— Мам, купишь мне мармелад с динозавриками? — Лера, семилетняя девочка, ещё на входе в супермаркет потянула меня за рукав.
— Сначала берём овощи и хлеб, а уже потом смотрим, что ещё нужно, — попыталась я сохранить строгий тон, хотя внутри хотелось улыбнуться её нетерпению.
Мы с детьми шли с прогулки, и надо было пополнить запасы. Как правило, в таких походах я стараюсь сразу набрать всего: макароны, сыр, фрукты на неделю. Когда-то этим занимался Вадим — мой бывший муж, у которого хватало юмора и задора, чтобы превратить обычные закупки в весёлое приключение для всей семьи. Теперь же всё легло на мои плечи.
Одиннадцатилетний Артём стоял чуть позади, разглядывая полки. Он выглядел задумчивым и тихим. Накануне вечером он снова пытался дозвониться до отца, но тот не ответил. Я заметила, что после каждой такой попытки в сыне словно угасает капля надежды.
— Может, папа напишет сегодня? — спросил Артём, когда мы уже пробивали покупки на кассе.
— Может, — ответила я осторожно, стараясь не давать ложных обещаний.
На улице нас встретил прохладный осенний ветер, и Лера плотнее прижалась ко мне. Порыв ветра растрепал её волосы, и она пожаловалась, что мёрзнет. Пришлось достать из сумки шарфик. Мне хотелось верить, что однажды всё может измениться к лучшему, но в глубине души я понимала: придётся научиться жить без прежнего «мы».
Мы с Вадимом развелись год назад. Все старались сохранить вежливые отношения — ради детей, без громких скандалов. Первое время он регулярно встречался с Артёмом и Лерой, водил их в зоопарк, в кино, исправно перечислял деньги. Казалось, что, хоть мужем он быть перестал, зато сумеет остаться хорошим отцом.
Однако вскоре в его жизни появилась Алиса — молодая женщина с двумя мальчиками. Тогда-то всё и изменилось. На странице Вадима в соцсетях я видела снимки: он смеётся в окружении этих ребят, они вместе на велосипедах, у костра, в боулинге. Радостная, почти образцовая картинка семьи. А тем временем Артём и Лера всё реже слышали голос отца и чаще получали отговорки по телефону.
— Мам, смотри, — как-то раз сын подошёл ко мне, держа в руках телефон. На экране была фотография: Вадим стоит с новой семьёй в парке аттракционов, все улыбаются. — Они ездят куда-то каждые выходные, а мы что — не нужны?
Я сжала губы. Мне самой было тяжело. Но я не хотела настраивать детей против него, поэтому лишь тихо ответила:
— Наверное, ему так проще. Они живут вместе, много общаются. Но это не значит, что папа вас забыл…
Честно говоря, меня мучило противоречие: не хотелось лгать или оправдывать то, что происходит, но и рушить в детях веру в отцовскую любовь я тоже не могла.
Вскоре наши встречи с Вадимом и вовсе сошли на нет. Он говорил: «Загружен на работе», «У нас ремонт», «Давай потом». Дети чувствовали, что «потом» не наступает. Артём постепенно замкнулся, перестал напоминать о секциях и школьных проектах, которыми раньше так гордился. Лера всё ещё пыталась звонить отцу, то и дело повторяла: «Пап, ну возьми меня в аквапарк!» — но ответа почти не было.
Самой тяжёлой оказалась ситуация в парке. Мы с Лерой шли с её танцев, и вдруг увидели Вадима — он сидел на лавочке с Алисой, а рядом те самые мальчики. Все весело кормили голубей. Лера замерла, потом робко подошла:
— Пап… привет…
Он неловко обнял её за плечи, буркнул:
— Привет, Лерочка. Мы сейчас тут проводим семейный день, не обижайся — у нас другие планы. Я потом наберу.
Я ощутила, как внутри всё напряглось от обиды и смущения: захотелось стать невидимой, чтобы не видеть, как моя дочь пытается выпросить внимание отца. Лера отвела взгляд и, сжав кулачки, тихо побрела ко мне. Слезинка скатилась по её щеке, но она быстро вытерла её рукавом.
После того дня Лера почти перестала упоминать отца. Она углубилась в свои куклы, раскраски, танцы. А Артём, напротив, решил бороться за контакт. Однажды вечером он протянул мне листок:
— Мама, я написал письмо. Хочу отправить отцу по почте. Вдруг это лучше, чем звонки? Он же сам учил меня, что «написанный текст невозможно пропустить мимо ушей».
Я прочитала это короткое послание: «Пап, я скучаю по тебе. Я выиграл школьный турнир по шахматам! Может, вместе сыграем, когда у тебя будет время?». Всё было так проникновенно и просто, что у меня защемило в груди. Мы запечатали конверт, Артём нарисовал на нём маленькую шахматную фигурку, а на почте аккуратно подписал адрес.
Примерно через неделю Вадим позвонил первым. Я обрадовалась — думала, что дошло письмо и он захочет увидеться. Но он говорил только о деньгах: «Не надо ли купить к школе что-то ещё?» Я несколько секунд собиралась с мыслями, потом спросила:
— А ты письмо Артёма получил? Он спрашивал тебя о шахматах.
— Не видел. Я сейчас в разъездах, дома бываю урывками. Да и у нас тут соревнования у ребят Алисы, я весь в заботах… — Вадим словно не замечал, что речь шла о его собственном сыне.
Артём стоял поблизости и слышал каждый обрывок этого разговора. Я видела, как он сжал кулаки, а потом тихо прошёл в свою комнату. Когда я закончила телефонный звонок, он коротко сказал:
— Понятно. Спасибо, мам, что спросила. Больше писать не буду.
Мне оставалось только обнять его и надеяться, что он не потеряет веру в себя. Но смирится с тем, что отец выбирает жить другой жизнью.
Через несколько дней я предложила Лере пригласить папу на её школьное выступление. Она задумчиво постучала карандашом по столу и произнесла:
— Если он захочет — сам найдёт способ прийти.
Наступила осень, начались родительские собрания. Для класса Артёма сделали важное совещание, куда просили прийти и отцов. Я с сомнением набрала номер Вадима. К моему удивлению, он ответил, что постарается подъехать:
— Может, успею к середине собрания.
Артём, услышав это, приободрился:
— Отлично! Я покажу ему поделку, которую делал на технологии. Ему наверняка понравится!
В день собрания мы заняли места в актовом зале. Минут через пять после начала появился Вадим — один, без Алисы и её детей. Он коротко поздоровался, опустился рядом и начал слушать учителей. Когда всё закончилось, Артём подбежал к нему со своим деревянным мостом:
— Пап, смотри! Я сам выпиливал рейки и склеивал их. Можем как-нибудь вместе покрасить?
Вадим торопливо улыбнулся:
— Круто, сын. Но у меня сейчас дел невпроворот. Давай как-нибудь потом, хорошо?
Я видела, как радость сына испарилась, будто её и не было. Он без слов убрал мост в папку, а я положила руку ему на плечо. Вадим быстро распрощался и ушёл, ссылаясь на срочные задачи.
Мы с Артёмом вышли вслед за остальными родителями. Снаружи моросил дождь, и сын раскрыл свой старый зонт, подставляя его надо мной. Я слегка улыбнулась ему:
— Не расстраивайся, мы и сами можем закончить этот проект, правда?
— Конечно, мам, — ответил он так же тихо.
Я понимала, что Вадим не совсем плохой человек — он просто погружён в новую жизнь. Но наши дети остались на периферии его внимания. И теперь мне важно было одно: не дать им усомниться в том, что они достойны любви и полноценной семьи, пусть даже в другом формате. Мы учились радоваться мелочам: вместе печь пироги, читать сказки, играть в шахматы. И я надеялась, что это поможет им вырасти без лишней горечи.