Последний экспонат
На часах было 19:03, когда я зашёл в фойе галереи. Пространство напоминало декорации к фильму о жизни очень богатых и очень скучающих людей: мрамор, приглушённый свет, вино за двадцать тысяч, лица с одинаковыми выражениями превосходства. Мне не хватало только пистолета в кобуре и пары грязных ботинок, чтобы окончательно испортить им картинку.
— Мсье Колокольцев? — ко мне подошёл человек в смокинге, будто только что сошёл с рекламного постера французского парфюма.
— Не начинай. Просто скажи, кто меня пригласил.
— Господин Бакст. Он попросил передать, чтобы вы зашли в зал «Чёрный лот». И… — он достал конверт. — Это для вас.
На бумаге — всего три слова: «Не верь никому». Приятное начало вечера.
Я прошёл сквозь толпу, ловя на себе взгляды, в которых читалось раздражение — я не вписывался в эту выставку ни одеждой, ни выражением лица. Но именно это часто давало мне фору. Они меня недооценивали.
Галерея состояла из четырёх залов. «Белый лот» — современное искусство. «Красный лот» — восточная живопись. «Синий лот» — нечто сюрреалистичное и надуманное. А вот «Чёрный лот» был скрыт за неприметной дверью без таблички. Только те, кто знал, зачем идут, попадали туда.
Я вошёл — и сразу почувствовал, как воздух стал тяжелее. Узкий зал, всего пять картин. Тусклый свет. Полное молчание.
В дальнем углу стоял Артур Бакст — коллекционер, торговец искусством и, по слухам, человек, который знал слишком много. Его лицо было как у человека, который живёт в страхе, но умеет его прятать. Он увидел меня и коротко кивнул.
— Ты пришёл. Отлично. Времени мало. — Он пожал мне руку и незаметно вложил в ладонь флешку. — Здесь всё. Всё, что они скрывают. Я хотел передать это другим, но теперь понимаю — только ты.
— Кто «они»?
Он не ответил. Только оглянулся и выдохнул:
— Смотри не облажайся.
Через минуту он вышел в главный зал, я за ним. Презентация началась. Под светом софитов появился сам хозяин вечера — господин Лемберг, арт-дилер с душком. Начал рассказывать об «уникальности выставки», об искусстве, которое «меняет сознание». И в этот момент я заметил её.
Девушка в серебристом платье. Взгляд холодный, как январь. Она стояла возле картины, не слушая ведущего. Но когда я посмотрел на неё — она уже смотрела на меня. Внимательно. Без улыбки.
Бакст отошёл к стойке с шампанским. Я собирался подойти, когда он резко схватился за грудь, пошатнулся… и рухнул. Паника началась мгновенно. Кто-то кричал, кто-то вызывал скорую, а кто-то... просто снимал на телефон.
Я оказался рядом первым. Пульс. Нет. Глаза открыты, зрачки расширены. Мёртв. И это была не случайность.
В кармане его пиджака — коробка из-под таблеток. Пустая. На этикетке — бета-блокаторы. Всё выглядело как сердечный приступ. Но я знал — у Бакста не было проблем с сердцем. Вообще. Он проходил обследование неделю назад, об этом он сам мне писал.
Охрана быстро оттеснила всех. Кто-то закричал, что всё отменяется. В зал вбежала скорая. Врачи с кислородной маской, но это было для публики — он умер ещё до падения.
Я вышел на улицу. Подышать. Привести мысли в порядок. В пальцах — флешка. В ушах — голос Бакста: «Не верь никому».
— Вам не кажется, что он знал, что умрёт? — раздался голос за спиной.
Я обернулся. Та самая девушка.
— Или вы считаете, что это совпадение? — добавила она и подмигнула.
— Вы его знали?
— Скажем так… он просил меня присмотреть за вами, если что-то пойдёт не так. И вот — не так.
Она протянула руку:
— Ника. Просто Ника. А теперь, Колокольцев, идём отсюда. У вас есть флешка. А у меня — кое-что, что может спасти вам жизнь.
Я не привык доверять. Особенно тем, кто появляется в момент смерти с готовыми фразами и дерзким взглядом. Но что-то подсказывало — если я сейчас уйду один, меня просто не дадут дойти до дома.
Я кивнул.
— Веди.
Дело открыто…
Флешка и огонь
Ника вела уверенно. На каблуках, в платье, по узким переулкам — как по подиуму. Но с повадками человека, который точно знает, где камера, где слежка и где нужно притормозить. Не глянцевая кукла, как казалась в зале. А игрок. Возможно, не на моей стороне, но точно не пешка.
Мы остановились у бокового входа в небольшой ресторан. Она провела карточкой по замку.
— Тайное место для встреч с потенциальными убийцами?
— Почти. Это квартира моего бывшего. Он в Бразилии, а я — на всякий случай сделала дубликат ключа. Не осуждай.
Внутри — минимализм, кожаный диван, ноутбук на столе и бутылка скотча. Она скинула каблуки и включила свет.
— Показывай флешку.
— А ты кто такая?
— Та, без которой ты не доживёшь до утра. Ну, или просто подруга мертвеца. Выбирай, как романтичнее.
Флешку я вставил сам. На экране — папка с единственным архивом: «PALETTA_CORP». Внутри — документы, схемы, переписка, и одно видео. Я кликнул по нему.
На экране — камера наблюдения. Ночь. Подвал. Двое мужчин перекладывают картины из ящиков в пакеты, клеят новые бирки, меняют подписи. Один из них — Лемберг, хозяин выставки. Второй — лицо частично скрыто, но татуировка на шее ясна: ворон с ключом. Такой я уже видел. У одного восточного контрабандиста, который два года назад «исчез» после допроса.
На видео — как они вывозят картины и загружают в фургон с логотипом благотворительного фонда. Внизу дата — неделя назад. Это не просто подделки. Это продажа украденного искусства под видом выставки.
— Значит, Бакст знал.
— Он знал больше, — Ника подошла ближе. — Он хотел это слить. Сначала прессе. Потом кому-то наверху. Но, кажется, понял, что не доживёт.
— Кто ещё замешан?
— Есть имена в переписке. Я покажу, если пообещаешь, что не сбежишь.
— А ты пообещаешь, что не убьёшь?
Она усмехнулась. Это могло быть опасно. Или уже было.
В этот момент раздался звук — с улицы. Глухой удар. Потом ещё один. Я подошёл к окну. Чёрный джип, тонированный. Трое мужчин вышли, начали подниматься по пожарной лестнице.
— Быстро. Флешку, куртку — и вон туда, — я показал на чёрный ход.
— Убежим?
— Перегруппируемся. Умереть — позже.
Через минуту мы выскользнули в тёмный двор. Я запомнил лица — двое в масках, один со шрамом. Работают быстро, без шума. Не грабители. И не полиция.
Мы уехали на такси. Через квартал Ника сказала:
— У меня есть одно место. Сейф. Туда можно спрятать копию. А потом — ты решаешь: идёшь до конца или сливаешь всё в сеть и прячешься.
— Я не из тех, кто прячется.
— Тогда тебе стоит знать, что сегодня ночью начнётся зачистка. Всё, что связано с этим видео, будет уничтожено. Включая нас. И это не фигура речи.
Она достала телефон, открыла чат с человеком по имени «Гектор».
— Это тот, кто может нам помочь. Но он не верит никому.
— Передай, что у нас флешка и труп. Обычно это достаточно убедительно.
На пересечении улиц мы свернули на подземную парковку. Там, за колонной, она открыла щиток, достала из полости металлическую капсулу.
— Второй экземпляр — здесь. Один ты унесёшь, второй останется у меня. Если кого-то из нас убьют — другой продолжит.
— Прямо как в фильме.
— Нет. В фильмах героев спасает сценарий. А нас — только расчёт.
Я кивнул. Она взглянула на меня дольше обычного.
— Ты правда не испугался?
— Бояться — роскошь. Я предпочитаю злиться.
В этот момент раздался выстрел. Пуля попала в стену рядом. Мы пригнулись. Кто-то успел выследить нас.
— План поменялся, — сказал я. — Теперь мы не просто ищем правду. Теперь мы мстим.
Дело продолжается…
Финальный мазок
Выстрел дал понять: время играть в скрытность закончилось.
Я схватил Нику за руку и потащил за колонну. Второй выстрел прошёл над головой, отозвавшись рикошетом о бетон. Где-то за машинами мелькнула тень — не один, их было минимум двое. И один из них точно знал, что я стрелять умею. Только у него, в отличие от меня, был глушитель и преимущество.
— У тебя есть оружие? — спросила Ника, пригибаясь.
— Только сарказм.
— Надо брать привычку ходить с пистолетом.
— Надо брать привычку не связываться с коллекционерами, у которых есть враги с оружием.
Я на ощупь открыл бардачок чужой машины — пепельница, карты, фонарик, набор инструментов. Выбрал монтировку. Не идеально, но и не голыми руками.
— Что дальше? — шепнула она.
— Один остаётся с флешкой, второй выманивает их наружу.
— Значит, я остаюсь.
— С чего ты решила?
— Потому что ты уже поднялся и бежишь, идиот!
Она была права. Я пошёл через машины. Справа — выстрел. Потом — шаги. Один из нападавших побежал за мной, второй остался на месте. И тогда я понял: их задача — не убить. А забрать флешку.
Ника.
Развернулся, пошёл обратно — через две машины, перескочив капот. Второй стрелок уже нависал над ней, держа пистолет в одной руке и перчатку — в другой. Пытался вытащить из-за пояса флешку.
— Эй! — крикнул я и метнул монтировку. Меткость — дело вкуса, но иногда работает. Металл ударил его по плечу. Он выронил оружие, и в тот же миг Ника ударила его коленом в пах. Парень согнулся, она схватила флешку, и мы вместе рванули к лестнице.
На улице стоял автомобиль. Черный BMW, двигатель работал. Водитель сидел за рулём и что-то печатал в телефоне.
Я достал жетон охранника, которого пару минут назад заметил у входа. Подошёл, стукнул в стекло:
— Проблема на третьем. Поднимайся.
Водитель на секунду замер. Потом кивнул, открыл дверь и… получил удар в челюсть. Машина наша.
— Теперь у нас есть всё, — сказал я.
— Почти. Надо понять, кому всё это отдать.
Через два часа мы сидели в квартире на юго-западе. Ника вывела список: в переписке Бакста были имена — Лемберг, один замминистра культуры, швейцарский аукционер и женщина по фамилии Орлова — директор фонда, через который отмывались миллионы. Все они были на выставке. Все вели себя как актёры в плохой пьесе.
— Надо передать это журналистам, — сказал я.
— Или полиции.
— Туда, где у них связи? Где Орлова спит с замминистра, а Лемберг кормит прокуроров коллекцией Модильяни? Нет. Есть другой путь.
Я набрал номер.
— Колесников. Надеюсь, ты всё ещё хочешь искупить грехи? Есть дельце — и, кстати, оно пахнет на миллион просмотров.
— Колокольцев?.. Ты живой?
— Живее всех живых. У меня флешка, мертвецы и возможность посадить четверых сразу. Высылай команду. Только не светись раньше времени.
— У тебя стиль, как всегда.
Когда они приехали, Ника сидела в кресле, закутавшись в плед.
— Значит, ты решил.
— У меня не было вариантов.
— Был. Сбежать.
— Это не мой путь.
Она поднялась, подошла ближе.
— Знаешь, что самое странное? Я тебя совсем не знаю, но почему-то доверяю.
— Это потому что я красавчик. Или потому что мы вместе обезвредели двух наёмников?
Она улыбнулась впервые по-настоящему.
— Потому что ты идёшь до конца. Даже когда шансов нет.
Я вышел на балкон. Над городом уже поднималось солнце. А в моих руках был ключ к цепочке из лжи, продажных галеристов и фальшивого искусства. Мир снова пытался спрятать правду. Но сегодня она пробьётся сквозь выставочные огни.
Дело закрыто.