Хоррор на ночь

Кассета с надписью “Ночной эфир 7/14” вклинилась в старый магнитофон с характерным щелчком. Запись зашуршала, и я прильнул к динамикам, погружаясь в мир ночных радиоволн, моей единственной компанией в этой заброшенной студии. Мне платили гроши за то, чтобы я круглосуточно гонял музыку и зачитывал новости для пары десятков слушателей, но я любил эту работу. Любил этот одинокий, аналоговый мир.

В сегодняшнем эфире я планировал запустить новую рубрику - “Городские Легенды”. Материала было навалом, я листал страницы пожелтевших газет, собирая истории о призраках, странных явлениях и необъяснимых событиях. Но чем глубже я погружался в эти архивы, тем сильнее становилось ощущение, что кто-то наблюдает за мной.

Внезапно, музыка прервалась, и в эфире раздался странный звук. Это не был шум или помехи, это было что-то другое… нечто похожее на приглушенный плач, смешанный со скрежетом металла. Я проверил аппаратуру, но все было в порядке. Звук продолжался, становясь все громче и навязчивее.

“Что за чертовщина?” - пробормотал я, пытаясь отфильтровать звук, выравнивая частоты.

Внезапно плач стих, и в эфире прозвучал тихий, шепчущий голос. Голос был похож на сломанную грампластинку, каждое слово прорезалось сквозь тишину, словно осколок стекла.

“Ты не должен был этого делать…”

Я замер, приклеенный взглядом к вертящимся бобинам магнитофона. Сердце бешено колотилось в груди, отстукивая панический ритм. Голос… он был не записан на кассету. Я это знал. Это был голос, звучащий прямо в моей голове, пробивающийся сквозь слои рациональности.

В студии воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием ламп. Я попытался успокоиться, убеждая себя, что это всего лишь переутомление, игра воображения. Но шепот эхом отдавался в моей голове, заставляя сомневаться в реальности происходящего.

Внезапно, лампы замерцали, и свет в студии начал пульсировать, словно живой организм. Я вскочил с кресла, пытаясь найти причину поломки, но все было в порядке. Напряжение в сети стабильное, проводка цела.

Когда я вернулся к пульту, увидел, что стрелки на аналоговых индикаторах бешено скачут, показывая запредельные значения. Звук стал невыносимым, он заполнил собой все пространство, превращая студию в камеру пыток.

Из динамиков донеслись обрывки фраз, сливающиеся в бессвязный поток сознания. “Не смотри… Он видит… Они идут…”

Я попытался выключить магнитофон, но кнопки не реагировали. Ручки настройки заклинило. Аппаратура вышла из-под контроля, словно одержимая злой силой.

Внезапно, звук стих. В студии воцарилась мертвая тишина, еще более пугающая, чем какофония ужаса. Я стоял, неподвижный, словно парализованный.

Затем я услышал стук. Тихий, едва различимый стук в дверь студии. Кто мог прийти сюда посреди ночи, в эту заброшенную глушь?

Я медленно повернулся к двери, и сердце замерло в груди. В щели между дверью и косяком виднелся свет. Не электрический свет, а какой-то призрачный, неземной свет, проникающий из-под двери.

Я знал, что мне не стоит открывать ее. Я знал, что за этой дверью меня ждет что-то ужасное. Но любопытство, эта извечная человеческая слабость, взяла верх.

Я медленно протянул руку к дверной ручке

Скоро продолжение.