ясно, что дело нестандартное — короткий рапорт начальника караула был сдержан, но даже через эти сухие строки чувствовалось напряжение и скрытый страх. Путь занял несколько часов по разбитой дороге, а затем ещё почти час — на «уазике», трясущемся по грунтовке сквозь густой, влажный лес, больше похожий на болото. Пока водитель, молодой ефрейтор, испуганно поглядывал в зеркало заднего вида и пытался рассмотреть лицо пассажира, Хромов, не обращая внимания на солдата, перечитывал материалы дела, постепенно складывая мозаику из сухих фактов. Что-то в этих сведениях настораживало майора — слишком уж необычно выглядела версия, что караульного мог растерзать волк, забравшийся на секретный объект, да ещё и передвигавшийся вертикально, словно человек. Николай давно привык к абсурду и нелепым слухам, но в этот раз интуиция подсказывала ему, что дело куда серьёзнее, чем стандартная халатность или побег заключённого.
На объекте его встретил капитан спецчасти ГРУ Виктор Дубровский — крепкий, коренастый мужик с крепкими руками и глазами бывалого солдата, который сразу и чётко доложил майору обстановку, держа в голосе профессиональную холодность. Вместе они прошли к месту нападения, где ещё оставались следы крови на мокрой земле и помятый забор, напоминающий о недавних событиях. Хромов присел на корточки, внимательно рассматривая странные следы, которые к тому времени успели слегка размыться от дождя, но всё равно отчётливо говорили о том, что убийца передвигался на двух задних конечностях, словно двуногий зверь или, что казалось майору ещё менее вероятным, человек в маскировочном костюме. Когда Николай спросил у капитана, были ли зафиксированы другие странные происшествия на территории объекта, Дубровский едва заметно нахмурился и после короткого молчания сообщил, что подобное видели и раньше, но списывали на усталость и воображение молодых солдат. Несколько человек якобы замечали в лесу фигуру с волчьей головой, стоящую на задних лапах, но командование посчитало это глупостью, не желая поднимать ненужного шума. Хромов слушал внимательно, не перебивая капитана, и понимал, что солдаты вовсе не бредили от скуки — просто начальство предпочло привычно замолчать проблему, чем решать её.
Вернувшись в штабную казарму, Хромов первым делом вызвал к себе всех свидетелей происшествия, включая рядового Павлова, который первым обнаружил убитого Орехова. Павлов стоял навытяжку перед майором, явно нервничая и подбирая слова, но от него Николай добился самого важного: солдат лично видел странное существо — крупного роста, покрытое серой шерстью, с волчьей мордой и горящими в темноте глазами. Павлов уверял, что волк, если это можно назвать волком, двигался так же уверенно, как двигается человек, и вообще, было в его движениях что-то разумное, совершенно чуждое обычному зверю. Когда солдат ушёл, Хромов остался один в пустой комнате, достал сигарету и задумчиво закурил, глядя в темноту за окном. Версия о звере становилась слишком нелепой, слишком сказочной, чтобы можно было воспринимать её всерьёз, но ведь и списать всё на диверсанта, переодетого в костюм зверя, тоже не получалось. Кто бы мог рискнуть провернуть подобное прямо под носом у базы особого назначения, где любой лишний шорох поднимает на ноги весь гарнизон? Погасив сигарету, Николай вдруг отчётливо осознал, что столкнулся с чем-то по-настоящему опасным, что-то, возможно, выходящим за рамки здравого смысла и привычных представлений о его работе.
Спустя ещё час майор решил направиться к руководству объекта, потребовав немедленно предоставить ему доступ ко всем имеющимся данным по проектам, которые велись на территории базы «Рассвет». Полковник Алексей Ершов, начальник объекта, явно не обрадовался его требованию, но, после короткого телефонного звонка в Москву, вынужденно согласился. В кабинет принесли тяжёлую папку, переплетённую красной лентой, и, открыв её, Хромов быстро погрузился в изучение содержимого, осознавая, что от того, что он найдёт здесь, может зависеть его собственная жизнь и жизни многих других людей. Документы были заполнены сложными научными формулировками, которые Николай прочитывал медленно, вдумчиво, с каждым листом всё больше убеждаясь в невероятности происходящего.
ЧАСТЬ 2
Перед ним открывалась мрачная, тщательно скрытая тайна «Рассвета» — на глубоко засекреченной территории объекта группа военных учёных работала над созданием особого биологического оружия, разумного и сильного существа, которое должно было стать совершенным солдатом и охотником. Проект носил странное название «Люми», и именно это слово почему-то вызвало у майора Хромова ощущение тревоги, будто он уже понимал, что столкнулся не просто с экспериментом, вышедшим из-под контроля, а с тем, что ставит под угрозу всю их работу и даже существование самой базы.
Подземные этажи объекта «Рассвет» напоминали лабиринт — бесконечные коридоры, слабо освещённые тусклым светом ламп дневного освещения, были пронизаны тяжёлым запахом сырости и химикатов. Именно сюда, глубоко под землю, майора Хромова привёл полковник Ершов, которого после разговора с Москвой словно подменили: он стал сдержаннее, отвечал односложно и старался избегать прямых взглядов в глаза Николая. Спустившись на минус четвёртый уровень, Хромов увидел массивные стальные двери с кодовыми замками и табличками «Особо секретно», за которыми скрывались помещения лабораторий и исследовательских отсеков. Отсюда ещё недавно поступали регулярные доклады о ходе экспериментов, но за последнюю неделю связь была прервана — и лишь сейчас майор понимал, что это было сделано сознательно, дабы скрыть масштаб случившегося. В коридорах почти никого не было — несколько охранников с автоматами, напряжённо стоявших у дверей, и редкие учёные в белых халатах, которые торопливо проходили мимо, опустив глаза. На вопрос Хромова, что именно пошло не так с экспериментом «Люми», Ершов после долгого молчания лишь ответил, что произошла «техническая ошибка», не пожелав раскрыть деталей происшествия. Однако майор уже не верил в простые совпадения и ошибки — он давно усвоил, что у каждого ЧП, особенно такого масштаба, есть чёткие причины и ответственные, и в конечном итоге кто-то всегда платит за них головой.
В одном из кабинетов, оборудованных под следственный допрос, Николай решил поговорить с главой научного отдела, профессором Владленом Семёновым — сухопарым человеком лет пятидесяти, с тонкими руками и уставшими глазами, нервно прятавшим взгляд за очками в металлической оправе. Профессор выглядел так, будто не спал уже несколько суток, его руки дрожали, а на лице застыла смесь тревоги и подавленности, словно он ожидал неминуемого ареста и расстрела. Поначалу Семёнов отвечал коротко и расплывчато, избегая подробностей, но, когда Хромов сухо сообщил ему, что дело лично контролирует Москва и никто уже не будет покрывать их ошибки, профессор не выдержал и заговорил открыто. Именно тогда майор впервые услышал детали, от которых кровь в его жилах невольно похолодела: учёные занимались созданием существа на основе волчьих генов, скрещивая их с человеческой ДНК в попытке получить сверхвыносливого, умного и агрессивного солдата для ведения боевых действий в любых условиях. Существо, названное Люми, оказалось умнее и хитрее, чем предполагалось изначально, быстро осознало себя и начало проявлять признаки сознательного неповиновения и агрессии. Николай слушал профессора внимательно, задавая вопросы и постепенно приходя к выводу, что «технической ошибкой» было то, что Люми вообще существовал, и теперь проблема заключалась в том, что он получил свободу и сам принял решение стать охотником.
В середине беседы дверь кабинета внезапно распахнулась, и на пороге появился взволнованный капитан Дубровский, сообщивший Хромову, что найден ещё один труп — прямо на территории базы, возле склада боеприпасов. Хромов немедленно отправился туда вместе с профессором, которого он намеренно взял с собой, чтобы тот лично увидел последствия своего неудачного эксперимента. На месте майор обнаружил тело сержанта охраны, буквально растерзанное тем же способом, что и погибший рядовой Орехов: грудь была распахнута мощными когтями, а рядом с трупом сохранились те самые следы, принадлежащие прямоходящему существу с волчьими лапами. Профессор Семёнов, взглянув на тело, побледнел и едва не потерял сознание, пробормотав, что это работа именно Люми и никто другой не мог оставить таких следов. Хромов, присев у тела, заметил, что когти вошли в плоть с хирургической точностью — это был явно не акт случайной агрессии, а продуманная демонстрация силы и намерений. Поднявшись на ноги, Николай осмотрелся и понял, что убийство произошло в зоне, прекрасно охраняемой и освещённой — существо явно не боялось солдат, осознавая своё превосходство. Это означало, что Люми действовал хладнокровно и с расчётом, сознательно выбирая свои жертвы, и это беспокоило майора куда больше, чем простая физическая сила неизвестного противника.
Вернувшись в штабную комнату, Хромов распорядился выставить усиленные караулы по периметру и на всех ключевых точках, отдав приказ стрелять на поражение без предупреждения в любое существо, чьё поведение покажется подозрительным. После этого он связался с Москвой и в жёсткой форме запросил разрешение на полную ликвидацию Люми и уничтожение всех материалов, связанных с экспериментом, а также строгое наказание виновных в произошедшем. Ответ из столицы пришёл мгновенно — коротко и ясно: «Полномочия подтверждены. Ликвидировать угрозу, очистить объект». Николай отлично знал, что такие приказы означают только одно — никаких свидетелей и никаких следов, но он также знал, что теперь и сам стал частью того, что необходимо «очистить», если дело пойдёт не так, как задумано. Затушив сигарету о край металлического пепельницы, Хромов поднялся и направился обратно в коридор, понимая, что ему предстоит самое трудное — охота на врага, о котором он знает только то, что враг этот почти человек, почти зверь, и что этот враг уже начал охотиться на него самого.
Время к полуночи тянулось мучительно медленно, а напряжение на объекте «Рассвет» выросло до предела — даже молчаливые и суровые контрактники, казалось, утратили свою привычную выдержку и поглядывали друг на друга настороженно, будто ожидали подвоха от любого движения товарища. Майор Хромов лично проверил каждый пост охраны, убедившись, что его распоряжения о полной боевой готовности выполняются с педантичностью, присущей армейскому уставу. Но, обходя территорию, Николай не мог избавиться от неприятного ощущения, что его самого — опытного офицера, повидавшего всякое, — преследуют чьи-то пристальные глаза, незаметно наблюдающие за каждым его шагом. Эта неуловимая, едва ощутимая опасность проникала в самую кровь, заставляя сердце стучать чаще и внимательнее всматриваться в тёмные заросли у периметра базы. Когда Хромов возвращался обратно к штабу, чтобы ещё раз пройтись по плану ликвидации Люми с командиром группы захвата, из темноты вдруг донёсся громкий, пронзительный крик и сразу следом — короткая очередь из автомата. Николай сорвался с места, не раздумывая, и уже через минуту был возле караульного помещения, где бойцы, встревоженно крича друг другу что-то несвязное, окружали одного из молодых солдат, который трясущимися руками сжимал оружие и бессвязно повторял, что видел «волка с человеческими глазами».
Хромов быстро приказал бойцам разойтись и дать солдату выговориться, внимательно слушая его сбивчивый рассказ. Тот сообщил, что странное существо появилось прямо возле контрольно-пропускного пункта, спокойно стояло несколько секунд, глядя на постового, а потом, как ни в чём не бывало, ушло обратно в лес. Майор внимательно осмотрел место происшествия и, к своему удивлению, действительно обнаружил чёткие следы, которые были свежими и однозначно принадлежали прямоходящему волку — и это подтверждало то, чего он боялся больше всего. Люми не просто охотился — он явно демонстрировал своё присутствие, намеренно нагнетая атмосферу страха и заставляя бойцов терять контроль над ситуацией. Николай знал, что это продуманная стратегия, свойственная разумному существу, пытающемуся запугать и дезорганизовать противника, и от этой мысли становилось ещё тревожнее. Вернувшись в штабную комнату, он приказал срочно собрать группу из лучших бойцов, вооружённых автоматами, гранатомётами и усиленными боеприпасами, понимая, что другого выхода уже нет. Затем майор обратился к полковнику Ершову с короткой фразой, которая звучала больше как приговор: «Этой ночью всё должно закончиться».
Через полчаса небольшой отряд из шести человек во главе с самим Хромовым выдвинулся в сторону леса — в темноту, которая казалась бездонной, вязкой и угрожающе молчаливой. Николай выбрал этот путь сознательно, понимая, что Люми ждёт именно там, в привычной для себя стихии, и что на открытой территории шансов поймать или убить его практически нет. Майор приказал двигаться бесшумно и внимательно наблюдать за малейшим движением вокруг, осознавая, что здесь, среди деревьев, любое мгновение может стать решающим. Вдруг впереди, всего в десятке метров, мелькнула тень — высокая, неестественно быстрая, с лёгкостью скользящая меж стволов деревьев. Николай поднял автомат и дал знак бойцам замереть, пристально всматриваясь во мрак, который вновь поглотил странную фигуру, растворив её, словно призрак. В этот момент Хромов почувствовал на себе чей-то взгляд — он резко обернулся и увидел, как в пяти метрах от него стоит существо, освещённое луной, пробившейся на мгновение сквозь облака. Это был Люми — высокий, худощавый, покрытый серой шерстью, с волчьей головой и длинными лапами, похожими на руки, а глаза его холодно и разумно смотрели прямо на Николая, словно существо уже заранее решило его судьбу.
ЧАСТЬ 3
Майор не колебался — он дал команду открыть огонь, и в ту же секунду ночной лес наполнился оглушительным грохотом автоматных очередей. Однако Люми, будто предугадав действия противника, стремительно метнулся в сторону, невероятно ловко избегая пуль и исчезая в зарослях. Отряд бросился в погоню, пытаясь не упустить монстра из вида, но тот, казалось, лишь играл с ними, легко уходя от любого преследования и намеренно появляясь на виду, провоцируя бойцов на бессмысленные атаки. Внезапно одно из деревьев треснуло, обрушившись прямо на группу преследователей, и двое солдат, не успевших увернуться, рухнули на землю, придавленные тяжёлыми ветками. Николай быстро помог им освободиться, приказав раненым вернуться на базу, а сам продолжил погоню, понимая, что нельзя дать Люми снова уйти и перегруппироваться. Он уже знал, что зверь ведёт его туда, куда хочет — подальше от базы, где его действия не контролируются, и что теперь ситуация полностью в руках хитрого и коварного врага.
Преследование продолжалось ещё несколько минут, пока отряд не вышел на небольшую лесную поляну, освещённую слабым светом луны, и тут Люми вдруг остановился прямо посреди открытого пространства, развернувшись к людям лицом. Существо спокойно стояло, тяжело дыша, но не выглядело ни испуганным, ни загнанным — напротив, казалось, оно ожидало именно этого момента, чтобы встретиться с людьми лицом к лицу. Николай Хромов почувствовал, как его сердце бьётся с невероятной силой, понимая, что теперь всё решится именно здесь и сейчас, на этой мрачной, холодной поляне, которая вскоре должна была стать либо местом его победы, либо последней точкой в карьере майора КГБ. Подняв автомат, он сделал шаг навстречу Люми, глядя в глаза зверю и понимая, что их схватка будет не просто битвой, а настоящей проверкой на выживание, где победителем окажется лишь тот, кто будет действовать быстрее и жёстче.
Холодный, резкий ветер пронёсся над поляной, заставляя ветви деревьев зашуметь тревожно и угрожающе, будто сама природа предчувствовала финальную развязку. Майор Хромов не спускал глаз с Люми, видя, как дыхание существа вырывается из пасти клубами пара, а светлые глаза внимательно следят за каждым его движением. На мгновение всё замерло — словно и человек, и зверь понимали, что каждое действие, каждый шаг сейчас может изменить всё. Внезапно Люми издал низкий, хриплый рык, отчётливо напоминающий человеческий голос, и медленно двинулся к Николаю, его лапы осторожно ступали по мокрой траве, а когти блестели на тусклом свете луны. Хромов замер, сжимая автомат крепче и готовясь открыть огонь, как только существо окажется достаточно близко, чтобы выстрел наверняка достиг цели. Он отлично понимал, что в такой ситуации второй попытки не будет, и потому должен был действовать быстро, точно и без малейших сомнений.
Люми, словно прочитав мысли майора, вдруг резко бросился вперёд, преодолев за долю секунды половину расстояния, отделявшего их друг от друга, и Николай, практически на автомате, выпустил длинную очередь. Грохот выстрелов разорвал тишину леса, а пули попали прямо в грудь зверя, заставив его пошатнуться, но не остановили полностью. Существо, издав пронзительный вой, невероятно быстро восстановило равновесие и метнулось к майору, сбив его с ног одним мощным ударом лапы и отбросив в сторону автомат, бесполезно улетевший куда-то в заросли. Николай упал на холодную, мокрую землю, почувствовав, как в груди вспыхнула резкая, обжигающая боль от глубоких ран, нанесённых когтями. Но в ту же секунду, превозмогая боль, он вытащил из кобуры пистолет Макарова и выстрелил почти в упор в голову Люми — пуля вошла чуть ниже виска, заставив зверя завыть и отшатнуться назад. Майор тут же поднялся на ноги, понимая, что только что выиграл себе несколько драгоценных секунд, но и что бой ещё далёк от завершения.
Тем временем, воспользовавшись заминкой, бойцы группы захвата заняли позиции по краям поляны и быстро начали вести прицельный огонь по существу, теперь уже без страха попасть в своего командира. Люми, окружённый со всех сторон шквалом пуль, неистово вращался на месте, пытаясь уклониться от огня, но ран было уже слишком много, и зверь начал заметно слабеть, его движения потеряли прежнюю лёгкость и точность. Николай, превозмогая боль и слабость от потери крови, снова выстрелил, на этот раз попав прямо в грудь зверя, заставив того окончательно потерять равновесие и рухнуть на землю, сотрясая её тяжёлым телом. Люми пытался подняться, ещё раз издав низкий, почти человеческий стон, полный ярости и отчаяния, но Хромов уже приблизился к нему на шаг и хладнокровно выпустил остаток обоймы прямо в голову существа, окончательно прерывая его мучения. Тело Люми вздрогнуло последний раз и замерло — бой закончился, монстр, державший в страхе всю базу, наконец был мёртв.
Поляна погрузилась в тяжёлую, вязкую тишину, нарушаемую лишь звуками тяжёлого дыхания бойцов и шорохом опавших листьев, которые медленно падали на мокрую землю, словно стремясь спрятать следы кровавой схватки. Майор Хромов сел прямо на землю, ощутив, как тело постепенно наполняется тяжестью и усталостью, а кровь продолжает сочиться из ран на груди. К нему сразу же подбежал капитан Дубровский, быстро осмотрев раны майора и приказав вызвать санитаров с базы, но Николай уже понял, что жить будет, несмотря на глубокие порезы, и слабо улыбнулся капитану, дав понять, что справится сам. Затем он посмотрел на тело Люми, лежащее в нескольких метрах от него — сейчас оно казалось лишь странным животным, результатом неудачного эксперимента, больше не способным навредить никому, и уже не внушало того первобытного ужаса, с которым ещё недавно ассоциировалось каждое упоминание о нём.
Когда рассвет медленно поднялся над горизонтом, окрашивая небо в багровые цвета, на место битвы прибыли люди из Москвы — серьёзные, немногословные, в штатском и военной форме, которые, молча, быстро забрали тело существа, фотографировали местность и собирали улики, не задавая лишних вопросов. Хромов стоял, облокотившись о плечо Дубровского, и наблюдал за их работой, осознавая, что вскоре не останется никаких следов происшедшего — документы будут уничтожены, свидетели заставлены молчать, а эксперимент «Люми» навсегда исчезнет из истории, став лишь ещё одним грязным секретом, похороненным где-то в архивах КГБ. Николай прекрасно понимал, что он сам теперь — часть этой тайны, но его это уже не пугало: он выполнил своё задание, сделал всё, что требовалось, и цена, заплаченная за это, хоть и была велика, теперь уже казалась оправданной.
Когда санитарная машина тронулась с места, увозя майора на лечение, Хромов посмотрел в окно на медленно удаляющийся лес и закрыл глаза, чувствуя, как усталость наконец накрывает его волной спокойствия, которого он не испытывал много дней. Для него это была точка — ясная и окончательная. Теперь он знал, что возвращается домой живым и выполнившим долг — и большего для него в этот момент уже не существовало.